ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Дочка, дорогая, как хорошо, что я наконец-то поймала тебя! Мы с папой звонили тебе на Новый год, хотели поздравить. Вчера тоже пробовали, но никак не могли тебя застать. Как т расскажи? Как прошло Рождество с Роджером?

Нет, это невыносимо! Больше сдерживать Элис не могла. Конечно, маме стоило бы сказать что все хорошо, что праздники она провела великолепно. Но Элис душили слезы. И, едва дыша захлебываясь, всхлипывая, она призналась матери, что Рождество провела не с Роджером.

— Рассказывай, — допытывалась мать, что у тебя там происходит. Ты же писала мне, что у вас с Роджером…

— Да нет, уже все изменилось, я не из-за Роджера. Видишь ли, он решил жениться на другой, а вот Ральф…

— Ральф? Кто такой Ральф?-обеспокоилась мать. Но тут уж от Элис нельзя было добиться ничего-лишний раз повторить его имя было для нее пыткой.

— Мам, спасибо тебе, что позвонила. Папе привет. Прости, мне надо бежать, — пробормотала Элис, не в силах продолжать разговор.

— Элис!-Донеслось с другого конца провода, но она уже положила трубку.

Ничего сейчас ей так не хотелось, как упасть на постель и выплакать всю накопившуюся в сердце боль. Плакать и плакать, пока запас слез не иссякнет, — это был бы выход. Но Элис никак не хотелось распускаться. От жалости к себе можно разболеться не на шутку, и лучше этому не потворствовать. Работа сейчас была бы для нее спасением, она заняла бы все ее мысли и какое-то время удержала бы их вдали от Ральфа. Но с работы ее отправили домой, я душевная боль нахлынула с новой силой.

В отчаянии Элис оглядывала гостиную, обводила бессмысленным взглядом маленькую спальню и не находила себе места. Дом для нее всегда был теплым, спасительным гнездом, а теперь все здесь будило воспоминания о Ральфе. конца этой пытке не предвиделось. Беспокойство терзало ее, гнало уйти куда-нибудь, где воспоминания не потревожили бы ее.

, Элис схватила куртку и вышла.

* * *

Рральф в самом мрачном настроении возвратился в Лондон. Он вылетел сразу же после выяснения отношений с Элис. Все равно переговоры надо было завершать, ведь он улетел в Нью-Йорк в самом их разгаре. Его худшие опасения насчет Элис оправдались-иного он и не ждал.

Долго еще Ральф не сможет забыть ту минуту, когда ему показалось, что сердце его остановилось, а в животе воцарилась ледяная пустота: он увидел, как Элис, его Элис, обнимает и целует Роджера, стоя на пороге своей квартиры.

А дальше… Губы его невольно сжались в узкую линию-так хотелось подавить в себе боль, оставшуюся от другого эпизода. Болью в груди отдавалось воспоминание о том, как он готов был пасть к ее ногам, кричать, молить, уговаривать ее вернуться к нему, к их совместным планам. Как хотел упросить ее оставить ему хоть малейший шанс, убедить, что все у них получится и будет прекрасно…

Его Элис многого боялась, о многом тревожилась. Несмотря на природную, глубоко запрятанную страстность, она не позволяла себе легко и бездумно давать какие-либо обещания. Да, Элис очень ранима, и именно это заставлял Ральфа любить ее еще больше. И как он мог сколького не видеть в ней, сколького не замечать-и не понимать, какой прекрасной могла бы быть их жизнь, останься они вместе?

Переговоры в Англии завершились, и теперь Дуглас и Ральф Уорбертоны направлялись домой. Четыре часа назад их самолет приземлился в Нью-Йорке, и, не задерживаясь, они выехали на машине в Кингстон.

Дуглас решил хотя бы сейчас выяснить, чем так сильно озабочен его кузен.

— Скажи мне, что с тобой. Наверное, что-нибудь серьезное? Неприятности?

Но Ральф не слышал, а точнее, просто не хотел слышать подобных вопросов и тем более отвечать на них. Нахмурив лоб, он пристально и мрачно уставился на серую ленту шоссе, пытаясь обогнать идущий впереди большой грузовик.

Дуглас не отставал от кузена:

— Ты так и не объяснил мне, что это вдруг ты сорвался и улетел из Лондона. И вообще, у тебя такой недовольный и встревоженный вид…

— Да нет, с чего ты взял?

— Может, ты считаешь, что мы зря продали часть наших акций? Тогда почему ты об этом раньше не сказал?

— С акциями мы поступили правильно. Только, думаю, время для переговоров выбрали неудачно-не стоило устраивать их под праздники.

Ральфу хотелось расслабиться, а для этого надо было сменить тему, чтобы Дуглас перестал терзать его вопросами. И он принялся расспрашивать кузена о Холли, об их планах, и-о, радость!-это подействовало безотказно. Дуглас воодушевлением принялся распространяться о своей возлюбленной, которая на праздники улетела к родным.

— Кстати, у нас летом будет свадьба. Если ты ничего не имеешь против, мы бы с радостью устроили ее в нашем старом доме. Ведь это реально?-поинтересовался Дуглас не очень уверенным голосом, поглядывая в сторону мрачного Ральфа. — И еще, я бы хотел, чтобы ты был у меня свидетелем.

Знаешь, женщины такие непредсказуемые. Представь, с того момента, как мы с Холли начали обсуждать наши совместные планы, она все время твердила, что не переносит традиционных свадеб, что все это-старомодная чушь! А сейчас подай ей все по полной программе— платье со шлейфом, пажей, несущих этот шлейф, подружек, фату, букетики. И сколько бы она ни говорила, что это все только ради маминого удовольствия, ты же сам понимаешь…

— Значит, в Кингстоне этим летом ожидаются две шикарные свадьбы, так? Твоя и Роджера?

— Да, две свадьбы, и я до сих пор не могу поверить, что старина Роджер наконец женится. И как только его мамочка прохлопала? Поверить не могу, что Джина согласилась. Черт возьми, Ральф! Смотри за дорогой!

Ральф еле вывернул руль, чудом избежав столкновения с идущей навстречу машиной.

— Скажи мне наконец, что с тобой? Ты на себя не похож, — беспокоился Дуглас. — Знаешь было бы лучше, если бы ты не рвался в Кингстон Надо бы заночевать в Нью-Йорке. Ты устал, прямо с рейса. Может, я лучше сяду за руль, мне что-то не нравится твое состояние…

Но Ральф ничего не ответил, лишь губы сжались в жесткую линию, о которую, казалось можно было порезаться, если притронешься. Глядя на брата, Дуглас вспомнил его в ту пору, когда тот лишился матери. Тогда Ральф переживал потерю молча, без жалоб. И сейчас на душе у него явно неспокойно, но на вопросы о своем состоянии он отвечать не станет. Замкнулся, как всегда.

— Какого черта эта штука все еще стоит здесь?-мрачно произнес Ральф, когда они наконец вошли в дом. В холле безмятежно сверкала рождественская елка.

Дуглас нахмурился. Откуда такое раздражение у Ральфа? Елка, конечно, слегка осыпалась, но все-таки…

— Нет, это невозможно!-кипел Ральф. — Надо сейчас же позвонить миссис Джеймс, пусть она договорится с Сэмом, чтобы тот пришел и разобрал этот мусор. Пока мы с тобой торчали в Лондоне, накопилось столько дел, что некогда будет самим заниматься подобной ерундой.

Надо же, подумал Дуглас, что это с ним? Ральф прежде никогда не был таким колючим. Самому ему хотелось принять душ, перекусить, немножко отоспаться и повидать родителей в Кингстоне. Но у Ральфа, похоже, были иные предложения.

— Итак, если ты намереваешься сразу засесть за работу, давай начнем все-таки с душа. Потом надо распаковать чемоданы, поесть. Так что, Ральф, не сиди, для начала приведи себя в порядок.

Дуглас поднялся в ту спальню, где обычно останавливался. Все было как всегда-чистейшее и белейшее покрывало, крахмальное белье, нигде ни пятнышка, ни соринки. Но что это? На кровати с краю лежал довольно дорогой предмет женского туалета. Белая шелковая вещичка была заботливо выстирана, выглажена, сложена и приготовлена для неведомой владелицы.

Холли здесь не было. А короткая постельная интрижка абсолютно не в стиле Ральфа. И хотя Дугласа раздирало любопытство, приставать в данный момент к кузену явно не следовало. Настроение у Ральфа-не дай Бог! Он и так-то ничего не рассказывает-ни о серьезном романе, ни об эпизодическом увлечении. Хотя насчет эпизодических женщин… Судя по всему, здесь что-то другое. Хотелось бы, конечно, знать, есть ли связь между таинственной гостьей и теперешним состоянием духа Ральфа Уорбертона.

28
{"b":"3318","o":1}