ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Во сне он вспомнил кое-что касающееся Грейс, и это встревожило его. Нечто, на что он поначалу не обратил должного внимания, но что теперь, когда он многое узнал, приобрело большое значение! Было ли это просто его воображение или действительно существовало нечто, указывающее на то, что он — первый любовник Грейс?

Нет, абсурдно даже то, что такое приходит ему в голову. Совершенно абсурдно! Она была такой раскованной, такой страстной…

Но что, если он прав? Вдруг то, что она напилась алкогольного коктейля, который прислал ей кузен, и заснула, тоже свидетельствует о ее неискушенности?.. Кен сглотнул, осознавая, как трудно ему даже в мыслях произнести слово «девственница».

Но если бы это было так, она сказала бы что-нибудь.

Что, например? — ехидно спросил он себя. «А, кстати, до того как лечь с тобой в постель, я была девственницей».

Нет, это совсем не в ее стиле. Она для этого слишком независима, слишком горда. Но если она была девственницей… Той ночью в отеле ему ни на мгновение даже в голову не пришло, что им следовало бы подумать о безопасности секса. А это означало…

Теперь о сне не могло быть и речи. Ни о здоровье Грейс, ни о своем собственном, если он прав и она была девственницей, беспокоиться не приходилось, но возможность незапланированной беременности — совсем другое дело. Это не могло не беспокоить и саму Грейс. Теперь ему просто необходимо поговорить с ней и добиться ответов на свои вопросы.

Закрыв глаза, он заставил себя припомнить каждую секунду тех часов, что они провели вместе. Впрочем, особо заставлять себя ему не пришлось — его тело и его чувства привычно, без труда оживили события с самого первого мгновения. Но на этот раз все было совершенно иначе — на этот раз он искал отгадку, признаки того, что тогда оставил без внимания. Между ними была такая сладкая, такая восхитительная близость в самые интимные моменты, ее тело так плотно обвивалось вокруг его. Но она ничего не сказала. Ничем не показала, что… О чем, черт возьми, она думала?! — спросил он себя, внезапно разозлившись на нее так, словно нес личную ответственность за эту женщину.

Она ведь школьная учительница, в конце концов! Предполагается, что она должна отвечать за свое поведение!

Если Грейс была девственницей, это привносит новые трудности в сложившуюся ситуацию, думал Кен, чувствуя, как его охватывает атавистическое стремление защитить ее и наряду с этим — совершенно неожиданная гордость. Из-за того, что он оказался первым ее любовником? Из-за того, что она, возможно, зачала его ребенка?.. До каких же пределов простирается его шовинизм?

Его мать конечно же будет на седьмом небе. Внук и такая невестка, несомненно, получат ее полное одобрение, и она будет с удовольствием демонстрировать их своим швейцарским родственникам.

Ну-ну, одернул себя Кен. До чего же опасные и глупые мысли приходят в голову!

На какое-то безумное мгновение он даже подумал: а не сходила ли действительно его мать к деревенской колдунье и не наложила ли та на него какое-то любовное заклятие? Но Кен тут же вернулся к реальности.

В ситуации, в которой он оказался, можно винить только одного человека, и этот человек — он сам. В конце концов, он ведь мог воспротивиться Грейс. Она женщина, маленькая и хрупкая, а он высокий, крепкий мужчина, который вполне способен был остановить ее, если бы захотел.

Вот только он этого не хотел…

Будь же снисходительнее, возразил он себе. Она была рядом, теплая, отзывчивая, манящая, и противостоять ей представлялось совершенно невозможным. Даже теперь при мысли об этом его охватывала мука желания.

Кен поморщился, ощутив безошибочную реакцию своего тела на эти воспоминания.

Это желание не имело ничего общего с тем, что ему приходилось испытывать прежде.

Он хотел ее. Он хотел ее. О, как он ее хотел!

Грейс тихо застонала во сне, ее губы беззвучно произнесли имя Кена. А потом она вдруг проснулась, и осознание действительного положения вещей отравило восхитительное удовольствие прерванного сна.

Насколько безопаснее чувствовала она себя, когда Кен не знал, кто она такая, когда он по каким-то необъяснимым причинам считал ее сообщницей Грегори Купера. Грегори Купера! Грейс поежилась. Этого мерзкого типа!

Одна из женщин, которая собиралась участвовать в демонстрации, сказала, что видела Грегори на фабрике, когда он украдкой выходил из неиспользуемого складского помещения. Никто из рабочих не любил Грегори, и Грейс спросила себя, что тот делал на фабрике, принадлежавшей теперь Кену. Не то чтобы это встревожило Грейс. Нет, ее тревоги были более личного свойства.

Она едва не выдала себя вечером, когда Кен забрасывал ее вопросами. Меньше всего ей хотелось, чтобы он понял, что, вопреки явно сложившемуся у него образу искушенной соблазнительницы, она была девственницей, прежде чем в ее голову пришла идиотская мысль лечь в его постель. А причина этого ее нежелания была проста. Грейс ужасно боялась, что Кен начнет спрашивать, почему вдруг она почувствовала такое неудержимое влечение, такое стремление поддаться искушению, которое он собой являл.

Она могла бы, конечно, отговориться тем, что, как всякая женщина в двадцать с лишним лет, начала тяготиться своей девственностью, но почему-то сомневалась, что Кен ей поверит. Он был слишком умен, слишком проницателен для этого.

Если ему когда-нибудь станет известно, что она испытала, впервые увидев его в вестибюле отеля, ей останется лишь умереть от стыда и унижения — Грейс была в этом уверена. Но как он сможет об этом узнать? Это известно ей, и только ей…

И ведь только ей известно, что она была девственницей до встречи с ним. А сегодня вечером она чуть не проболталась ему об этом. Это было ошибкой, но ошибкой, которая должна научить ее. Ошибкой, которую она больше не повторит.

Грейс плотнее закуталась в одеяло. Во сне, от которого она недавно очнулась, Кен обнимал ее, нежно гладил и еще нежнее целовал в губы… Да кто она, в конце концов, такая? Девчонка-подросток, которая тешит себя фантазиями? Не буду больше видеть снов о нем, сурово сказала себе Грейс. Ни за что не буду!

Кен узнал о демонстрации, только когда ему позвонили из редакции местной газеты и попросили прокомментировать событие. Из последующих звонков он узнал, что акция вполне мирная и что рабочие протестуют против закрытия фабрики.

Встречи, уже назначенные им представителям разных транспортных компаний, заинтересованных в приобретении фабрики, удобно расположенной по отношению к железной и автомобильной дорогам, означали, что он не сможет попасть в Пайнвуд раньше второй половины дня. Но он связался с представителем демонстрантов, и они договорились позже обсудить ситуацию.

Хотя он и не собирался пока говорить об этом, но для себя Кен решил, что не будет закрывать пайнвудскую фабрику. Это решение конечно же не имело никакого отношения к Грейс Митчел.

Позже днем, когда ему позвонили из полиции и сказали, что намерены отслеживать ситуацию с демонстрацией, Кен заверил их, что нет повода для беспокойства.

Было четыре часа, а уехать из Огасты раньше пяти он никак не мог. В голове у него начали роиться всякие мысли. Что сейчас делает Грейс? Ему действительно нужно поговорить с ней. Если существует хотя бы малейший шанс того, что она забеременела от него, он должен об этом знать.

Грейс обеспокоенно посмотрела через плечо. Она присоединилась к рабочим около часа назад, сразу после занятий. Поначалу все шло спокойно и мирно, и лидер демонстрантов сказал ей, что Кен Эдварде связался с ним и назначил встречу на завтра. Но полчаса назад, к всеобщему удивлению, прибыл Грегори Купер. Сперва он потребовал, чтобы открыли ворота фабрики и дали ему проехать, а когда получил отказ, вышел из машины. Последовала небольшая перебранка, в результате которой Грегори все-таки позволили пройти в административный корпус.

Полчаса спустя подъехала полицейская машина и остановилась в нескольких ярдах от ворот. Следом принеслась свора репортеров и фотографов из местной газеты.

15
{"b":"3332","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Канатоходка
Слушай Луну
Соблазни меня нежно
Рубеж атаки
Моя жирная логика. Как выбросить из головы мусор, мешающий похудеть
Где валяются поцелуи. Венеция
Школа спящего дракона. Злые зеркала
Свой, чужой, родной
Три принца и дочь олигарха