ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это часть моей порции, — заметил он. В. сгустившемся полумраке Селина так и не разглядела толком, в самом ли деле Пирз улыбается или ей показалось.

Девушка доела шоколад, не ощущая, вкуса, заново переживая восхитительные ощущения от прикосновения его языка к своей коже. Она пылала в огне первобытной страсти, всем существом стремилась к любимому и не смела в этом признаться.

— Маленьким девочкам пора бай-бай, — сказал Пирз.

Не говоря ни слова, двигаясь автоматически точно робот, Селина подошла к дождевику.

Ни за что не усну, с тоской подумала она и осторожно улеглась — так, чтобы занять не больше половины импровизированной постели, лицом к двери.

К тому времени в амбаре стало совсем темно. Гроза бушевала вовсю.

— Что ни говори, а до чего приятно нежиться в тепле, когда за окном ливмя льет дождь и воет ветер! — довольно заметил Пирз, устраиваясь рядом.

Голос его звучал вроде бы непринужденно, но чуткое ухо Селины уловило незнакомые, напряженные ноты.

— Нам еще предстоит выяснить отношения, и разговор будет не из простых, — добавил Пирз, словно прочитав ее мысли. — Я знаю, что ошибся насчет тебя и Джералда… Знаю и то, что ты скрываешь от меня нечто важное. Но почему бы не заключить перемирие — хотя бы до утра?

Что за новую игру он затеял? Надеется, что жертва забудет об осторожности — тут-то Пирз на нее и накинется! Но если она откажется, тогда, чего доброго, он возьмется за нее всерьез прямо сейчас и клещами вытянет правду!

— Хорошо, мир, — нехотя согласилась Селина. И, разумеется, в голосе Пирза прозвучало отнюдь не облегчение, когда он тихо сказал:

— Знаешь, если бы ты поделилась со мной рубашкой, я бы счел своим долгом поделиться теплом. Я ужасно замерз, — пожаловался он. — Подвинься ближе, будь умницей! Так мы оба согреемся.

Все врожденные инстинкты призывали ответить отказом. Подобная близость опасна… Селина не знала, достанет ли у нее сил выдержать еще и это испытание. Но, похоже, выбора ей не оставили: Пирз уже обнял ее за талию и притянул к себе.

— Так-то оно лучше, — сонно прошептал он ей на ухо, и девушка затрепетала от неизъяснимого удовольствия. — Вот видишь, — удовлетворенно отметил Пирз. — Ты тоже замерзла.

Замерзла? Селина сдержала истерический смех. Разгоряченное тело пылало, словно в огне. Больше всего на свете ей хотелось оказаться в объятиях Пирза, прижаться к нему теснее, грудь к груди, бедро к бедру, поглощая его тепло и мужественную силу…

Широкая ладонь недвижно покоилась на ее талии, возвращая к действительности. Для Пирза близость — всего лишь вынужденная необходимость, уступка обстоятельствам. Селина молча молила о чуде — пусть гроза стихнет и за окном станет светлее, чтобы они могли вернуться домой.

Она взглянула на часы и ужаснулась: десять вечера! Светлее уже не станет, так что разумнее всего примириться с ситуацией. Селина закрыла глаза и попыталась расслабиться подлаживаясь под сонное дыхание Пирза.

Должно быть, ей все-таки удалось уснуть. Селина осознала это, как только открыла глаза: все тело онемело и ныло. Она перевернулась на бок и с запозданием вспомнила, где она и с кем. Пирз тесно прижимался к ней. Девушка попыталась отодвинуться, но он воспротивился и обнял ее еще крепче.

Даже во власти тревожных опасений, Селина испытала легкую дрожь восторга, погружаясь в идиллические грезы. Они с Пирзом давно любят друг друга, он отвечает на ее чувства и вот сейчас откроет глаза и взглянет на нее с теплотой и нежностью…

Идиотка, тут же отчитала себя девушка и снова постаралась высвободиться, не потревожив спящего. Дождевик, расстеленный на колючем сене, — ложе не слишком-то романтическое, и давно пора понять, что взгляд Пирза никогда не задержится на ней с любовью и восхищением.

— Лежи спокойно!

Селина настороженно напряглась, осознав, что Пирз тоже не спит. Тьма царила кромешная, вряд ли он сумел бы прочесть правду в ее глазах, даже если бы они лежали лицом к лицу. Пирз — только человек, ему не дано проникать в чужие мысли!

Теперь, когда он проснулся, наверное, уберет руку и отвернется от нее… Но вместо этого Пирз обнял ее еще крепче и притянул ближе к себе, в тепло.

— Отпусти меня! — зашипела Селина.

Он засмеялся, теплое дыхание защекотало ей шею и нежную кожу за ухом.

— Что, отказаться от моей живой грелки? — Его пальцы замерли у сердца Селины, отслеживая его биение. — Ты напряжена, словно девственница, впервые оказавшаяся в постели с мужчиной, — лениво прокомментировал Пирз. — Но мы оба знаем, что скованность эта вызвана отнюдь не страхом перед сильным полом. Тогда в чем же дело? Ты боишься именно меня? Боишься, что в момент слабости выдашь правду?

Даже сейчас Пирз был не в силах забыть о своих подозрениях! Как же больно!

— Да ты просто помешался на своем маниакальном стремлении опорочить и унизить весь женский пол! Где уж тебе разглядеть правду! — яростно набросилась на него Селина.

Пальцы его заметно напряглись, и дыхание у девушки перехватило. Пирз развернул ее к себе — грубо, бесцеремонно. И хотя разглядеть его лицо в темноте не удавалось, Селина отчетливо ощутила нервозность молодого человека.

— О чем ты, Селина? — В его голосе звенела сталь.

Наверное, следовало взять опрометчивые слова назад, но бесстрастный, ледяной тон, уместный в зале суда, окончательно вывел девушку из себя. В ней заговорили гордость и гнев. Она и без того зашла слишком далеко и уступать своих позиций больше не собиралась.

— Сэр Джералд рассказал мне, как его… любовница тебя оскорбила. Ты до сих пор этого не забыл, вот и вымещаешь обиду на женщинах!

Воцарилось угрожающее молчание. Между молодыми людьми словно разверзлась бездонная пропасть, на дне которой чудился холодный блеск остро заточенных ножей. Теперь Селина порадовалась темноте: некая часть ее сознания горько жалела о сказанном, зато другая торжествовала победу. Как долго она робела перед неодобрением и презрением Пирза, а ведь ни того ни другого, по правде говоря, не заслуживала! Если, конечно, закрыть глаза на тот факт, что она — дочь своей матери… Однако об этом лучше не думать.

— Да ты просто доморощенный психоаналитик! — язвительно отозвался Пирз. — Интересно, с какой стати дядя разоткровенничался?

Селина промолчала.

— К сожалению, выводы твои далеки от истины. Если я не доверяю отдельным представительницам прекрасного пола, так только потому, что многолетний опыт юриста научил меня осмотрительности. В твоем случае основания для подозрений весьма веские. Ведь ты мне до сих пор не объяснила, зачем рылась в дядиных бумагах. Я по-прежнему уверен: тебе есть что скрывать.

Селина тут же пожалела о затеянном разговоре. Как всегда, Пирз обратил ее слова к собственной выгоде и с легкостью одержал над ней верх. Сильные пальцы по-прежнему впивались в руку, и девушка беспокойно задвигалась.

— Гроза стихла, — неуверенно напомнила она. — Не пойти ли нам домой?

— Сейчас три часа утра, двери наверняка заперты, и мы всех перебудим.

— Но ведь домашние тревожатся?

— Не думаю. Я же сказал, Джералд решит, что мы пережидаем дождь в укрытии! В чем дело, Селина? Боишься оставаться наедине со мной?

Диалог вернулся к исходной точке.

— С какой стати? — Девушка пожала плечами и непроизвольно поморщилась от боли: хватка у него и впрямь железная!

— Да разные могут быть причины… — Голос Пирза звучал пугающе тихо, и в следующий миг Селина ощутила на щеке его дыхание. — Вот эта, например…

Если бы поцелуй его был преисполнен карающим презрением, как ожидала Селина, она, возможно, и выстояла бы. Но легкое, неуловимое словно шепот касание приглашало ее губы смягчиться, поучаствовать в дурманящем удовольствии.

Пирз приподнял голову и пригляделся к девушке во тьме, хотя, что сумел разглядеть, непонятно. Затем проследил контур ее губ прохладными пальцами, и Селина дрогнула, признавая силу пробудившихся чувств.

Она знала, что может остановить его одним-единственным словом, но так и не смогла произнести “нет”. Тогда Пирз привлек ее к себе, обнял одной рукой, большим пальцем другой прощупал на запястье неистово участившийся пульс. Когда он поднес тонкую кисть к губам и провел языком по пульсирующей жилке, яростное пламя вырвалось на свободу, лишая сил и воли, пробуждая неутолимую жажду. Язык коснулся ладони, девушка задрожала и прильнула к Пирзу, мысленно радуясь, что рубашки на нем нет. Разгоряченная кожа жгла пальцы… или, может быть, жар струился от собственных ладоней, что лихорадочно скользили по упругим мускулам его груди?

27
{"b":"3317","o":1}