ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что ты собираешься делать? — хрипло спросила она, не желая подчиняться диктату. — Хочешь силой навязать мне свое тело?

— Силой? — с иронией произнес Алексис, скользя пальцем по ее запястью. — Нет, милая, в эту ловушку ты меня не загонишь. Это ты хочешь, чтобы я взял тебя силой, чтобы у тебя наконец появилась настоящая причина для твоей так называемой ненависти. Если тебе нравится играть в эти игры, играй на здоровье, не буду тебе мешать. Но и участвовать в фарсе я тоже не намерен… —

Алексис наклонился к ней и, поймав губами ее рот, впился в него поцелуем. Он целовал Сандру долго и неспешно, обволакивая ее сладостной негой. Несмотря на кипевшую в ней ярость, губы женщины смягчились и стали податливыми под его чувственными губами. Алексис отпустил ее так же внезапно, как и поцеловал.

— Это чтобы тебе было о чем подумать, пока я буду в Афинах, — сказал он мягко. — И о чем вспомнить, когда ты будешь лежать в своей одинокой постели.

— Если твоя постель холодна, это не значит, что я тоже должна чувствовать себя одинокой.

— Была, — ядовито поправил Алексис. Сандра поняла, что в Афинах у него есть

женщина. Ее передернуло от этой мысли, и она на секунду опустила веки, чтобы не видеть его ухмылку.

Когда Сандра открыла глаза, Алексиса уже не было. Она поднялась в свою комнату и, чтобы успокоить нервы, стала бесцельно перебирать вещи в шкафу. Она вышла из своего убежища только после того, как услышала характерный шум поднимающегося вертолета.

Но с отъездом Алексиса ее настроение, как ни странно, не улучшилось. Сандру не покидало внутреннее беспокойство, которое бередило ей душу. И даже запланированная прогулка потеряла для нее всякую привлекательность. Она сказала Марии, что идет на море поплавать, та лишь кивнула.

Сандра догадывалась: домоправительница осуждает ее за то, что она не последовала за мужем в Афины.

Она и сама уже сожалела о своем поспешном решении. В Афинах она могла бы отправиться на экскурсию, осмотреть знаменитый Акрополь… Но вдруг ей пришла в голову мысль, что Алексис и не собирался брать ее с собой. Он предложил поехать вместе потому, что был уверен: она откажется.

Сандра отдавала себе отчет, что их отношения ненормальные и что долго так продолжаться не может. Ей все труднее становилось поддерживать задиристый, язвительный тон в общении с Алексисом. И только настойчивое желание доказать ему, что их брак невозможен, заставляло Сандру продолжать эту линию поведения и дальше.

Но постепенно злость и горечь, гнездившиеся в ее душе с тех пор, как она узнала правду, уступали место логике и здравому смыслу.

Алексис, возможно, считал, что поступает правильно, когда женился на ней. Такая мысль уже не раз посещала ее. Сейчас Сандра понимала, почему он старался не форсировать процесс возвращения к ней памяти. Она даже допускала, что Алексис, может быть, был прав, сказав как-то в приступе ярости, что чем позже вернулась бы к ней память, тем лучше: тогда она не вела бы себя как «капризный ребенок».

Но Сандра тем не менее считала, что в ее сердце навсегда останется боль и злость.

Но не из-за того, что Алексис женился на ней, воспользовавшись ситуацией. Ее ранило в самое сердце то, что он не только позволил, но и как опытный любовник всячески поощрял любить его так, как только способна женщина любить мужчину. Как только Сандра начинала вспоминать их жаркие объятия, страстные поцелуи и ослепительный экстаз, после которого оба лежали опустошенными и в то же время сильными и возродившимися, она приходила в неописуемую ярость. Она кипела праведным гневом, когда думала о том, что Алексис ни разу даже не намекнул, почему она не помнит его — своего мужа и любовника. И в то же время Сандра вспоминала, как он злился, когда она говорила, что совсем не помнит его. Сандра думала, что этим задевала его мужскую гордость — он любил ее, а она забыла о его любви.

Три дня прошло, как Алексис уехал в Афины, и Сандра вынуждена была честно признать, что скучает по нему. Ей не хватало колких пикировок, темноволосой головы мужа, склоненной над бумагами за обедом, резких красноречивых взглядов, которыми они обменивались вместо слов. Я тоскую по нему, потому что люблю его. Она содрогнулась, когда это прозрение, сломав все барьеры, внезапно обрушилось на нее. Я люблю Алексиса. Почему я вдруг вообразила, что любовь сродни надоевшей вещи, которую можно взять и выбросить, потому что предмет этой любви не оценил мои чувства по достоинству? — удивленно спрашивала себя Сандра. И что я в. результате имею? Любимого мужа, который не любит меня. Более того, этот муж, не задумываясь, сыграет на моих чувствах ради достижения своих личных целей.

Поразмыслив немного, Сандра пришла к выводу, что у нее есть два пути: остаться здесь или уехать. Но она сомневалась, что Алексис отпустит ее, — ему нужны от нее сыновья. Она, конечно, будет глубоко несчастна в этом браке, получая от мужа крохи ласк, которыми он соизволит награждать ее, когда она понадобится ему в постели. Она превратится в подобие женщины, и Алексис начнет презирать ее. Обдумав все «за» и «против», Сандра решила уехать с острова. А для этого надо было сделать так,. чтобы Алексис сам захотел расстаться. Мысль об этом причинила женщине боль. Но боль эта была ничуть не сильнее той, которую Сандра испытала, узнав, что Алексис ее не любит. Она настроилась вынести и этот удар судьбы.

Как-то Мария приготовила вкусный ужин, но Сандра едва притронулась к еде. Домоправительница укоризненно покачала головой.

— Нехорошо, что вы не едите. Хозяину не понравится.

— Я просто не голодна, Мария, — ответила Сандра, виновато улыбнувшись.

— Вот сделаете ребеночка, и аппетит появится, — авторитетно сказала Мария. — Хозяину нужны сыновья. Все мужчины хотят сыновей.

Да, Сандра знала, что Алексис хочет иметь детей, и это желание, возможно, было его ахиллесовой пятой. Она встала из-за стола и вышла в сад. Ее сразу окутал аромат цветов. На глазах Сандры появились слезы, когда она вспомнила, как они гуляли по этому саду, как Алексис обнимал ее и она растворялась в его объятиях.

«Ты захочешь меня», — сказал Алексис, когда она заявила, что больше никогда не будет спать с ним. И оказался прав. Его физическая любовь действовала на Сандру подобно мощному наркотику, ставя ее в зависимость от этой земной любви. Ей даже казалось, что, если бы Алексис не уехал в Афины, она бы, наверное, не выдержала и пришла к нему ночью в спальню. Но тут же, опомнившись, Сандра поклялась себе, что до такого унижения она никогда не дойдет.

Занятая своими мыслями, Сандра не заметила, как углубилась далеко в сад и вышла к заливу. С моря дул прохладный ветер, и она обхватила себя руками, чтобы не замерзнуть. Постояла немного на берегу, глядя на пенистые барашки волн. Ей не хотелось возвращаться в дом, "ставший пустым и сиротливым без Алексиса.

Наконец она повернулась и медленно пошла обратно по той же тропинке. Было еще не поздно, и она собиралась послушать музыку или почитать — это были ее два любимых занятия в свободное время. Но сейчас даже они не могли доставить удовольствие. Все, что не имеет отношения к Алексису, стало мне в тягость, с грустью подумала Сандра.

Она была уже рядом с домом, когда от стены, обвитой виноградником, внезапно отделилась тень и преградила ей путь. У женщины от страха сердце ушло в пятки, и она собралась было позвать на помощь Марию. Но тут из-за облаков вышла луна, и Сандра узнала в зловещей тени своего мужа. Алексис был одет в джинсы и тонкую сорочку, расстегнутую почти до пояса. Взгляд Сандры остановился на темных завитках волос, покрывавших его грудь.

— Алексис, — выдохнула она, прижав руку к колотившемуся сердцу. — Ты напугал меня. Я не слышала шума вертолета.

— Я приплыл на яхте. Она сейчас стоит в бухте.

— Я, пожалуй, пойду в дом, а то на улице становится прохладно, — пролепетала Сандра, чувствуя, как ее охватывает волнение от его близости.

— Да уж, прием мне оказан не слишком теплый, — пошутил он. — Почему ты такая напряженная? Чего-то боишься?

22
{"b":"3315","o":1}