ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бен взял из рук миссис Мармелстейн записку и развернул ее: "Третья база – 8.00".

Он посмотрел на часы – было уже 8.30.

– Я ухожу. Вернусь поздно.

– Это меня не удивляет. Если вы водитесь с таким хулиганьем, как этот полицейский, то вполне можете зайти в какой-нибудь клуб из тех, которые посещают женщины с весьма низкими моральными устоями.

– Я вернусь до того, как низкие моральные устои выйдут из-под контроля. Он что, действительно вытоптал ваш садик?

– Нет. Но только потому, что я успела его остановить.

* * *

Уже несколько лет Бен не был на стадионе. Он не считал себя фанатиком бейсбола, но всегда с удовольствием смотрел игры "Тулса Дриллерс". По правде говоря, больше всего на стадионе ему нравились горячие хот-доги. Конечно, они были отвратительны на вкус, но зато являлись как бы частью общего праздника, радостного оживления, царившего на стадионе.

Вот и сейчас Бен взял две порции хот-догов, которые нес в запотевшей обертке из фольги.

Когда он приехал, кончался уже седьмой период игры.

"Шревепорт Кэптенс" на четыре очка опережали "Дриллерсов", и их победа не вызывала сомнений. Толпа зрителей начала редеть. Бену не пришлось долго искать Майка: тот сидел на третьей линии, на дешевых местах.

– Я уже было подумал, что ты не придешь, – сказал Майк.

– Поздно вернулся домой, – усаживаясь на свободное место, ответил Бен и протянул Майку один из хот-догов. – Как только мне передали твою записку, сразу помчался сюда.

– Не хотелось оставлять записку на ветровом стекле машины. Хотел встретиться где-нибудь, где можно спокойно поговорить. Без свидетелей.

– И ты решил, что лучше всего нам подойдет бейсбольный стадион?

– Конечно. Спрятаться в толпе... Ты читал "Похищенное письмо"? Надежнее всего прятаться на виду у всех. – Он немного помолчал. Потом вдруг улыбнулся: – А кроме того, захотелось посмотреть игру...

– А что, если Эбшайр увидит нас здесь вдвоем?

– Исключено. Он вернулся к себе, в штаб-квартиру ФБР.

День и ночь корпит над этим делом.

Что ж, на здоровье, подумал Бен.

– Так что ты хотел мне сообщить?

– Бен, все это... Мне все это нравится не больше, чем тебе, – не отрывая взгляда от поля, проговорил Майк. – Но я ничего не могу поделать, так что не сердись...

– У тебя что-нибудь интересное?

– Мне тоже трудно поверить в то, что Кристина сама засунула пакет с наркотиком в куклу.

– Но кто же мог это сделать?

– В том-то и загвоздка. Я хорошо знаю тех полицейских, которые сопровождали меня в ее квартиру, и готов поклясться, что они здесь ни при чем. Они не могли подбросить фальшивые улики!

– Но кто же тогда?..

Майк молча пожал плечами.

– А что скажешь насчет других улик? Что там еще припрятал Эбшайр?

– Если ты имеешь в виду доказательства невиновности, то у нас ничего нет. Но если Эбшайр не покажет тебе результаты анализа на парафин, то я ему устрою!.. Всех подниму на ноги.

Бену очень хотелось верить, что Майк так и поступит.

– Фактически все собранные им улики говорят против Кристины. Говорю тебе, Бен, они строят дело не на пустом месте.

Если бы это входило в мою компетенцию, то и я бы при таких уликах потребовал от окружного прокурора выдвинуть против нее обвинение.

– Даже притом, что ты-то знаешь: Кристина никого не убивала?

Майк промолчал.

– Ты не мог бы как-нибудь урезонить этого Эбшайра? Ведь он же совсем спятил...

– Он меня не послушает, – усмехнулся Майк. – Он никого не слушает, за исключением, может быть, Стенфорда. Официально он не имеет права даже сходить в туалет без согласия Стенфорда. Но простого полицейского, как я, он может уничтожить запросто. В тот день, когда они привезли арестованную Кристину, я пытался заставить их сделать этот чертов анализ на наличие наркотика в крови, но он отказался. Мол, не обязан, и точка!

Со стадиона донеслись крики и шум аплодисментов: игрок из команды "Дриллерсов" отбил мяч так, что он вылетел за пределы стадиона, спланировал за забором и стукнулся об асфальт. Зрители вскочили с мест, орали, дули в трубы, звенели коровьими колокольчиками. Игрок, отбивший мяч, небрежно обежал вокруг поля стадиона. В течение нескольких секунд неизбежное поражение обернулось победой – игра случая, когда жизнь поворачивается совсем другой стороной, чем ждешь от нее.

– Не могу сказать, что ты побаловал меня информацией, Майк.

– Если ты ждал, что я незаметно передам тебе секретную распечатку документов, которая поможет тебе выиграть дело, – то извини. Этого я не смогу сделать, даже если бы такая и существовала.

– Если вдруг появятся новые доказательства, ты сможешь мне передать их? – разочарованно спросил Бен.

– Видишь ли, я давал клятву служить во благо города Тулсы и защищать интересы Соединенных Штатов Америки. Я ведь представляю обвинение, и любое противодействие ему будет рассматриваться как нарушение этой клятвы.

Бен от неожиданности заморгал.

– Ты помнишь, Бен, я просил тебя следить за тем, что творится у тебя за спиной? Так вот: удвой осторожность. Скоро могут начаться серьезные неприятности, связанные с мафией, южноамериканцами, ФБР – со всеми вместе. А ты оказался в самом эпицентре.

– Спасибо, что предупредил. С твоей стороны весьма любезно встретиться со мной. Я понимаю, что ты рискуешь.

Майк лишь пожал плечами, продолжая смотреть куда-то в сторону, но уже явно не на игру. Казалось, он видит что-то далеко-далеко.

– По крайней мере, это все, что я мог для тебя сделать, – произнес он.

Бен не стал возражать. Они посидели еще несколько минут, не произнося ни слова. Бен ощущал себя вроде бы невидимым и бестелесным. Он давно уже проглотил свой хот-дог и вновь попытался сосредоточиться на игре, но, увы, она его больше не интересовала. Мысли его вертелись вокруг той серой дыры рядом с ним, которая недавно была его другом. После седьмого периода он незаметно исчез.

Глава 30

С чувством отвращения Бен окинул взглядом зал заседания суда. Он был переполнен, публика громко шумела. Проходы между рядами заполняли репортеры. Зрители заняли все свободное пространство. Все говорили одновременно, выкрикивая вопросы, обращенные то к Бену, то к Мольтке, ожидая ответов. И это всего лишь предварительное судебное разбирательство. Вспышки фотокамер ослепили Бена. Судья Дерик дал разрешение на минутную съемку – до и после заседания, – уступка репортерам. Они превратили зал заседания в карнавал, Мольтке им всячески подыгрывал, позируя, улыбаясь, рассуждая о порядке, законности и его личном участии в правосудии.

Это было именно то, что ему нужно: максимальная открытость в общественном месте при минимуме внимания к деталям.

Сегодня ранним утром Бену позвонила Майра: Мольтке предлагал ему в первый и последний раз заключить сделку:

Кристина признается виновной, а правительственная сторона обещает не требовать смертного приговора. Скорее всего, она получит пожизненное заключение – неизвестно, что лучше, так что никто не сможет критиковать Мольтке, но и Мольтке ни в малейшей степени не подвергается риску проиграть дело.

А Кристина? Она большую часть своей жизни проведет в тюрьме, но ей будет сохранена жизнь.

Бен от этой сделки отказался!

Теперь он наблюдал за сидевшим за своим столом в окружении помощников Мольтке, который чувствовал себя очень уверенно. Он, безусловно, не упомянул о предложении заключить эту позорную сделку, а продолжал вещать голосом телевизионного комментатора о "либеральных судьях уголовного права, которые больше пекутся о гражданских правах, чем о человеке". Бен задавал себе вопрос: правильно ли он поступил.

И что было известно Мольтке такого, что делало его столь самоуверенным?

После того как бейлиф по привычному ритуалу открыл заседание, в зал вошел судья Дерик и попросил подойти к судейскому месту Бена и Мольтке. Оба поспешили к Дерику, который, вытащив из кармана платок, принялся с явным усердием вытирать им нос и глаза. Лицо его было красным и припухшим.

37
{"b":"3300","o":1}