ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда дверь захлопнулась, Маргарет мысленно воскликнула: наконец-то я в безопасности! В безопасности? — тут же горько рассмеялась она. Боже правый, да теперь она никогда больше не будет в безопасности! Все внутри рвалось к нему, и в то же время она ненавидела себя за это.

Маргарет поднялась наверх и, войдя в ванную, закрыла за собой дверь. Ее так трясло, что несколько минут она простояла без движения.

Наконец она подняла голову и, посмотрев в зеркало, отшатнулась. Я похожа, с отвращением решила Маргарет, на ту, кем и являюсь на самом деле, — на женщину в крайней степени сексуального возбуждения.

По лицу ее струились слезы. Ее бросало то в жар, то в холод. Тело конвульсивно содрогалось.

Маргарет включила душ и, сняв одежду, брезгливо бросила ее на пол. Ее поразило то, что она, обычно помешанная на чистоте, настолько хотела мужчину, — пусть даже когда-то этот мужчина жестоко обидел ее, — что совершенно забыла о брызгах краски на коже, об испарине, которая сейчас медленно высыхала на груди, обо всем своем грязном, неопрятном виде.

Она встала под душ, радуясь мощной струе, бьющей по беззащитной коже, — словно каким-то образом, терзая свою плоть, можно смирить бунтующие в ней желания и неодолимую тягу к мужчине. Маргарет с ожесточением, невзирая на боль, скребла кожу, чтобы оттереть въевшиеся зеленые пятна.

Голову она также помыла и при этом не закрывала глаз, когда туда попадал шампунь. Это хоть как-то оправдывало струящиеся неиссякаемым потоком слезы. К тому времени, когда Маргарет закончила, ее кожа была ярко-розовой и сияла чистотой, а волосы скрипели со звуком, похожим на писк пойманной мыши.

Вот только внутри у нее было по-прежнему неладно. Нервы были натянуты как струны, и, казалось, ей уже никогда не удастся расслабиться. Она по-прежнему пребывала в смятении, испытывая отвращение к себе, и никак не могла постичь, что же все-таки произошло. Ведь если бы Джордж не остановился в тот момент…

Боже! Маргарет рванулась к полотенцу, выронила его, согнулась, чтобы поднять с пола, и только потом смогла обернуть его вокруг себя. Она вытерла волосы и причесала их, морщась, когда слишком резко дергала расческой.

Маргарет была так опустошена, так душевно измотана, что даже думать не могла о том, чтобы вернуться к прерванному появлением Джорджа занятию. Единственное, чего она хочет, — это укрыться от всего мира… От себя, слегка поежившись, подумала Маргарет, направляясь в спальню.

Она сбросила полотенце, нырнула под покрывало и, свернувшись клубочком на кровати, немедленно заснула.

Ее сон был неглубоким и беспокойным. Она без конца ворочалась и вскрикивала…

Когда спустя некоторое время Маргарет проснулась, комната тонула в сумерках… И в ней явно находился кто-то еще.

Она повернула голову и уставилась на мужскую фигуру, стоящую у окна.

— Джордж! — Маргарет не верила собственным глазам. — Как?.. Почему?..

Он подошел к ней.

— Я должен был вернуться. Ты оставила дверь открытой. Я поднялся сюда и обнаружил, что ты спишь. Нам нужно многое обсудить… Я должен кое-что сказать тебе, особенно учитывая то, что в будущем нам, видимо, придется время от времени общаться… как родителям Оливии. То, что я скажу, будет нелегко для нас обоих, но это поможет разрядить атмосферу.

Маргарет тряхнула головой. Она все еще спит или это происходит наяву? Знакомое острое предчувствие беды охватило ее. Нет, она бодрствует, и не требуется большого ума, чтобы понять, что привело Джорджа обратно… что ему потребовалось сообщить ей столь срочно.

О Господи, какая же она дура! Конечно же он должен был видеть, должен был понимать, какие чувства она продолжает испытывать к нему. И конечно же ему не терпится объяснить ей, что она ни капли его не интересует. Боже, ну почему она была так неосторожна, так легкомысленна? Зачем позволила своим чувствам втянуть ее во все это?

Джордж стоял рядом с кроватью, наблюдая за Маргарет. Его, без сомнения, пугало предстоящее объяснение.

Ну что же, она, по крайней мере, может облегчить ему задачу, а заодно сэкономить собственные нервы и время.

Не поворачивая головы, Маргарет тихо произнесла:

— Все в порядке, Джордж. Я знаю, что ты собираешься мне сообщить. Я была не нужна тебе тогда и, более чем вероятно, не нужна сейчас. — Она издала короткий невеселый смешок, а затем солгала: — Боюсь, ты стал жертвой взыгравших женских гормонов. Я подозреваю, что мое тело после двадцати лет воздержания решило взбунтоваться. Но, пожалуйста, не относи это на свой счет. Могу тебя заверить…

— Что ты имеешь в виду, говоря о двадцати годах воздержания?

Она внезапно застыла, с ужасом осознав, что помимо воли выдала себя.

— У тебя действительно никого не было после меня?

Маргарет с силой прикусила нижнюю губу. Почему-то при звуках его голоса ей захотелось плакать.

— А ты полагал, у меня мог кто-то быть? Что я позволю кому-то еще причинить мне такие страдания? — язвительным тоном поинтересовалась она. Последовавшее молчание встревожило ее, и в панике Маргарет быстро добавила, словно защищаясь: — Не думаешь же ты, что я… так отреагировала бы на тебя, если бы у меня… если бы у меня был… если бы…

— Если бы я не был твоим единственным любовником?

Услышав этот вопрос, заданный совершенно спокойно, она потеряла дар речи и потупилась. Маргарет услышала, как Джордж пошевелился, и взмолилась про себя: хоть бы он ушел! Однако она тут же догадалась, что он лишь обогнул кровать, и едва удержалась, чтобы не сбежать, сбросив покрывало.

— Я не желаю об этом говорить, — задыхаясь пробормотала Маргарет. — Я…

— Думаю, я тоже.

Джордж остановился рядом, глядя на нее с тем же мрачным выражением, которое она уже неоднократно видела раньше.

— Ты плакала. — Он протянул руку и прикоснулся к лицу Маргарет, заставив ее отпрянуть. — Ты все еще хочешь меня, да?

Потрясенная услышанным Маргарет окаменела. Она смотрела на него, не в состоянии скрыть своих чувств.

— Нет… Нет-нет! — с горячностью солгала она.

— А жаль, — ровным тоном заметил Джордж. — Потому что я тебя хочу. Я хочу тебя больше, чем чего-либо или кого-либо хотел в своей жизни. Двадцать лет воздержания — очень, очень много, мы оба это знаем, не так ли?

Маргарет не верила собственным ушам. Это шутка, какая-то особо жестокая шутка. Должно быть, так. Между тем Джордж продолжал говорить:

— Сегодня выдался трудный день. Да и вся неделя была, пожалуй, не легче. И сейчас мне просто необходимо лечь и немного отдохнуть. А поскольку у тебя очень большая кровать и поскольку я не вызываю в тебе никаких физических ощущений, думаю, ты не станешь возражать, если я просто прилягу рядом и подремлю часок-другой, ладно?

Говоря это, Джордж медленно раздевался, и все чувства Маргарет с готовностью откликались на вид его постепенно обнажающегося тела, ставшего теперь более крепким, более мужественным, чем в юности… более желанным… Или просто это собственная зрелость заставляет ее тоньше улавливать свои потребности и желания?

Маргарет понимала, что должна как-то остановить его, сказать ему, что ей нужно совсем не это, потребовать объяснить, почему, если Джордж так хочет ее, он с такой легкостью ушел от нее раньше. Однако было уже слишком поздно — мышцы внизу ее живота напряглись, когда он разделся полностью. Маргарет старалась смотреть в сторону, но не могла.

Джордж отбросил край покрывала, лег рядом и потянулся к ней. Маргарет охватила паника. Стоит ему только коснуться ее, стоит ее телу ощутить страстную потребность прильнуть к нему — и она пропала, она больше не будет принадлежать себе!

— Я хочу тебя, Маргарет, — говорил Джордж, придвигаясь к ней и крепко прижимая к своему дрожащему, напряженному телу. — Я хочу тебя так, что не могу выразить словами. — Он целовал Маргарет, заглушая протесты, шепча в ее губы: — Дай я лучше покажу тебе, Маргарет. Позволь возместить тебе то, чего по моей вине ты была лишена долгие годы.

Маргарет касались руки, которые знали ее тело, знали, как доставить ему удовольствие, и против этого знания она была бессильна. Ее бессвязные мольбы ниспослать ей свыше силы вырваться из уз своего желания были сметены неимоверной силой этого желания.

20
{"b":"3335","o":1}