ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Челси задавала себе все эти вопросы и не находила убедительного ответа. Неужели безответная любовь к Спенсеру – все, что ей остается? Неужели она так и останется на всю жизнь нетронутой, не испытает чувственного наслаждения, не познает собственную сексуальность? Сегодняшний вечер с Лэнсом давал ей шанс испытать то, в чем она долго себе отказывала, она могла наконец стать женщиной во всех смыслах этого слова. С Лэнсом она могла…

Мысли Челси приняли опасное направление, какая-то часть ее сознания, самая здравомыслящая, забила тревогу, но тело, казалось, совершенно перестало подчиняться командам мозга. Оно бесстрашно шло собственным путем. Язык Челси сначала робко, потом все смелее вступил в чувственную игру с языком Лэнса, и Лэнс мгновенно откликнулся на это молчаливое поощрение. Убрав руки со стены, он положил их на плечи Челси, прижимаясь своим твердым телом к ее – мягкому, податливому. Челси почувствовала не только гулкое биение сердца Лэнса, но и другую, куда более интимную пульсацию его тела.

Казалось, их движениями управляла некая внешняя сила. Челси обняла Лэнса, а его руки двинулись вниз, пока не легли на ее ягодицы. Лэнс отодвинул Челси от стены и еще крепче прижал к себе в самом интимном из объятий.

Ни он, ни она не произнесли ни слова, слова были не нужны. Оба и так знали, что произойдет дальше, к чему ведут страстные поцелуи, которые являются лишь прелюдией.

Лэнс оторвался от губ Челси, чтобы покрыть поцелуями нежную кожу ее шеи, ключицу, плечо. Челси не сделала ни малейшей попытки его остановить, она даже не скрывала откровенно страстный отклик своего тела на его ласки. Глаза ее были открыты, она наблюдала за каждым прикосновением рук и губ Лэнса к ее телу, и все ее ощущения мгновенно отражались на лице.

Челси охватил такой жар, словно внутри нее разгорелся костер, и в этом жару она, казалось, распадалась на отдельные составные части. В то время как одна ее часть была шокирована тем, что происходит, тем, что вытворяет сама Челси, другая бесстрашно продолжала идти тем же путем.

За несколько мгновений до того, как сорвать с нее полотенце, Лэнс чуть отстранился, застыл неподвижно и заглянул Челси в глаза.

Она понимала, что ей следует остановить Лэнса. Челси осознавала, что ее первый сексуальный опыт будет бесконечно далек от нежности и счастья, которые познала в свою первую ночь любви ее сестра. Но ее колебание было недолгим, разгоревшееся желание сожгло и этот последний барьер на своем пути.

Я не Селина, сказала себе Челси, и Спенсер никогда меня не полюбит, я никогда не познаю его теплоты и нежности, поэтому мне следует избрать другой, более темный и опасный путь, на который меня увлекает Лэнс.

Лэнс все еще наблюдал за ее лицом, словно ожидая от Челси какого-то сигнала. Она посмотрела ему в глаза. Мысленно Челси уже перешла Рубикон, и пути назад не было. Очень спокойно, не отводя взгляда от глаз Лэнса, она развязала узел на полотенце и позволила ему упасть на пол.

На секунду Челси показалось, что Лэнс не собирается делать следующий шаг. Он все еще смотрел ей в глаза, вместо того чтобы, как ожидала Челси, опустить взгляд на ее обнаженное тело. Но потом она заметила, что у него дергается щека, и поняла, ценой каких усилий дается Лэнсу эта неподвижность. Тогда Челси отвела взгляд от его лица и нарочито медленно перевела его на красноречивую выпуклость под молнией брюк.

Этот взгляд словно зарядил Лэнса энергией: Он порывисто шагнул к Челси и подхватил ее на руки.

Ночник озарял спальню мягким розоватым светом. Плотные шелковые занавеси цвета слоновой кости на окнах, отгораживающие спальню от внешнего мира, кремовое стеганное шелковое покрывало на кровати создавали ощущение уюта и придавали спальне сходство с мягким коконом.

Челси ожидала, что Лэнс сразу отнесет ее в кровать, но он, немного не дойдя до изголовья, поставил ее на ноги, привлек к себе и снова стал целовать. На этот раз его поцелуи были другими: поначалу нежные, они с каждой секундой становились все более страстными. Челси стало казаться, что воздух вокруг них раскаляется до взрывоопасной температуры. Но еще больше, чем яростная страсть Лэнса, Челси поразила собственная реакция на нее.

Давным-давно, в другой жизни, другая Челси была бы шокирована откровенностью, даже распутством, с которыми новая Челси прижималась своим обнаженным телом к Лэнсу, тем, с каким страстным нетерпением она подставляла губы его поцелуям. Их языки встретились, переплелись в эротическом танце, лаская друг друга так же, как очень скоро – Челси это знала – переплетутся и сольются их тела. Кожа к коже, плоть к плоти.

Челси слышала какое-то негромкое постанывание в такт движениям языка Лэнса, но не осознавала, что издает эти звуки сама. Она знала только одно: что именно для этого она родилась. Чувство, охватившее ее, было острым, всепоглощающим, и казалось необходимой, совершенно неотъемлемой частью ее существа, Челси могла только удивляться, как жила до сих пор, не зная его.

Руки Лэнса стали двигаться вверх и вниз по ее спине от плеч до ягодиц, затем он одной рукой обхватил затылок Челси, другая рука накрыла упругую грудь. По сравнению с нежной кожей ее набухших и ставших необычайно чувствительными сосков его пальцы казались шершавыми, но их прикосновение порождало целый фейерверк восхитительных, изысканных в своей остроте ощущений. Челси хотелось, чтобы эти ласки никогда не прекращались, и одновременно она жаждала большего. Все ее тело пело от примитивного наслаждения, казалось, Лэнс каким-то образом открыл и затронул некую чувствительную струну внутри нее, до сих пор скрытую так глубоко, что Челси даже не подозревала о ее существовании, пробудил и выпустил на свободу некую до сих пор дремавшую силу. От наплыва небывалых ощущений у Челси закружилась голова.

Даже самые легкие прикосновения пальцев Лэнса к соскам вызывали внутри нее вспышки слепящего огня, каждое малейшее их движение поднимало возбуждение Челси еще на одну ступеньку. И вот уже она потеряла контроль над собой, ею руководил только один мощный древний как мир инстинкт. Он направлял ее движения, заставлял ее выгибаться навстречу ласкам Лэнса, подставлять свое тело его рукам и губам…

Челси не узнавала себя в этой новой женщине. Что случилось с ее мечтой о нежном, бережном любовнике, о мужчине, который обращался бы с ней, как с хрупкой драгоценной фарфоровой вазой? Раньше в ней жил страх, заставлявший ее внутренне съёживаться при одной только мысли о том, что она может играть не совсем пассивную роль в любовном соитии, так куда же девался этот страх? Разве еще недавно могла она представить, что способна испытывать такой острый сексуальный голод, заставляющий ее стать не только активной, но даже агрессивной в своем женском стремлении к мужчине?

Лэнс понимал желания Челси без слов. Обхватив ее груди руками, он склонил к ним голову. Челси закрыла глаза, содрогаясь от остроты новых ощущений. Одного только тепла его дыхания, согревающего ее грудь, было достаточно, чтобы все ее тело затрепетало, но, когда Лэнс стал кончиком языка обводить круги вокруг ее соска, Челси показалось, что она потеряет сознание от нового, еще более острого наслаждения.

Она инстинктивно обхватила голову Лэнса руками, еще более приближая ее к своей груди, и громко застонала, без слов умоляя его прекратить эту сладкую пытку. Вняв ее бессловесной мольбе, Лэнс медленно втянул ее сосок в рот, словно высасывая из него мучительную боль желания. И все же, сделав так, он не только не удовлетворил голод Челси, а, наоборот, обострил его. Не отдавая себе отчета в своих действиях, Челси вцепилась в рубашку Лэнса и стала торопливо, едва не обрывая пуговицы, расстегивать ее, сгорая от желания прикоснуться к его обнаженной коже.

Лэнс пришел ей на помощь – продолжая ласкать Челси, он ухитрился одновременно сбросить с себя одежду. Но Челси едва сознавала это, постанывая от удовольствия, когда ее пальцы наконец коснулись его обнаженной кожи и принялись ее жадно ощупывать, словно это могло помочь утолить чувственный голод. Но тело Лэнса и впрямь было для ее истосковавшихся по ощущениям пальцев чем-то вроде пышного пира для голодающего. Челси хотелось видеть его, прикасаться к нему, ощущать его аромат, попробовать на вкус, насытить им все органы чувств, какие только у нее есть.

21
{"b":"3329","o":1}