ЛитМир - Электронная Библиотека

— Неправда! Просто Майк хотел показать мне Полярную звезду. А тебе обязательно надо было вмешаться и все испортить, — с достоинством произнесла Имоджен. — Он обещал сделать это, как только мне исполнится шестнадцать лет.

— Неужели? И что, с заднего сиденья машины Полярная звезда выглядит гораздо привлекательнее, чем если смотреть на нее из окна дома, например? Надеюсь, ты не использовала столь неудачный оборот, когда объясняла все своему отцу. Кстати, ты не освежишь мою па мять, Имоджен? Сколько сейчас тебе лет?

— Почти двадцать три! — раздраженно бросила она.

— И вероятно, ты уже достаточно освоила искусство поцелуя, если не нечто большее. Помню, как ты практиковалась на вечеринке у Эвансов по случаю совершеннолетия их младшей дочери Кристин.

Вспомнив случай, который имел в виду Даг, Имоджен покраснела еще гуще. Племянник хозяев дома, впечатлительный и немного подвыпивший молодой человек, весь вечер следивший за ней восторженным взглядом, перехватил ее как раз в тот момент, когда она собиралась уйти, и, обняв в полутьме коридора, впился жадным поцелуем в плотно сжатые губы.

Эпизод был совершенно безобидным. Но на следующее утро молодой человек, хотя и не сколько стесняясь, заявился к Имоджен с намерением продолжить отношения, на что получил вежливый отказ. Но до сего момента она понятия не имела, что кто-то был свидетелем того пустякового случая.

Отвернувшись, она раздраженно зашагала по гостиной.

— Почему бы тебе не купить себе приличную одежду? Ведь ты вполне можешь это позволить. Уж на тряпки-то у тебя денег хватит! Или твоему бесценному ханже Харперу не понравится, если ты будешь выглядеть, как женщина, а не как девчонка-переросток.

— Джон вовсе не ханжа! — возмутилась Имоджен, вновь поворачиваясь к нему. — А что до моей одежды… — Нахмурившись, она оглядела вытертые джинсы и бесформенный свитер, принадлежавший некогда ее отцу. — Я одеваюсь так, как мне удобно. И если ты принадлежишь к людям, которым нравятся женщины, обтягивающие себя так, что не могут даже ходить, не говоря уже о том, чтобы бегать, и ковыляют на высоких каблуках… Хотя в твои годы подобные вкусы, вероятно, вполне закономерны, — пренебрежительно добавила она.

— Мне тридцать один, — сказал Даг. — И я вовсе не молодящийся старик. А что касается моих вкусов, то мне кажется, нет ничего более приятного глазу, чем женщина, достаточно уверенная в себе, чтобы не скрывать своего пола… Но ты ведь еще не женщина, правда, Имоджен?

По какой-то, непонятной даже ей самой, причине замечание Дага задело ее, заставив выступить в свою защиту.

— Я — женщина, и только ты один не замечаешь этого, потому что видишь в женщине только сексуальность. Чем больше у нее «постельного» опыта, тем более она для тебя желанна. Так вот, к твоему сведению…

Имоджен оборвала себя. Почему она позволяет ему доводить себя до белого каления? Почему они вечно ссорятся, спорят, противостоят друг другу?

— — И что же, к моему сведению? — поинтересовался Даг.

— Ничего, — отступила Имоджен. Какой дурой надо быть, чтобы послушаться мистера Мартина! Если уж, как он говорит, единственный способ спасти дело — фиктивный брак, то нужно найти кого-нибудь другого. Кого угодно, только не стоящего перед ней высокомерного, самовлюбленного человека, с загадочными и все понимающими золотистыми глазами.

— Ладно, все ясно, — с горечью сказала она. — Затея была глупой. И как только я могла подумать, что ты согласишься, несмотря на твое желание заполучить бизнес Энсли! Проще найти мужа через объявление в газете…

В глазах Дага промелькнуло какое-то выражение и исчезло так быстро, что Имоджен даже усомнилась, не показалось ли ей это.

— Я еще не дал тебе ответ.

Она уставилась на него с недоумением.

— Ты предлагаешь потенциально весьма опасную вещь, — счел нужным предупредить Даг. — Фил обязательно заподозрит неладное.

— Но ничего не сможет сделать. До тех пор, во всяком случае, пока будут соблюдаться условия завещания.

— Как сказать… Фил очень хитер. Глупо было бы недооценивать его. В твоем плане есть элемент мошенничества.

— Ох, мне ли не знать, — вздохнула Имоджен. — Но…

— Я вернусь из Финикса послезавтра и тогда дам ответ. И, Имоджен, — добавил он, надевая пиджак и собираясь уходить, — никаких приключений до этого, ладно?

Это просто нечестно! — возмущенно подумала Имоджен. Почему он всегда заставляет меня чувствовать себя девочкой? И глупой девочкой к тому же.

— Опять ты перепутала ведомости, — укоризненно покачал горловой Джон Харпер. — Собственно говоря, последнее время ты ходишь сама не своя. Что-нибудь не так?

— Да нет, все в порядке, — солгала Имоджен.

— Понятно. Знаешь, Имоджен, жаль, что ты так и не уговорила деда оставить дом нам. В следующем месяце угрожают прикрыть мастерские — говорят, наши табуретки не хотят брать ни в одной лавке. Чем мы будет платить за аренду помещения приюта? Стоит мне поду мать, как чертовски велик твой дом и сколько в нем комнат…

— Знаю, — виновато произнесла Имоджен. Она не сообщила заведующему приютом об условиях завещания деда. И поскольку Фил уже: видел себя хозяином не только всей сети ресторанов Энсли, но и их родового гнезда, просто не мешала Джону так думать.

Когда она впервые объявила, что собирается на общественных началах работать в мастерских при приюте, отец был несколько обеспокоен. Но именно Даг счел необходимым предупредить ее, что благодаря семейным связям и относительному богатству Имоджен Джон может попытаться вынудить ее помогать финансировать приют.

— Харпер никогда не сделает ничего подобного! — с возмущением возразила она и действительно верила в это… Верила тогда и верит до сих пор. И хотя Джон считал, что старик Энсли просто обязан был завещать дом приюту, она понимала его.

Каждый раз, входя в старое, обшарпанное здание на окраине города, Имоджен испытывала угрызения совести. Несмотря на всевозможные попытки создать в помещениях уют, они по-прежнему напоминали казарму. Во всяком случае, Имоджен, никогда не видевшей казарм воочию, именно такими те и представлялись: все только самое необходимое, причем очень дешевое и не приглядное с виду. С мастерскими дело обстояло не лучше. В полутемных помещениях соседнего здания допотопными орудиями изготовлялись отнюдь не произведения столярного искусства. Да по-другому и быть не могло.

Однако сегодня Имоджен чувствовала себя виноватой в том, что мысли ее были заняты не проблемами несчастных, так и не нашедших своего места под солнцем, а своими собственными. Сегодня должен был прилететь Даг. Каким будет его решение? И каким ей хочется, чтобы оно было?

Она прекрасно знала, что скажет Джон, если попросить у него совета, и частично соглашалась с ним. На свете существовали гораздо более важные вещи, чем благосостояние одного-единственного человека, — люди, родственные ей существа, находящиеся в бедственном положении. И тем не менее, листая красочные буклеты, рассказывающие о деятельности фирмы Энсли, Имоджен почти физически ощущала, сколько любви, терпения и человеческого труда было вложено в каждую маленькую постройку;

Уютные, отдельно стоящие здания, выполненные в архитектурных традициях какой-нибудь страны, со всеми их экзотическими деталями, убранством интерьеров, весьма полюбились посетителям. Резные золотые драконы на скатных крышах и разноцветные фонарики с длинными шелковыми кистями. Темные, как бы прокопченные балки потолка и сложенный из валунов очаг, в котором можно было бы зажарить целиком барана. Красно-белые клетчатые скатерти, легкая деревянная мебель и витражи на окнах с видами венецианских каналов, создающие впечатление, что вы плывете на гондоле.

Мысли о душе, вложенной в каждую мелочь, о мастерстве, с которым та была выполнена, заставляли сердце Имоджен ныть от боли. И что придет им на смену? Цветомузыка, оглушающая и ослепляющая; блики от стеклянных ша ров под потолком, на которые направлен луч прожектора; развеселая публика, не знающая норм приличий, а точнее, отказывающаяся им следовать…

5
{"b":"3337","o":1}