ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Чарльз никогда не упоминал об этом в разговорах, и она была уверена, что он не помнит о ее присутствии там, не помнит, чему она была свидетельницей. Возможно, это было и хорошо. Она сомневалась, что Чарльзу хотелось бы, чтобы кто-нибудь видел его таким сломленным.

– Да, я читала об этом в газетах, но в Харборе у каждого было свое мнение.

– Я уверен, – угрюмо сказал он.

Чарльз снова думал о том, как необходимо, чтобы она доверяла ему. Разумеется, подробный рассказ о том, как ему не хватает Анны, помог бы ему быстрее завоевать доверие Джейн. Он не мог быть абсолютно уверенным в том, что она простила его за то, что вчера вечером его не было рядом с ней и Томом. Рассказывать ей о тех черных днях в ноябре после того, как умерла Анна, значит лишь подтверждать свою неудачу.

Но Джейн не пыталась ни копаться в его прошлом, ни высказывать затертых слов сочувствия. В самом деле, весь их разговор был естественным и непринужденным. Возможно, что он слишком много думает о прошлом. Вместо того чтобы избегать этой темы, ему следовало бы не бояться говорить о ней. Возможно, ему нужно было рассказать ей, довериться ей, раскрыться перед ней.

Он держал ее так близко к себе, что мог бы почувствовать любое ее движение.

– Умереть должен был я, – сказал он.

Рука, лежавшая на его груди, сразу напряглась, словно Джейн старалась удержать его.

– Вы?

– Ожидали, что в машине буду я, а не Анна. – Он остановился, словно раздумывая, но потом продолжил: – В тот день она делала покупки. Она позвонила мне и сказала, что не может завести свою машину. Я поехал, чтобы забрать Анну. Мне удалось завести ее машину, но Анна не захотела рисковать и села в мою машину, а я последовал за ней в ее машине.

Казалось, что пауза длится бесконечно. Джейн подумала, что он уйдет из спальни после этих слов. Только его крепкие до боли объятия убедили ее в том, что он не собирается двигаться.

Когда он заговорил снова, его голос был каким-то безжизненным и монотонным, как будто каким-то страшным напряжением воли он отключил себя от тех событий, о которых начал говорить.

– Я последовал за ней, – повторил он. – Она остановилась на перекрестке недалеко от моей конторы, и тогда это все произошло. Черная машина с затемненными стеклами шла прямо на нее. Я нутром почувствовал, что все это специально подстроено. Вывернув сзади машины, которой управляла Анна, я попытался предотвратить столкновение, но скорость другой машины была слишком большой, и машина шла прямо на мою, в которой в тот момент находилась Анна. Я наблюдал, как машины столкнулись, с той замедленной реакцией, когда ваш разум парализован невыразимым шоком.

Джейн застыла от охватившего ее ужаса. Она почувствовала тошноту. Она дотронулась до его руки, которая лежала у нее на бедре, и скрестила свои пальцы с пальцами Чарльза. Она тихо спросила.

Вы сказали, что должны были… – Она не могла сказать «умереть». – Вы считаете, что они думали, что в машине едете вы?

– Я знал это. Меня предупреждал малый, которого я помог отправить в тюрьму, когда еще был полицейским. Я получил несколько предупреждений о том, что наступит день расплаты. Я не отмахивался от них. Будучи полицейским, я знал, что делать. Или, по крайней мере, думал, что знаю, – сказал он с горечью, вспоминая прошлое. – Так или иначе, я всегда был начеку, поддерживал постоянный контакт с полицейскими патрулями в своем районе и не ходил в темные аллеи без оружия. Я всегда осматривал свою автомашину, нет ли в ней каких-либо взрывных устройств, прежде чем включить зажигание. Я проделал это и в тот день, когда поехал, чтобы подвезти Анну.

Боже мой, думала она, убегающий водитель, наезд, убийцы, бомбы. Все это было похоже на кино. Ей хотелось спросить, как Анна управлялась со своим постоянным страхом потерять его. Как нелепо, что он потерял ее! Джейн считала Анну Олден почти святой. Она была невероятно сильной женщиной, которая жила и любила человека, зная, что он проверяет, не подложили ли ему бомбу в машину, прежде чем сесть в нее.

Джейн поняла: Анна вела бы себя по-другому на пляже при встрече с Джеком. Она была бы храброй и, разумеется, не впала бы в истерику. Несомненно, она послала бы Чарльза вдогонку за Джеком, вместо того чтобы сокрушаться.

Но все эти сравнения не имели смысла. Она не была замужем за Чарльзом и ничем не напоминала Анну. Да и в глазах Чарльза, думала она со щемящим душу сожалением, она и не могла никогда походить на Анну.

Стараясь говорить спокойно, Джейн спросила:

– Но как они узнали, что вы находитесь в данный момент на том перекрестке?

– Позднее я выяснил, что они следили за моим офисом и ждали подходящего момента. Ясно, что они видели, как я уехал. Если бы попробовали тогда, то Анна… – Джейн почувствовала, как содрогается его грудь, и крепче сжала руку, обнимавшую его. – Она была бы жива, – перевел он дыхание. – Я узнал от продавца газет, что полицейский патруль прочесывал район. Я предполагаю, что водитель машины, совершивший наезд, увидел полицейских, спрятался и решил подождать, пока я не вернусь обратно.

Она подняла руки и обняла его за шею.

– Вы чувствуете себя виноватым и…

Она сразу же почувствовала, что задела его за живое. Он весь напрягся и разжал ее руки.

– Я должен идти и позвонить Балтеру еще раз. – Он одним движением оторвался от нее, спустил ноги и встал с постели.

– Чарльз, подождите! – воскликнула Джейн, перебираясь на другой край кровати.

– Рассказывать больше нечего. Теперь вы знаете все. Не пытайтесь искать оправдания случившемуся.

– Но ведь вы не могли знать!

– Я должен был знать! – раздраженно возразил он. В его глазах сверкнула такая бешеная ярость, которой она никогда у него не видела. – Выживание в моей работе зависит от того, знаю ли я, а не от какого-то чертова оправдания. Вот почему я всегда проверял свою машину и следил, что у меня за спиной. Но это – общая предосторожность. Подвергать опасности кого-то еще, видеть, что они расплачиваются, наблюдать, как погибла Анна… – Он обхватил голову руками, а Джейн замерла.

Ей хотелось повторить, что он не мог знать, но она не решилась говорить что-либо. Она благоразумно решила не вставать с постели, чтобы утешить его. Ей случалось испытывать чувство вины, но причина его не была столь трагичной, как у него. Когда Роберт обманул ее, она обвиняла себя. Она винила себя и за то, что не потребовала от Джесси рассказать ей правду о Джеке. Опасность, которой подвергался Томми, несомненно, была той ценой, которую обе женщины заплатили за то, что они не разобрались, каким человеком был Джек.

Но что касается Чарльза… Боже мой, сознание своей вины в нем настолько сложно и запутано, что он не сможет избавиться от него, как бы ни повернулась его жизнь. Оно всегда будет в нем кровоточащей раной и частью его самого, так же как и Анна навсегда останется с ним.

Чарльз остановился в нескольких футах от двери в полосе лунного света. Он нагнулся, взял красный грузовик Тома и убрал его с дороги.

– Она носила в себе моего ребенка, – тихо сказал он.

У Джейн перехватило дыхание. Во всех публикациях о смерти Анны Олден, которые она прочла и о которых слышала, не упоминалось, что она была беременна.

– Боже мой, Чарльз… – Она не находила слов. – Боже мой!

Он сделал еще шаг к двери, на этот раз Джейн была уверена, что он уйдет, но он не уходил.

Она не знала, что говорить и что делать.

Наконец, только для того чтобы он знал, что она не гонит его, она быстро проговорила:

– Вы не должны больше ничего говорить. Однако Чарльз заговорил, как будто ему необходимо было высказаться:

– Я ничего не знал о ребенке. Не знал до тех пор, пока не нашел у нее в кошельке назначение к врачу. Она была у гинеколога в тот самый день, когда поехала за покупками. Она не сказала мне ни слова, когда я приехал помочь ей. Но позже, когда машину взяли на буксир, а я забирал ее вещи, я нашел там шампанское и свечи. Должно быть, она хотела вечером сказать мне.

29
{"b":"3304","o":1}