ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ну разумеется, это была она, дорогой.

– Я не верю тебе, – едва шевеля губами, пробормотал Роберт.

– Неправда, веришь! Ты бы не стал меня спрашивать, если бы не знал заранее, что ответ будет утвердительный. Да, моим преподавателем игры на виолончели была Дженнифер Колсен. Красивая женщина. И очень добрая.

Рейчел теперь вовсе не казалась опечаленной. Напротив, ее лицо озарилось веселой улыбкой.

– Какое удивительное и к тому же ужасное совпадение, правда?

– А как обстоят дела с Якобом Экхартом? Ведь это он обучал тебя живописи, правда?

Рейчел снова улыбнулась:

– Да, он.

– И он, конечно, мертв?

– Мертвее не бывает, – подтвердила его догадку Рейчел.

По выражению его лица она могла судить, что Роберт пытается осмыслить услышанное.

– Знаю, о чем ты думаешь. Два случая еще можно рассматривать как совпадение, но три – это самый настоящий заговор. Правда?

– Если подумать…

– А тут и думать нечего. Якоб Экхарт был очень старый человек, Роберт. Он умер своей смертью, и в отличие от этих двоих его никто не резал.

Постепенно разрозненные мысли, блуждавшие в голове Роберта, стали обретать форму. Имена и фамилии людей, так или иначе имевших отношение к этому делу, обретали связи, обволакивавшие их всех, словно паутиной: Дженнифер Колсен, Андрэ Перлман, Якоб Экхарт, Кэтрин Росс, Стефан Абрахам… и Рейчел Кейтс. Эти совпадения уже не казались Роберту случайными. Он чувствовал за всем этим какую-то систему, правда, пока еще не слишком для него ясную. Газеты утверждали, что имеется несомненное сходство между убийством Сары Рейнолдс и двойным убийством в отеле «Кэдогэн». Хэролд Дейли отрицал это, но он ошибался. Связь, безусловно, существовала. Именно об этом думал Роберт, когда Рейчел принялась расстегивать ему рубашку.

Роберт несильно ухватил ее за запястья и отрицательно покачал головой. Рейчел несказанно удивилась. Более того, она испугалась – как если бы он пригрозил ей ножом. Ее глаза расширились, рот приоткрылся, будто она пыталась что-то сказать, но слова не шли с языка.

– Мне необходимо все как следует обдумать, – сообщил ей Роберт.

Рейчел была слишком поражена его поведением и опять промолчала. Этого она никак не ожидала. Она была настолько уверена в себе, что такой ход развития событий даже не приходил ей в голову. Но изумление и ужас Рейчел только подкрепили намерение Роберта.

– Но что ты собираешься обдумывать, Роберт?

– Мне кажется, ты знаешь ответ на этот вопрос.

– Но мы словно созданы друг для друга, Роберт. Неужели ты этого не чувствуешь? Ты не можешь так просто взять и уйти. По крайней мере сейчас.

– Мне нужно время, чтобы обо всем подумать.

– Нет, – выкрикнула она и бросилась, чтобы закрыть собой дверь, поскольку поняла, что он действительно собирается уходить.

– За всем этим есть какая-то тайна, Рейчел. И мы оба об этом знаем. Ты от меня что-то скрываешь. Признаться, не уверен, что мне хочется твои секреты знать, но поразмыслить о наших отношениях необходимо.

– Ты не можешь уйти, Роберт. Ты просто обязан остаться.

– Я никому и ничем не обязан, – сказал он ей резко, как отрезал. – Если я что-то делаю, то только потому, что хочу этого сам.

К себе на квартиру он не пошел. Там его стало бы преследовать чувство клаустрофобии – временами он ощущал, как на него начинают давить стены. Он двинулся на улицу, сразу же смешался с толпой и понял, что по мере того, как он удаляется от Рейчел, уменьшается и бремя, каменным грузом давившее на плечи.

Он шел по улицам, будто призрак – мало кто из прогуливавшихся обращал на него внимание. Парочки спешили в рестораны, прохожие глазели по сторонам, обходя нищих и умственно неполноценных, пытавшихся вымолить себе на обед у праздношатающихся. Эти несчастные заполнили выходы у магазинов и чинно восседали на лавочках даже на самых респектабельных улицах. Они появлялись каждый вечер, выползая из картонных коробок – этой своеобразной мебели, характерной для столичных городов.

Роберт миновал заполненный пьяными болельщиками паб, откуда доносились разудалые песни, темой которых неизменно выступал футбол. Люди хохотали, обнимались, проливали пиво на синтетические футболки с эмблемами любимого клуба. Проведя по такой футболке пальцем, можно было получить слабый электрический разряд.

Роберт пошел вниз по Фалхем-роуд. Пятнадцатилетние толпились у пиццерии. Девочки чрезмерно разукрасили себя косметикой, а молодые люди старались сохранить в неприкосновенности свои вычурные прически. Они много курили, все заведение было окутано плотной дымовой завесой. Некто проехал мимо в джипе без верха. Магнитофон в салоне автомобиля разрывался от воплей Ван Хелена, исполнявшего «Бегущего с дьяволом». Из кинотеатра МГМ валом валила публика, с ложным пафосом обсуждавшая последний фильм Вуди Аллена.

Он заскочил в пивной бар, чтобы осушить пинту темного. В заведении было душно и толпились посетители. На крохотной, сколоченной из досок эстраде надрывался молодой человек, склонившись над видавшей виды гитарой. Он пел «Она уже решилась на все» Лайли Ловет. Волосы у певца свешивались на лоб, закрывая глаза. Его освещал узкий луч света единственного прожектора. Прежде чем исполнить песню сочинения Тома Уэйтса, он невнятно поблагодарил публику за внимание.

Роберт облокотился о стойку бара и пытался решить вопрос – покупать сигареты или нет. Еще никогда ему так сильно не хотелось закурить. Роберт не имел ни малейшего представления, как ему быть с Рейчел, но его подозрения были слишком серьезными. Он чувствовал, что надо делать, но его сердце противилось этому. Когда заведение стало закрываться, он вышел вместе со всеми и поспешил к станции метро в надежде успеть на последний поезд.

На платформе он ощутил дуновение ветра, который слегка охладил его разгоряченное лицо. Он видел булавочные головки огней, мерцающие в темноте. Из тоннеля вырвался поезд, шедший до Дистрикт-лайн, и заскрипел тормозами. Роберт вошел в почти пустой вагон. В его противоположном конце расположилась парочка, страстно обменивавшаяся поцелуями и не обращавшая ни малейшего внимания на пьянчугу, который время от времени прикладывался к бутылке. Временами голова пьяницы клонилась в сторону, он вздрагивал и снова принимал строго вертикальное положение. В середине вагона сидела пожилая негритянка, с силой сжимавшая ручки стоявшей у нее на коленях сумки. Она с подозрением взглянула на Роберта, который уселся неподалеку. На пол натекла какая-то жидкость, а кресло напротив Роберта было испачкано темными пятнами. Кто-то черным маркером изобразил на стекле свастику и приписал лозунг: «Бей поганых жидов». Перед тем как сомкнуться, двери издали привычное негромкое шипение. В самый последний момент, когда дверные створки уже двинулись навстречу друг другу, в вагон проскользнула Рейчел. Она воспользовалась той же дверью, через которую вошел Роберт.

На мгновение Роберту показалось, что у него начались видения. Он заметил ее кpaeм глаза и несколько раз сморгнул, пытаясь отогнать назойливый образ. Рейчел окинула взглядом вагон, увидела Роберта и направилась к нему весьма уверенным шагом. У нее было решительное выражение лица.

– Что ты здесь делаешь, Рейчел? – прошипел Роберт.

Она остановилась и посмотрела на него сверху вниз.

– Ты не можешь просто так уйти от меня, Роберт, – ледяным тоном сообщила она и при этом посмотрела на молодого человека мертвым, остановившимся, каким-то акульим взглядом.

– Может быть, уже хватит указывать мне, что я должен и чего не должен делать? Кроме того, я всего-навсего поставил тебя в известность о том, что мне необходимо все обдумать.

Поезд качнуло, и он стал разгоняться, постукивая колесами на стыках.

– Я не позволю тебе уйти.

Роберт поднялся и ответил ей взглядом, в котором сквозило ничуть не меньше решимости, чем у Рейчел.

– Тебе не следовало за мной ходить, – сказал он, приблизив губы к ее лицу. – С твоей стороны это была ошибка.

41
{"b":"3295","o":1}