ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она неохотно оторвала губы от его шеи. Ее глаза были затуманены, лицо разрумянилось от любви и желания.

— Разве не очевидно, что я… хочу тебя? — неверным голосом спросила Маргарет, опустив взгляд на отвердевшие вершинки своих грудей.

Джордж проследил за ее взглядом. Она почувствовала, как у него перехватило дыхание, и увидела, как горячая волна крови прилила к коже.

Он накрыл ее грудь ладонями, шепча ее имя. Его голова склонилась.

Поначалу теплые прикосновения губ Джорджа были сдержанными, контролируемыми. Но все равно тысячи воспоминаний нахлынули на Маргарет, и, отвечая как на них, так и на его ласки, она изогнулась, пальцами впилась ему в плечи. В горле зародился приглушенный вскрик желания, тело сотрясало вожделение.

Это свело на нет самообладание Джорджа. Внезапно ставший настойчивым и требовательным, напор его рта заставил Маргарет прильнуть к нему и забормотать запретные слова мольбы и одобрения. Она извивалась под ним, вне себя от удовольствия, которое он доставлял ей.

Даже яростный скрежет зубов, когда Джордж окончательно потерял контроль над собой, стал для нее острым чувственным удовольствием, свидетельством полноты его желания.

Соприкосновение обнаженных тел, когда они наконец освободились от одежды, по крайней мере у Маргарет, вызвало знакомое ощущение, что достаточно лишь одного поцелуя, одного прикосновения, чтобы мир взорвался ослепительным фейерверком… Когда ее тело напряглось, Джордж взглянул на нее и хрипло спросил:

— Что случилось? Если ты передумала, если хочешь остановиться…

Маргарет покачала головой, не в силах говорить, и приложила его руку к своему телу так, чтобы он сам понял, как она хочет его. Легкий румянец окрасил при этом ее щеки.

Возможно, в юности она так не поступала бы. Она вообще не относилась к тем, кто демонстрирует свои сексуальные потребности. Однако сейчас Маргарет не смогла бы притвориться, что не хочет его, а признаться в своем желании у нее не хватало мужества.

Она вспомнила, что когда-то, в самом начале их совместной жизни, вид обнаженного тела Джорджа смущал ее… Нет, не отпугивал, но она чувствовала себя немного неловко. Сейчас же ее радовала внутренняя раскрепощенность, с которой она смотрела на возлюбленного, прикасалась к нему, наблюдала за тем, какую реакцию вызывает каждая ее ласка.

Маргарет видела, что Джордж хочет ее, и это увеличивало ее нетерпение. Она склонилась и прикоснулась к нему губами, чувствуя знакомый острый спазм внутри и содрогаясь от силы своего желания.

Закрывая глаза, она слышала, как Джордж пробормотал:

— Маргарет… О Боже, Маргарет…

А потом он обнял ее и притянул к себе. Он овладел ею так неожиданно, с такой стремительностью, словно знал наверняка, как именно она жаждет ощутить его внутри себя. И Маргарет вскрикнула, не в силах молчать об испытываемом наслаждении, задвигалась с ним в такт, шепча слова восторга и нетерпения…

Финал был бурным и одновременным. Мощный взрыв чувственности окончательно обессилил Маргарет, и она прильнула к Джорджу, дрожа и испытывая восхитительное головокружение.

А он, коснувшись губами ее уха, прерывисто прошептал:

— Все эти годы не было дня… часа, когда бы я ни хотел тебя, ни тосковал по тебе, ни вспоминал, как это у нас было. Но сейчас я понял, что воспоминания — лишь бледная тень действительности. И это к счастью, потому что я не смог бы жить воспоминаниями, зная, что…

Маргарет открыла глаза и недоуменно посмотрела на него.

— Так, значит, у тебя ничего не получилось с ней… с женщиной, ради которой ты меня оставил, — голосом, полным боли произнесла она.

— Что? — Джордж обхватил ладонями ее лицо, чтобы она не отвела взгляда. — Какая другая женщина? — хрипловато спросил он. — Никакой другой женщины не было. Я просто не разуверял тебя в этом, потому что… потому что так было проще… отпустить тебя. Я говорил себе, что поступаю правильно, если не по отношению к себе, так хотя бы по отношению к тебе. Что ты найдешь кого-то другого, с кем родишь детей, а потом, когда узнаешь правду, будешь лишь благодарна мне.

— Так другой женщины не было?! — Маргарет никак не могла в это поверить. — Но ведь ты говорил…

Джордж покачал головой.

— Нет, это ты говорила. Я лишь сказал, что нам нужно расстаться. Я был не в состоянии придумать такую изощренную ложь, притвориться, что у меня есть другая. Я еще не пришел в себя от шока, вызванного известием о моей болезни. Меня волновало только одно: чтобы ты не узнала об этом, не разрушила свою жизнь так, как разрушена была моя.

— Не было другой женщины, — медленно повторила Маргарет. — Ты хочешь сказать, что оставил меня потому…

— Что узнал от отца о своем наследственном заболевании.

— Так ты развелся со мной только из-за этого?! Внушил мне, что я тебе не нужна, что ты больше не любишь меня, только поэтому?! — Глубочайшее потрясение, ужас, охвативший ее, отразились в голосе Маргарет. Она подняла на Джорджа огромные глаза, взгляд которых обвинял. — Неужели ты действительно считал, что я настолько слаба, настолько пуста, что, узнав правду, изменю мое отношение к тебе? Неужели ты не знал, как я тебя люблю?

Джордж побледнел как смерть.

— Нет, знал, — просто сказал он, не пытаясь оправдываться. — Но знал я также и то, как сильно ты хочешь иметь детей. Как важна для тебя семья. Если бы до нашей свадьбы мне стало известно о моем заболевании, если бы я вырос с этим знанием и если бы, встретив тебя, честно рассказал обо всем, возможно, наша жизнь сложилась бы иначе. Но ты выходила за меня, надеясь, что у нас будут дети. Ты говорила, как много они для тебя значат, помнишь? Разве я имел право одной лишь фразой уничтожить твои надежды на будущее?

— Но я любила тебя… тебя, а не некоего мифического отца моих будущих детей, которых еще даже не зачала! — с негодованием возразила Маргарет.

— Это ты теперь так говоришь. Подумай, Маргарет, ты была очень молода. Я знаю, как ты любила меня, знаю, как была предана мне. Да, ты осталась бы со мной… и продолжала бы меня любить… по крайней мере, какое-то время. Но как долго продлилась бы эта любовь? Год… может быть, два… может быть, даже больше. И все это время я бы жил в постоянном страхе, что однажды ты отвернешься от меня. Что однажды твое желание иметь детей перевесит жалость ко мне. Я должен был дать тебе свободу, возможность найти кого-то другого. — Джордж внезапно замолчал, а затем требовательно спросил: — Почему ты не нашла себе другого, Маргарет?

— Ты причинил мне слишком большую боль. — Это было жестоко и несправедливо, и, едва закончив говорить, Маргарет тут же возненавидела себя и, прикусив губу, замотала головой. — Нет. Нет, это не совсем так, Джордж. Да, ты сделал мне больно, невыносимо больно. Поначалу мне просто не верилось, что, говоря о своей любви ко мне, ты думал о другой женщине. Что, если все мужчины таковы, спрашивала я себя и понимала, что еще одного предательства мне не пережить… А потом, у меня была Оливия. Она занимала все мое время, мои мысли, мое сердце. И кроме того… — Маргарет подняла голову и посмотрела ему в глаза, — теперь уже нет смысла лгать. Я не переставала любить тебя, Джордж. О, я пыталась разлюбить! Я даже уверяла себя, что преуспела в этом. Но ты снился мне по ночам, и я просыпалась в слезах, тоскуя по тебе, стремясь к тебе, любя тебя. Возможно, если бы мне удалось истребить память о тебе, у меня появился бы другой мужчина.

— Так же было и со мной. Если бы я смог забыть тебя, в моей жизни тоже, возможно, появилась бы другая женщина. Я пытался представить себе это. Какая-нибудь разведенная матрона с парой детишек, которой уже ничего не нужно. Это казалось идеальным решением. Но воспоминания о нашей любви лишали меня всякого желания стремиться к подобной близости с кем-либо кроме тебя. Я не мог забыть тебя все эти потерянные годы, Маргарет. Я не в состоянии дать тебе больше, чем мог дать двадцать лет назад. Однако если это поможет, знай: я никогда не переставал любить тебя. Никогда не переставал жалеть о том, что все не сложилось иначе. Порой, да простят меня Небеса, я жалел даже о том, что нашел отца и узнал то, что узнал.

30
{"b":"3335","o":1}