ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он разделял ее желание обзавестись большой семьей, детьми и шутил, что его стремление поскорее сыграть свадьбу вызвано тем, что ему не терпится основать собственную династию. Они часто смеялись в те дни, а может быть, так казалось сейчас, когда Маргарет оглядывалась на далекое прошлое.

Их свадьба была очень скромной. А медовый месяц длился всего неделю. Они провели его в Брайтоне. Джордж снял домик на вершине холма, откуда открывался замечательный вид на море. Каждое утро Маргарет просыпалась, разбуженная теплом солнечных лучей, касавшихся ее закрытых век, и поцелуями Джорджа…

Она снова обнаружила, что не помнит, как добралась до дому. Маргарет попыталась открыть дверь, однако руки так дрожали, что она выронила ключ. Зазвонил телефон, но, когда ей наконец удалось справиться с замком, звонки прекратились.

Наверное, это Джим, решила она. Звонит, чтобы выяснить, чем вызвано ее странное поведение.

В голове нарастала тупая, ноющая боль, предупреждающая о приближающейся мигрени. К счастью, с годами приступы повторялись все реже и реже, к тому же у Маргарет накопился солидный опыт противодействия болезни. Теперь она знала, что самый действенный, если не единственный, способ справиться с ней — это немедленно принять лекарство и лечь в постель.

И нет нужды гадать о причинах приступа. Стресс, душевное расстройство, как ни назови, а это прямой результат ее встречи с Джорджем.

Морщась от боли, она поднялась наверх и достала таблетки из шкафчика в ванной. Они лежали на верхней полке, и ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться. Старые привычки живучи, и она продолжала предпринимать меры предосторожности, которые были необходимы, пока дочка была маленькой. Сейчас Оливия без труда достает до верхней полки буфета, в то время как Маргарет для этого требуется встать на табурет.

Оливия… Стакан, в который Маргарет наливала воду, задрожал в руке. Какие бы муки ни причинил ей Джордж, она никогда не забывала о том, что он преподнес ей самый драгоценный подарок в жизни — ее дочь… их дочь.

Она прикрыла глаза при мучительном воспоминании. Нежность в его голосе, хриплом от страсти, дыхание, обжегшее ее обнаженную кожу, когда он мечтательно произнес:

— Девочки… Я хочу девочек… Как минимум трех дочерей… И все они — точная копия своей восхитительной, всегда желанной мамы.

— А что, если у нас будут только мальчики? — возразила Маргарет, пребывая словно в наркотическом опьянении от их любви, их желания, купаясь в волнах чувственности, которую он пробудил в ней и которой научил наслаждаться без стеснения.

— Тогда мы будем снова и снова продолжать наши попытки, разве не так? — мягко сказал Джордж.

Затем его губы коснулись ее груди, и все осмысленные разговоры надолго прекратились…

Только почувствовав, что стакан выскальзывает из пальцев, Маргарет вернулась на грешную землю. Перехвативший горло болезненный спазм, участившийся пульс были легко распознаваемыми признаками охватившего ее желания.

Этому воспоминанию было больше двадцати лет. И все же оно не померкло в памяти и так больно ранило, словно все случилось только вчера.

Что с ней не так? Почему она до сих пор чуть ли не одержима мужчиной, которого должна была выбросить из сердца и из головы много лет назад? Почему, даже зная, что запечатлевшийся в ее сознании образ Джорджа далек от действительности, что нежность, любовь, забота, которые он проявлял по отношению к ней, — лишь иллюзия, происшедшее в те давние дни по-прежнему служит мерилом, по которому она судит о других мужчинах? О добрых и нежных мужчинах, таких, как Генри и Джим, которые мечтают, чтобы Маргарет впустила их в свою жизнь? Возможно, потому, что она понимает: ни один реальный человек даже отдаленно не может сравниться с фантастическими, идеализированными воспоминаниями, а это означает, что Маргарет будет в безопасности, что она застрахована от повторения горького опыта.

Лучше бы она возненавидела Джорджа. Но такого утешения ей было не дано. Вместо этого Маргарет убедила себя, что почему-то недостойна любви, что потерпела фиаско как женщина. Она боялась поверить, что кто-то способен полюбить ее, — чтобы опять не ошибиться.

В конце концов, разве не правда, что некоторых людей — по преимуществу женщин — словно мотыльков огонь, снова и снова влечет несчастливая, безответная любовь?

Голова гудела как колокол. Маргарет прошла в спальню, быстро сняла с себя одежду, в силу привычки аккуратно сложила ее и, свернувшись клубочком, улеглась поверх одеяла.

В комнате было жарко, и сквозь открытое окно, занавешенное шторами, доносились отдаленные звуки внешнего мира. Таблетки начинали медленно действовать, и долгое время Маргарет то погружалась в тяжелый сон, то словно выныривала из него, разбуженная яркими, отчетливыми воспоминаниями о прошлом, о Джордже.

Она сопротивлялась им, хмуря гладкий лоб. Тело напрягалось, отвергая то, что лежало в подсознании, готовое ожить, стоит только поддаться неверному очарованию снов. В этих снах дверь в ее прошлое была открыта. В них Маргарет вновь переживала те драгоценные часы, когда верила, что любима, желанна, что ею дорожат… Но за пределами зыбкой области сновидений лежала суровая реальность, исполненная боли.

Тем не менее, когда лекарство окончательно подействовало, она инстинктивно перекатилась к краю кровати, словно делила ее с невидимым партнером. Воспоминания то покидали ее, то возвращались, нашептывая сладчайшие обещания, и Маргарет постепенно расслаблялась…

* * *

Однажды, много-много лет назад, они с Джорджем провели почти весь длинный солнечный день в постели.

Была суббота. Утром муж съездил на работу и вернулся ко времени ланча. Маргарет, повозившись в саду, поднялась наверх, чтобы принять душ и переодеться. Он последовал за ней и вошел в ванную как раз в тот момент, когда она выходила из душа. О чем бы Джордж ни собирался спросить у нее, все было немедленно забыто. Он как зачарованный наблюдал за капельками воды, стекавшими по ее коже.

Маргарет смотрела на него и с легким трепетом чисто женского ликования понимала, о чем муж думает. Тогда она гордилась своим телом, своей способностью возбуждать Джорджа, наивно веря в их любовь.

Она намеренно, почти провокационно позволила полотенцу выскользнуть из рук и пошла к нему.

Джордж пропитался пыльным перегретым воздухом конторы, смешавшимся с его собственным безошибочно узнаваемым мужским запахом. И Маргарет получила некое слегка шокирующее, почти эротическое удовольствие от сравнения горячего аромата мужчины, чуждого внешнего мира и собственного женского запаха незамутненной чистоты и свежести.

— Чего бы ты хотел на ланч?

Говоря это, она смотрела на его губы и старалась сохранять нейтральный тон. Однако ее тело откровенно свидетельствовало о том, что еда — это последнее, о чем Маргарет сейчас думает.

Джордж, как она и предполагала, потянулся к ней и быстро провел руками по еще не высохшей коже, а затем слегка отстранил ее от себя, платя той же монетой за поддразнивание и делая вид, что размышляет над заданным вопросом.

Но все это время она не сомневалась в его возбуждении и знала, что, стоит ей прикоснуться к мужу, приблизить лицо и провести по его губам кончиком языка, как…

Ее немного смущало то, что она способна ощущать это почти распутное удовольствие от своей сияющей женственной наготы, прохладной и мягкой кожи. В это время под ее пальцами, под хлопком белоснежной рубашки его тело пылало от нетерпеливого, острого мужского желания, которое она намеренно разжигала.

Маргарет со стыдом признавалась себе, как ей нравится вот так дразнить его, мучить, доводя до состояния, когда Джордж почти утрачивал контроль над собой.

Он никогда не сердился на нее, не бывал с ней агрессивен, оставаясь всегда щедрым, почти покровительственным любовником, который, казалось, ставил ее интересы выше собственных. И все же порой, заглядывая в его глаза, Маргарет видела в них такую всепоглощающую страсть, такой безумный огонь желания, что ее сердце и тело трепетали от восторга и изумления: как такой неприметной особе вроде нее удается пробуждать в нем такие сильные чувства?

9
{"b":"3335","o":1}