ЛитМир - Электронная Библиотека

Все-таки определенное неудобство никак не оставляло ее. Не дело соблазнять человека, который решил открыть тебе душу. Впрочем, Кэтрин отгоняла от себя эти мысли, что случилось – то случилось, и значит, так тому и быть. В конце концов инстинкты вовсе не обязаны следовать построениям разума.

В дверь позвонили. Кэтрин решила, что Крис забыл какую-то вещь, и, не раздумывая, распахнула дверь. На пороге стоял Стефан Абрахам.

– Господи, – только и сказала Кэтрин. – Это вы?

Тот от слабости опирался рукой о стену, а на его серого цвета коже в свете горевшей в коридоре лампы влажно поблескивала испарина.

– Вы с ним не встретились?

– С кем?

– С Крисом? Он только что ушел.

– Так его здесь нет? – в отчаянии воскликнул Абрахам и прижал к виску ладонь, закрыв на мгновение глаза. На нем был черный костюм и коричневая рубашка, застегнутая под горло.

– Нет, – подтвердила Кэтрин. – Он ушел к Элмору.

– Вот дьявольщина, – выругался Абрахам.

Кэтрин сглотнула и сильнее запахнула рубашку на груди, инстинктивно пытаясь придать своему наряду менее фривольный характер.

– Что вы хотите?

– О, как всегда, многого, – с иронией в голосе произнес он, сопроводив свои слова жестом. – Мира во всем мире, окончания глобального потепления атмосферы, лекарства против СПИДа и вашу голову на блюде.

Кэтрин попыталась было захлопнуть дверь, но он вставил ногу в дверной проем и не позволил ей этого сделать. Потом он поднажал и снова распахнул дверь. Кэтрин запаниковала и стала отступать в глубь комнаты. Абрахам обхватил голову руками, оскалил в болезненной ухмылке зубы и застонал. Хаос внутри его организма обретал физические формы. Теперь он страдал не только от всякого рода голосов, но начал ощущать сильнейшую боль, сдавливавшую мозг, словно железной рукой. Сколько дней он не спал? Абрахам и сам бы не смог с уверенностью ответить на этот вопрос.

– А вы не слишком обременены одеждой, – произнес он и провел кончиком языка по своим мясистым губам. – Насколько я понимаю, вы и Лэнг… скажем, успели познакомиться поближе с момента нашей последней встречи?

Абрахаму понравилось, что у него получилось так складно. Даже привычная пытка на время прекратилась, и он еще больше оживился.

– Понимайте себе, что вам угодно, только убирайтесь отсюда поскорее! – храбро заявила ему Кэтрин.

Абрахам скривил рот.

– Это что еще за прием? Где же хваленые щедрость и радушие истинной хозяйки?

– Если вы сделаете еще один шаг – я закричу!

Абрахам начал злиться.

– Я разочаровался в вас, Кэтрин. Поначалу я решил, что мы сможем с вами поладить, но теперь…

Невидимая рука отбросила его к стене. Кэтрин с ужасом следила за тем, как он стонал и корчился. Его глаза в одно мгновение сделались безжизненными и напоминали теперь два пустых темных провала. Она попятилась от него и укрылась в спальне – единственной комнате, куда она еще могла отступить. Там она оглядела мебель и стены в поисках предмета, который она могла бы использовать в качестве оружия. Абрахам скороговоркой произносил что-то нечленораздельное, сражаясь с какими-то негодяями, которых никто, кроме него, не видел.

– …в покое, ради Христа!… Нет, я не стану… не буду… Я не могу-у-у…

В самый последний момент краем глаза Кэтрин заметила изготовившуюся для удара руку. Затем последовал удар, обрушившийся на ее лицо. Это было настолько неожиданно, что Кэтрин не успела увернуться. Она отлетела к шкафу и всем телом ударилась о него, сокрушая деревянные полочки с безделушками и книгами. Потом она сползла на пол.

Абрахам, проливая горькие слезы и раскачиваясь, словно пьяный, брел по комнате. Кэтрин почувствовала приступ дурноты, но не поняла, что явилось его причиной – сильный удар в лицо или захлестнувший ее ужас. Абрахам оглядывал спальню пустыми, похожими на синяки глазами и завывал:

– Что, черт возьми, происходит? Что же это случилось со мной? И почему со мной?

Он добрался до постели и принялся мерить шагами пятачок перед ней, делая шаг-другой в сторону и снова возвращаясь назад. Кэтрин свернулась калачиком и старалась не попасться ему на глаза, но он довольно скоро обнаружил ее и вперил в девушку пылавший ненавистью взгляд. Потом он с отвращением скривил рот, отвернулся и снова обратился к своей невидимой аудитории:

– Что же я… вашу мать, должен делать? – проревел он в пустоту.

Хотя у Кэтрин болела голова и перед глазами все плыло, она пыталась соображать. Мысль о бегстве она отмела сразу – ноги у нее подгибались, так что беглец из нее вышел бы никудышный. Кроме того, Абрахам был несоизмеримо сильнее и не дал бы ей выбраться из спальни. Оставалось одно – пытаться выжить любой ценой.

– Шлюха поганая! – заорал между тем Абрахам, от злости срываясь на фальцет. Это был дурной знак. Разлепляя тонкие посеревшие губы, он выстреливал ей в лицо короткими, бессвязными фразами: – Ах ты дрянь!… Я тебе что говорю… Я… вот!… Где он, черт возьми?!

Кэтрин прикрыла голову руками, чтобы приглушить душераздирающие вопли Абрахама и защититься от его ударов, если ему вдруг придет в голову выместить на ней злобу. Однако Абрахам предпочел колотить в стену.

– Мне нужна помощь! Где он? Он должен мне помочь!

Кэтрин продолжала лихорадочно прикидывать, как ей быть дальше, и пришла к неутешительному выводу, что, пока у нее перед глазами все плывет, ноги отказываются служить, ей остается лишь надеяться на чудо.

Между тем беспокойный гость неожиданно сменил тон и тему. Теперь он мурлыкал довольно мерзким голосом, обращаясь непосредственно к ней:

– Ладно, все это пустяки. Давай-ка лучше глянем, какие сокровища ты скрываешь под этой безразмерной рубашечкой?

Гнев Абрахама бесследно улетучился. Кэтрин даже глянула в его сторону, чтобы убедиться, что это на самом деле он и никто другой. Он склонился над ней – такой же псих, как и раньше, – но теперь в его глазах было желание. Новое изменение в поведении сумасшедшего скульптора отнюдь не порадовало девушку, а испугало еще больше. Абрахам подхватил ее на руки и с размаху швырнул на кровать. В глазах у Кэтрин потемнело.

Абрахама трясло. Помимо наиболее острых чувств – боли и предвкушения удовольствия, – он одновременно испытывал отрешенность от собственного тела, которым был уже не в силах владеть полностью, – за него это большей частью делали незваные гости, поселившиеся в его черепе. Глаза у Абрахама горели, а в горле першило и стоял комок.

Кэтрин видела, как ежесекундно болезненно кривится лицо Абрахама, но плакать не хотела, хотя и обмирала от ужаса. Абрахам заметил царапину у нее на виске и коснулся ее пальцем.

– Это не моя вина, – прошептал он. – Ты же знаешь, что это так. Я не мог… Я бы не стал…

Он замолчал, потому что был занят: трогал ее лицо, шею и расстегивал воротник рубашки. Потом он просунул руку в образовавшееся отверстие и коснулся ее груди. Он нагибался к ней все ближе и ближе, пока его лицо не оказалось на расстоянии какого-нибудь дюйма от лица девушки. Кэтрин поджала губы, поскольку Абрахам явно готовился ее поцеловать. Она попыталась его оттолкнуть и тем избежать ненавистного ей прикосновения, но Абрахам был гораздо сильнее, и ему без особого труда удалось притиснуть свой рот ко рту Кэтрин, а потом сделать попытку раздвинуть ее сжатые губы языком.

Ей было необходимо выждать, когда он займет невыгодное для себя положение, и нанести единственный точный удар, который бы вывел его на некоторое время из строя, а потом – удирать без оглядки. Однако, если этот план не сработает… Кэтрин решила не истязать свое воображение, поскольку последствия скорее всего оказались бы ужасными.

– Какая чудная кожа, – смачно пришлепывая губами, выговаривал Абрахам, настолько погруженный в лихорадочное ожидание блаженства, что все остальное для него перестало существовать. Его голос изменился до неузнаваемости и приобрел ясно различимые воркующие нотки. Боль ушла, и мука сменилась восторгом и ожиданием еще большего удовольствия.

61
{"b":"3295","o":1}