ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ничего. Я просто устала и замерзла.

— Устала? Странно — всего девять вечера. Зачем ты провела столько времени у воды, если тебе было холодно?

Откуда он знает, где я была? — удивилась Сандра, и ей стало не по себе.

— Море манит к себе, — ответила она и направилась к дому.

Но Алексис преградил ей дорогу. Чтобы пройти, Сандре пришлось бы протискиваться между ним и стеной дома, а она боялась подвергать себя такому испытанию. Она сделала шаг в сторону, но Алексис успел схватить ее за плечо.

— Ты действительно замерзла, — сказал он, проведя ладонью по ее руке. — Вот, возьми. — Он протянул шерстяной пуловер. — Бери-бери, не кусается, — насмешливо проговорил Алексис, когда Сандра в испуге отшатнулась.

Ее нога зацепилась за каменный бордюр, и, если бы не Алексис, она непременно упала бы. Но, почувствовав, что твердо стоит на ногах, Сандра попыталась оттолкнуть своего спасителя.

— Неужели я настолько ужасен, что ты предпочитаешь сломать себе шею, чем позволить мне коснуться тебя? — рассердился Алексис. — Ты что, боишься меня?

— Я не боюсь, — неуверенно произнесла она.

Сандра попыталась высвободиться из его рук, крепко державших ее за талию, но силы были явно не равны.

— Отпусти меня, — раздраженно бросила она.

— Почему? Может, потому, что ты не так холодна ко мне, как пытаешься это представить? Ты еще не созрела для того, чтобы честно признать, что все еще хочешь меня? Какой смысл притворяться? Мы оба знаем, что ты неравнодушна ко мне.

Сандра чувствовала: еще минута, и он ее поцелует, чем окончательно сломит сопротивление. И вдруг Сандра поняла, что, кажется, наконец-то нащупала слабое место могущественного Стефанидиса.

— Тебе только кажется, что ты знаешь, — легко поправила она, стараясь не обнаружить свое волнение. — Тебе никогда не приходило в голову, что мое так называемое «неравнодушие» — это всего лишь притворство? В конце концов, ты мой муж, и я обязана была спать с тобой. Кроме того, я искренне поверила тебе, что мы любили друг друга до того, как я попала в аварию, и поэтому я боялась обидеть тебя отказом. Я очень старалась делать то, чего ты ожидал от меня. С таким опытным, искусным любовником, как ты, это совсем нетрудно. Мне, конечно, было очень неловко…

— Нет! — хрипло выкрикнул Алексис. — Не морочь мне голову! Ты отзывалась на мои поцелуи, ты ласкала меня так, как женщина может ласкать только самого любимого и самого желанного мужчину.

— Я делала это потому, что ты, как мой муж, имел на это право, — снова возразила Сандра. — Ты просто должен знать, что я — не та женщина, с которой ты спал, — отчеканила она с жесткой улыбкой.

— Ты заставляла себя изображать страсть? Сандра кожей чувствовала, что Алексиса трясет от ярости. Он с трудом сдерживался, чтобы не выплеснуть свой гнев. Боль внезапно пронзила все ее существо, и Сандра захотела забрать обидные слова назад, чтобы успокоить его мужскую гордость. Но она поборола минутную слабость, ибо не хотела жить во лжи и дальше.

— Я правильно тебя понял? — процедил Алексис сквозь зубы. — Ты ради всего этого изображала страсть?

Он скользнул губами по ее губам. Сандра почувствовала предательский жар в груди, но смогла умерить радостный пыл своего сердца.

Алексис тоже держал эмоции в узде, причём гнев у него уступал место более сильному первобытному, чувству. Сандра сознавала, что эта пороховая бочка вспыхнет, как только она поднесет к ней спичку, и поэтому стояла, словно каменная. Алексис провел губами по ее шее, скользнул к груди и прижался к ней в медленном, дразнящем поцелуе. Сандра благодарила Бога, что темнота скрывает ее пылающие щеки.

— Нет, Сандра, — вкрадчиво прошептал Алексис у самых ее губ, — ты не обманешь меня. Внешне ты можешь выглядеть холодной, но внутри…

— Внутри у меня тоже лед, — с трудом выдавила из себя Сандра. — Говорю же, я не хочу тебя.

— Говори, говори, — насмешливо произнес Алексис. — Это ничего не изменит. — Он снова стал ласкать ее, и ее тело отозвалось дрожью на прикосновения его губ и рук. — Ты не только лгунья, но еще и трусиха. Ты не была такой раньше.

— Это все слова, Алексис, — досадливо поморщилась Сандра, оттолкнув его от себя. — Я, кстати, не беременна. И если ты захочешь сделать мне ребенка, то тебе придется брать меня силой.

— Ты так думаешь? — с сарказмом произнес Алексис и, быстро подхватив ее на руки, понес к дверям дома. — Ты в этом уверена? — повторил он насмешливо. — Я, например, думаю иначе. Ты и так слишком горяча, чтобы прикладывать какие-то дополнительные усилия. Несмотря на неопытность и невинность, ты самая чувственная из всех женщин, которых я когда-либо знал. Мне нравится наблюдать за твоим лицом, когда я занимаюсь с тобой любовью, видеть, как на нем появляется удовольствие, когда твое тело реагирует на мое малейшее прикосновение. И ты хочешь, чтобы я поверил, что все это происходит от чувства долга?

Алексис подошел к спальне, толкнул ногой дверь и прошел в темноте к кровати.

— Ты хоть понимаешь, что я сократил свое пребывание в Афинах, чтобы поскорее вернуться к тебе?

— Да? Но ты напрасно спешил. Можешь возвратиться к той, которая тебя ждет.

— К той? Так вот ты о чем подумала… Алексис прижал Сандру к себе и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Разве для тебя имеет значение, о чем я думаю? — спросила Сандра, выдержав его пристальный взгляд. — Я не настолько наивна, чтобы считать, что я у тебя единственная. Ты слишком хороший и изобретательный любовник, чтобы довольствоваться одной женщиной. Ты мне уже доказал, что любовь для тебя не имеет значения, а чтобы заниматься сексом, не обязательно даже иметь желание.

— Как я понимаю, ты имеешь в виду нашу первую встречу в постели? Но ты глубоко ошибаешься, Сандра. Я очень желал тебя тогда. Ты даже представить себе не можешь, чего мне стоило оторваться от твоего тела. Но я думал в тот момент о Софии. Теперь все по-другому, и я не хочу отпускать тебя. Ты не сможешь все время притворяться холодной. Думаю, ты не выдержишь даже одной ночи…

— Нет!

— Да, — глухо прорычал Алексис. Он бросил Сандру на кровать и быстро лег рядом.

Она отчаянно сопротивлялась, когда Алексис стал стягивать с нее одежду, но он был сильнее, и им двигала неукротимая решимость добиться своего. Сандра уперлась руками в мягкие завитки волос на его груди и, пытаясь оттолкнуть Алексиса, впилась ногтями в его плечи, но с таким же успехом она могла пытаться сдвинуть гору.

— Царапайся сколько хочешь, — прошептал он ей на ухо и, схватив ее запястья, прижал их к подушке над головой Сандры. —

Не успеет закончиться эта ночь, как ты залечишь эти раны своими поцелуями.

— Ни за что! — выкрикнула Сандра вне себя от бешенства. Она извивалась, как дикая кошка, стараясь освободиться от тяжести навалившегося на нее тела.

Алексис не реагировал на протесты. Он лишь окинул взглядом ее пылающее лицо и разметавшиеся по подушке волосы. Затем его глаза остановились на груди Сандры, подрагивающей от частого дыхания. Алексис прижался своей обнаженной грудью к нежным полушариям и с молчаливым удовлетворением отметил, что соски Сандры отреагировали на это прикосновение. Алексис наклонил голову, и Сандра уже приготовилась к тому, что он поцелует их. Но Алексис медленно скользнул губами вниз. Сандре все труднее становилось изображать из себя деревянную куклу, когда его поцелуи обжигали ей кожу, вызывая огненную дрожь во всем теле. Его ласкающие, бесстыдно шарящие по ее телу пальцы рождали внизу ее живота влажный, томительный жар. Время от времени Алексис отрывал губы от ее тела и настороженно смотрел на Сандру, и она сжималась под его пронизывающим взглядом.

Движения Алексиса были медлительными, дразнящими — это можно было назвать утонченной пыткой, и Сандра понимала, что это делается нарочно. Каждая клеточка ее тела кричала о неудовлетворенной страсти, требовала, чтобы она отбросила свою гордость и ответила на вызывающие мужские ласки. На какое-то мгновение воображение представило Сандре, как она обхватила его голову руками и крепко прижалась к его губам своими пересохшими губами. Но она тут же вспомнила, что подвергает свое тело таким мучениям не ради победы над Алексисом, а ради спасения своей жизни.

23
{"b":"3315","o":1}