ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Час спустя Родни высадил Лэнса перед домом, где тот снимал квартиру. Был поздний вечер. Лэнс открыл дверь, подобрал с коврика почту. Он устал, был раздражен, ему хотелось поскорее принять душ, но больше всего ему не терпелось…

Лэнс стремительно прошел в спальню и быстро разделся. В Канаде стояла сухая жаркая погода, и, хотя Лэнс большую часть времени проводил в помещении, он все же успел загореть, и его от природы смуглая кожа стала еще темнее.

Приняв душ, он вернулся в гостиную и просмотрел почту. Ничего интересного, если не считать короткой записки от Уилла, сообщавшего, что отделка квартиры закончена и Лэнс может въезжать.

Лэнс нахмурился. Самое разумное – это перекусить и лечь спать. Но вместо этого он оделся, взял ключи от машины и вышел из дома. Лэнс не мог понять самого себя: из-за разницы во времени между Канадой и Англией его биологические часы сбились, из-за этого – а еще от усталости – он как минимум до следующего утра будет не в состоянии рассуждать логично и действовать спокойно, так почему же он садится за руль и едет по направлению к своей новой квартире, зная, что Челси уже поселилась по соседству? В конце концов Лэнс объяснил собственное поведение так: он имеет право потребовать от нее объяснений и потребует прямо сейчас.

9

У Челси был трудный день. Один из клиентов сильно опоздал на встречу, поэтому весь ее рабочий график сместился и в результате она осталась без обеденного перерыва, не успела даже выпить чашечку кофе. Позже случилась еще одна неприятность: придя на заседание суда, Челси обнаружила, что в деле недостает нескольких необходимых документов. Пришлось просить судью перенести слушание. В довершение всего по дороге из Риксетера в Блэксхэм в баке кончился бензин, и Челси едва дотянула до ближайшей заправки.

Добравшись наконец до квартиры, она мечтала только о том, чтобы остаться одной в тишине и пораньше лечь спать.

Челси лежала в теплой ванне, пытаясь расслабиться, когда в дверь позвонили. Недоумевая, кто бы это мог быть, и недовольно ворча себе под нос, Челси вылезла из воды и, шлепая мокрыми босыми ступнями по полу, поплелась к двери. Включив свет, она негостеприимно пробурчала в переговорное устройство:

– Кто там?

– Лэнс Трэвор.

Лэнс вернулся! От волнения у Челси перехватило дыхание, она на несколько секунд лишилась дара речи.

– Челси! – В голосе Лэнса слышалось с трудом сдерживаемая ярость.

– Я уже собиралась лечь спать, – солгала Челси.

Она понимала, что избрала трусливый путь, и что в сложившейся ситуации правильнее всего было бы встретиться с Лэнсом и объяснить, что произошло. Объяснить… Как будто это так легко! Она зажмурилась и открыла глаза, только когда снова услышала голос Лэнса:

– Лечь спать? – переспросил он. – Что ж, это очень кстати… учитывая наши… гм… отношения.

Значит, он уже в курсе. Впрочем, это было ясно с самого начала, уже по его тону. Челси вздохнула. Ничего не поделаешь, придется с ним встретиться.

– Я могу все объяснить, – пролепетала Челси в переговорное устройство, – но не сейчас… лучше завтра.

– Сейчас! – рявкнул Лэнс. – Или вы предпочитаете, чтобы я позвонил вашим родителям и сообщил, что их дочь…

– Нет-нет, не надо, я сейчас открою.

Она нажала кнопку, открывающую замок на двери подъезда. Через минуту, услышав, как с тихим жужжанием раздвинулись двери лифта, Челси отперла дверь в свою квартиру и чуть-чуть приоткрыла ее.

Лэнс решительно шагнул в прихожую. Вид у него был такой же свирепый, как и голос, а темнеющая на щеках щетина делала его вид еще более угрожающим. Но, вместо того чтобы с порога обрушить на нее свой гнев, как ожидала Челси, Лэнс окинул ее долгим, подчеркнуто неторопливым взглядом. Только тут Челси спохватилась, что, выскакивая из ванны, даже не накинула халат, а просто завернулась в полотенце.

– Я… я пойду оденусь, – промямлила она.

Говорить стало еще труднее: тело ее, не подчиняясь ни воле, ни разуму, мгновенно отреагировало на оценивающий взгляд Лэнса точно так же, как когда-то реагировало на его поцелуи и прикосновения. Ей стало жарко, но румянец, выступивший на щеках, не имел никакого отношения к застенчивости.

Как завороженная, Челси медленно подняла взгляд и посмотрела в глаза Лэнсу, Дыхание ее вдруг стало частым и поверхностным. Казалось, вместо крови по венам заструился жидкий огонь. Челси еще пыталась внушить себе, что ее обостренная реакция на Лэнса объясняется напряжением последних дней, но под его пристальным взглядом ей стало трудно даже мыслить.

Она моргнула, не в силах оторвать взгляд от его глаз, которые, казалось, прожигали ее насквозь. Что со мной происходит? – недоумевала Челси. Почему мое тело трепещет в предвкушении неизвестно чего, откуда взялась эта странная сосущая боль внутри? Почему меня так внезапно охватило желание, мощное и неуправляемое, как ураган?

– Я все объясню, – хрипло пробормотала она.

Челси сама не знала толком, что именно собирается объяснять: как случилось, что все считают их женихом и невестой, или почему она чувствует то, что чувствует. Но ей и не пришлось ничего объяснять. Лэнс шагнул к ней и тихо сказал:

– Не трудитесь, Челси, я передумал. Мне нужны не объяснения.

– Не нужны объяснения? – тупо переспросила она.

Челси смотрела на него расширенными глазами, инстинктивно предчувствуя, что произойдет дальше. Но она не могла ни рассердиться на Лэнса, ни даже испугаться, она ощущала только лихорадочное возбуждение, перед которым отступила ее природная осторожность.

– Нет.

Лэнс стоял на расстоянии вытянутой руки от нее; не сводя глаз с его лица, Челси попятилась. Лэнс двинулся на нее – Челси сделала шаг назад. Так продолжалось до тех пор, пока она не уперлась спиной в стену.

– Лэнс… – дрожащим голоском пролепетала Челси.

Он уперся ладонями в стену, и Челси оказалась между его руками словно в ловушке.

– Насколько я понял, весь Блэксхэм уже знает, что вы и я… что мы вместе.

Лэнс говорил тихо, но четко отделял одно слово от другого. Челси чувствовала на щеке тепло его дыхания. Помолчав, Лэнс выразился еще конкретнее:

– Что мы любовники.

– Нет… нет!

– Да. А поскольку нас ими считают…

Он склонил голову и поцеловал Челси. Поцелуй, в котором смешались страсть и желание, приправленные гневом, лишил ее дара речи. Губы Лэнса обжигали, он как будто наказывал Челси, терзая жаром своего рта, а поцелуй все не заканчивался…

И вдруг древняя как мир врожденная мудрость женщины подсказала Челси, что под гневом скрывается нечто другое, и от этой даже не мысли, а некоего знания, не передаваемого словами, жар охватил уже не только рот, а все самые чувствительные места ее тела. Ощущения слились воедино и образовали мощную волну неконтролируемого отклика. Независимо от разума тело Челси само знало, что делать, как разжечь страсть Лэнса, чтобы его гнев сгорел дотла и на его месте осталась только страсть, почти непереносимая в своем яростном накале.

И ей это удалось. Губы Челси приоткрылись под натиском его языка, у нее немного кружилась голова, и она не поняла, а почувствовала, что ей удалось довести Лэнса до такой степени возбуждения, что непреодолимое желание ослепляло его подобно раскаленному добела металлу, заставляя забыть о реальности, и одновременно провоцировало ее, побуждало откликнуться на его страсть с равным пылом.

В конце концов, разве она не такая же, как все нормальные женщины? Она так же способна испытывать желание, ей так же хочется утолить чувственную жажду, сжигающую ее изнутри. Возбуждение Челси нарастало, стремительно вырываясь из-под контроля, вскоре все ее существо было охвачено одной-единственной потребностью, которая заглушила доводы логики и голос разума, еще пытавшегося возразить, что все это не должно произойти.

Чего ради ей сдерживаться, чего ей еще ждать? Зачем лишать себя сексуального удовлетворения, которое для большинства женщин ее возраста в порядке вещей? Зачем замыкаться в своей неопытности и в застенчивом невежестве?

20
{"b":"3329","o":1}