ЛитМир - Электронная Библиотека

В этот момент он, впрочем, думая об убийствах, допросах в полиции, судах, судьях и о казавшемся ему неизбежным приговоре в десятки бесконечных лет тюрьмы. Но постепенно все происходившее стало казаться ему сном, который рано или поздно кончится.

– То, что случилось со мной, – следствие метаморфозы. Когда превращение заканчивается, человек перестает стареть. Другими словами, тело человека как бы консервируется в том возрасте, когда он подвергся трансформации.

– А что будет, если я, к примеру, отрублю тебе палец?

– На его месте вырастет другой.

Несмотря на обуревавшие его тяжелые мысли, Роберт едва не расхохотался ей в лицо.

– Чушь собачья!

– Если хочешь, могу тебе показать, – сказала она, и в глазах у нее блеснул вызов.

Роберт сразу же отмел эту сумасшедшую идею взмахом руки.

– Как-нибудь в другой раз.

Когда приступ цинизма у Роберта прошел. Рейчел сказала:

– Тело – всего лишь сосуд для духа.

– Что? Ты хочешь сказать, что при желании можешь этот так называемый сосуд сменить на другой? Немного поносить, а потом обменять, словно пару туфель?

– Умоляю тебя, Роберт! Прекрати говорить пошлости!

– Пошлости?! Да ты, наверное, шутишь! – заорал Роберт, неожиданно оживившись и вскочив со стула. – В течение одного несчастного вечера ты прикончила четырех незнакомцев в метро, призналась в убийстве моей бывшей любовницы – это не говоря о прочих жертвах, – и теперь, в заключение, вешаешь мне на уши лапшу, что родилась двести лет назад, – и все это не моргнув глазом! Согласись, я имею право говорить то, что думаю!

Она сделала шаг назад. Роберт так и не понял почему. Если, к примеру, он вышел из себя и ей показалось, что он вот-вот ее ударит, что, спрашивается, ей стоило оторвать ему руку и приготовить из нее аппетитное рагу? Рейчел нервно курила одну сигарету за другой.

– Извини, – едва слышно прошептала она.

– Что толку от твоих извинений? Мне требуется куда более солидное объяснение, нежели этот безумный треп о бессмертии и хрен знает какой трансформации! Впрочем, даже если это и правда, ты не имеешь никакого права направо и налево убивать людей. Разве не так?

Она нахмурилась.

– Но они же делали тебе больно! Очень может быть, что они бы тебя основательно покалечили, если бы я не вмешалась. И ты отлично это знаешь. Я не могла допустить, чтобы с тобой так обращались.

– И по этой причине ты их всех поубивала? Послушай, ты ведь вырвала у них из груди сердца!

– Я потеряла самообладание.

– Лжешь!

Роберт отошел от Рейчел и провел дрожащей рукой по волосам. «Спокойствие и еще раз спокойствие», – твердил он себе. Вряд ли ему поможет истерика. И тут он подумал, что было бы неплохо перевести разговор на другую тему – хотя бы на время. Тогда он получит возможность поразмышлять о том, как быть дальше.

– Мы не совершенны, – произнесла между тем Рейчел.

– Погоди-ка. Что значит «мы»?

– «Мы» – значит мы. Хочу тебе сказать, что я не уникальна, существуют другие, во многом схожие со мной. Нас немного, и некоторые живут подобно вам, смертным, – для того чтобы ассимилироваться в вашей среде.

Роберт развел руками.

– Подобно нам, смертным? Опять ты начинаешь говорить загадками!

– Я хочу сказать, что мне, к примеру, не нужна пища как строительный материал для организма. Мое существование не зависит также от регулярного приема жидкости. Сон – скорее прихоть, чем необходимость. У меня отсутствует присущая человеческому существу хрупкость.

– Итак, ты ведешь обычную жизнь только ради того, чтобы получше устроиться в нашем обществе?

– Верно. Мы ведем обычную человеческую жизнь – как ты изволил выразиться, – чтобы как можно комфортнее существовать среди вас, смертных. Так легче смешаться с толпой. Некоторые, впрочем, имитируют жизнь людей, в случае если полюбят кого-нибудь. Но, повторяю, такой необходимости нет.

– Но это просто смешно!

– Это правда.

– Ну конечно! Как с моей стороны неразумно тебе не доверять!

Чем скорее он уберется отсюда и найдет телефон, тем лучше. Вполне возможно, полиция проявит по отношению к нему милосердие. С другой стороны, вероятность того, что его сочтут за психа и не поверят ни единому слову, тоже велика.

– Мне понятны твои колебания, Роберт. Это же так естественно. Но все, что я тебе сказала, – правда. В любом случае мне незачем тебя убеждать. Довольно скоро ты обо всем узнаешь сам.

Ей хотелось кончиками пальцев коснуться кожи его лица, провести ноготком по скуле и почувствовать бархатистость век. Ей хотелось целовать ему плечи и грудь, но Роберт, словно оглушенный, только тряс головой.

– Так мы Бог знает да чего договоримся. Рейчел. Тебе не приходило в голову, что нужно вызвать полицию?

– Хорошо, мы ее вызовем. И что скажем?

– Ты расскажешь им, что произошло!

– Только не устраивай здесь театр абсурда, дорогой. Ты отлично знаешь, что мы не можем этого сделать.

– Значит, мы ничего не можем сделать?

– Ничего. В течение некоторого времени мы только и будем делать, что ничего не делать.

Он взглянул на нее и заметил на лице женщины то же невозмутимое выражение, с каким она вошла в вагон поезда и дерзко перебила тираду Ли об уважении. Она ничуть не сожалела о содеянном – это было очевидно.

– Да, но как же убийства? – спросил Роберт, весьма озадаченный тем спокойствием и уверенностью, с которыми она излагала свое пусть и абсурдное жизненное кредо. – Я не очень понимаю, как ты это делаешь… И почему?… Короче, я ничего не понимаю!

Рейчел предпочла бы поговорить об этом попозже и при более благоприятной ситуации, но решила, что избегать ответа неумно. В конце концов, он по-прежнему находится у нее в квартире, и это само по себе было хорошим признаком. Она бы ни чуточки не удивилась, если бы Роберт попытался сбежать от нее в самом начале разговора.

– Существует одна очень простая причина для того, чтобы убивать, – произнесла она, – но происшествие в метро не имеет к этому никакого отношения. Запомни, между убийствами имеется существенная разница.

– Какая?

– Дело в том, что, когда убиваем, мы имеем возможность в случае необходимости или по желанию переварить все, что жертва в состоянии нам предложить.

– Переварить? – усомнился Роберт. – Что ты подразумеваешь под этим словом?

– Мы знаем способ, как унаследовать все способности и таланты жертвы. Кроме того, мы в состоянии воспринять воспоминания, навыки и умения, равно как и все терзавшие человека при жизни страхи, слабости или, наоборот, его силу. И все это добавить по выбору к своим собственным талантам и способностям, а также к тем качествам, которые были получены от других жертв.

Роберт по-прежнему недоверчиво сверлил ее взглядом.

– И что же ты получила от людей из поезда?

– Ничегошеньки. Я предпочла оставить все как есть. Я сильно сомневаюсь, что кто-нибудь из них мог предложить мне нечто, от чего выиграла бы моя личность.

Роберт допил остаток виски и направился к подносу с бутылками, чтобы налить еще.

– И как же вы делаете это самое… Я хочу сказать «перевариваете»?

Рейчел очень надеялась, что хотя бы об этом он не станет спрашивать, но ошиблась.

– Такого рода подробности мы отложим для другого раза.

– А почему не сейчас?

– Позже, я сказала.

Роберт хватил полстакана неразбавленного виски и закрутил пробку на бутылке. Рейчел докурила очередную сигарету и потушила ее в каменной пепельнице. «Нет, – подумал Роберт, – она помешанная. И ни один суд не отправит ее в тюрьму. Рейчел ждут смирительная рубашка и транквилизаторы». Но ведь он собственными глазами видел дело ее рук! И в этом заключалась жестокая правда – правда без преувеличения и излишней экзальтации.

– Ты так все расписала, что можно подумать, ты самая настоящая богиня, спустившаяся на нашу грешную землю.

Рейчел некоторое время взвешивала его слова, после чего снова обратилась к нему:

– Что ж, если ты прав, и я в самом деле богиня, тогда ты тоже очень скоро сделаешься богом.

46
{"b":"3295","o":1}