ЛитМир - Электронная Библиотека

— Меня зовут Эндрю Флипсберг, я адвокат Томаса Даррелла. А вы, естественно, Карла Перилл… В жизни вы еще лучше, чем на фотографиях. Не правда ли, Билл?

В ответ раздалось лишь неопределенное бурчание, и Карла почувствовала, что ее щеки заливает краска. Но не от услышанного комплимента, а оттого, что Билл отнесся к нему точно так же, как относился к ней, — с явным пренебрежением.

— Вы, по всей вероятности, получили мое письмо, — произнес Эндрю.

— Да, конечно. И… я была очень огорчена. Разумеется, я знала, что у Тома не все в порядке с сердцем. Но у меня сложилось впечатление, что он еще долго проживет. А тут вдруг…

Циничный смешок, раздавшийся за спиной, заставил ее оборвать фразу. Щеки Карлы запылали сильнее, и захотелось обернуться и сказать Биллу, как ей сейчас трудно. Ведь, в конце концов, это не она сама напросилась приехать сюда. Ее пригласили. Был бы этот Даррелл другим по складу характера, она могла бы объяснить ему, почему известие о смерти Тома подействовало на нее столь удручающе. Рассказать о том, какое удовольствие получала от общения с его дедом, от его солененьких шуток. Поведать, что ей знакома боль, которую испытываешь, потеряв родного человека. Ведь ей пришлось пережить горькое одиночество, чувство растерянности и беззащитности после трагической гибели родителей.

Но в ее душу уже закралось сомнение: а способен ли Билл Даррелл понимать кого-либо, кроме себя самого, сопереживать ближнему? Карла все больше склонялась к мысли, что любые ее слова будут истолкованы превратно и не в ее пользу.

— Разумеется, и он о вас тоже был самого хорошего мнения, — сказал адвокат. — А почему бы нам не присесть? Билл, может, попросишь Маргариту принести нам по чашечке кофе?

Карла опустилась в кресло и даже рискнула изобразить вежливую улыбку, когда Билл спросил, не желает ли она выпить чего-нибудь еще.

— Для меня кофе вполне достаточно, — ответила она.

Когда Билл вышел из комнаты, Эндрю счел своим долгом сказать:

— Он очень тяжело переживает и смерть деда… и некоторые пункты его завещания, потому что…

Адвокат не успел окончить фразу: вернулся Билл и сообщил, что кофе будет подано через пять минут.

— А теперь давайте приступим к делу, — добавил он. — Как ты на это смотришь, Эндрю? Эндрю прокашлялся и, обращаясь к девушке, напомнил:

— Итак, Карла, из моего письма вы знаете, что ваше имя упоминается в завещании Томаса Даррелла…

— Естественно, знает! — раздраженно прервал адвоката Билл. — А иначе, зачем бы она примчалась сюда, как «скорая помощь» по срочному вызову? Примчалась, чтобы получить сполна за свой тяжкий труд! Интересно, о чем вы думали, когда ложились с ним в постель? Как смогли не обращать внимания на его более чем почтенный возраст?

Карла была ошеломлена. Она и раньше подозревала, что у Билла зародились мысли а ее любовной связи с его дедом, но она никогда не думала, что он способен вот так запросто заявить о них при постороннем человека.

Девушка поднялась с места. Она почти не осознавала, как отодвинула в сторону кресло, как задрожала всем телом.

— Это неправда! — воскликнула Карла. — Ваш дед и я никогда не были любовниками, чего бы он вам ни наговорил…

— Он нам ничего не наговорил, — последовал жесткий ответ. — Но некоторые вещи говорят сами за себя. Иначе, зачем бы ему понадобилось дарить вам полранчо? Почему он отдал малознакомой особе то, что берег всю жизнь для своей семьи? Что вы ему такое посулили, черт возьми? Не верю, что дело ограничилось только вашим уступчивым телом. Во всем этом кроется, должно быть, что-то еще… Но что? Вы обещали ему родить сына? Так?

— Билл! — суровым голосом перебил разгорячившегося приятеля Эндрю Флипсберг.

Карла была потрясена услышанным. Ее трясло, когда она снова обессилено опустилась в кресло. Перед глазами все плыло: открывшаяся дверь, в которую вошла Маргарита с подносом, заставленным чашками с кофе; адвокат, расчищающий на письменном столе место для подноса; Билл, сурово взирающий на нее… Нет, Том не мог пойти на такое, мелькнуло в затуманенном мозгу Карлы. Не мог завещать ей половину ранчо! Ведь они были едва знакомы. Но даже за неделю их общения у девушки сложилось абсолютно твердое убеждение в том, что для этого человека семья всегда стояла на первом месте. Том Даррелл никогда бы не отнял и дюйма земли у тех, в ком текла его кровь.

— И вы ничего не знали о намерениях покойного? — Адвокат прищурившись наблюдал за Карлой. — Неужели он не делал никаких намеков?

— Никаких! — Ее голос задрожал. — Он мне ничего не говорил, а я никогда…

— О, как вы все умненько обстряпали! — Билл ехидно ухмыльнулся, не обращая никакого внимания на состояние, в котором находилась девушка. — Очень умненько, деликатно даже, а главное — никаких улик. Но вам это не сойдет с рук. Мой дед вложил в ранчо всю свою жизнь, и все, что здесь есть — плоды его труда. Он никогда бы не…

— Билл, позволь мне ознакомить Карлу со всеми касающимися ее пунктами, — вмешался Эндрю. — Томас Даррелл завещал вам, — обратился он к девушке, — ровно половину земельных угодий, скота, а также дома, но при условии, что вы будете проживать на ранчо не менее шести месяцев в году. На Билла возлагается ответственность за принятие любых основополагающих решений, касающихся ранчо. Том назначил вас обоих опекунами девочек-близнецов Энн и Мэри Даррелл.

Адвокат замолчал, и Карла воспользовалась паузой, чтобы спросить:

— Но как он мог составить такое завещание, не посоветовавшись со мной? Как?!

— Неважно как. Составил и все, — жестким тоном прервал ее Билл. — Сообщи ей остальное, Эндрю.

— Таковы вкратце положения, непосредственно касающиеся вас, Карла. Если же вы откажетесь от всех своих прав, оговоренных в завещании, Билл готов выплатить вам единовременную сумму в размере двух миллионов долларов.

В комнате наступила гнетущая тишина, даже вентилятор под потолком, казалось, перестал жужжать, хотя Карла знала, что это не так.

То, что с ней происходило сейчас, казалось просто невероятным. Словно она стала невольной участницей событий, описываемых в каком-то фантастическом романе… Но в том-то и дело, что все было вполне реально, имело свое конкретное выражение. И к своему ужасу, Карла осознавала, что в ней усиливается не только душевная боль, но и гнев, от которого у нее перехватывало дыхание, а весь мир будто начал переворачиваться вверх дном.

В ее воспаленном уме остались лишь две мысли. Первая: почему Том решил завещать ей такое богатство, ведь, по существу, он почти совсем не знал ее? И вторая: как доказать Биллу, что он ошибся, приняв ее за авантюристку и безжалостно унизив? О, она докажет, чего бы это ей ни стоило, пусть даже ценой всей оставшейся жизни.

Карла почувствовала, как волна праведного гнева уносит ее куда-то… и в тот же миг глаза ей застлало красноватым туманом. Не успел туман рассеяться, как она словно со стороны услышала собственный голос:

— Всего два миллиона? За какую дурочку вы меня принимаете? Нет, я остаюсь на ранчо!

И тут же пожалела о сказанном, увидев перед собой серые глаза, сверкающие дикой яростью. Но гордость не позволила ей стушеваться и отступить. У Тома наверняка была какая-то веская причина для такого поступка, успокаивала себя девушка. А если она сбежит, то никогда не узнает об этой причине. Может быть, Биллу Дарреллу и удается заставлять других людей плясать под свою дудку, но с ней этот номер не пройдет. Скоро он убедится, что ни одному мужчине в мире она никогда не позволит диктовать свои условия.

. — Подумайте хорошенько, Карла, — принялся увещевать ее Эндрю Флипсберг. — Два миллиона долларов — это куча денег. С такой суммой можно жить где угодно… Техас же не самое лучшее место под солнцем, и неважно, что наговорил вам Том. К тому же не всякая женщина способна выдержать жизнь на ранчо…

Карла заранее знала, что адвокат Тома будет на стороне Билла, и вот теперь Эндрю подтвердил это. Ее губы упрямо сжались. Неужели они решили, что она набитая дура? Стоимость одной только земли на ранчо превышала пять миллионов долларов. Но это было не столь уж важно. Интересно, как бы они прореагировали, если бы сейчас узнали, что у нее в банке лежит приблизительно столько же только в фунтах стерлингов? Ее так и подмывало сказать им об этом, чтобы насладиться их потрясением, которое наверняка вызвало бы подобное сообщение.

9
{"b":"3334","o":1}