ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Родители Сьюзен поженились по страстной любви. Их брак до сих пор считался в Гринтауне пусть давним, но скандальным происшествием. В глубине души она думала, что ее мать была сильным человеком, вопреки мнению слегка старомодного в своих взглядах на женщин отца. Иначе разве та решилась бы оставить богатых родителей и родной дом со всей его роскошью, чтобы выйти замуж за сына садовника? В те годы вся городская пресса только об этом и писала. “Наша леди Чаттерлей” — таким “оригинальным” прозвищем наградили ее местные газетчики. Только смерть двадцатишестилетней женщины заставила прессу сменить площадной тон своих пошлых россказней. Когда Сьюзен выросла, она начала собирать газетные вырезки о матери и даже специально отправилась в местную библиотеку, чтобы собственными глазами прочесть эту историю в старых подшивках. С удивлением прочтя, что ее матери было всего восемнадцать лет, когда она убежала из дома, Сьюзен прониклась к ней еще большим уважением. Ее возлюбленному тогда только что исполнилось двадцать четыре. Они обвенчались и поселились на окраине города в дешевой и тесной квартирке. Тогда в порыве гнева и под давлением общественного мнения дедушка и бабушка Сьюзен отказались даже переписываться с заблудшей дочерью. Но этим дело не ограничилось. Дед Сьюзен в своем возмущении дошел почти до одержимости. Он не явился на похороны так рано скончавшейся дочки и запер дома жену, порывавшуюся все же пойти на кладбище. Спустя месяц отец Сьюзен получил от него письмо. Дед торжественно объявлял “похитителю” дочери, что если его внучка рассчитывает переступить когда-нибудь порог родного дома, заложенного еще первыми поселенцами, то должна непременно выйти замуж за человека, равного ей по социальному положению. То есть за уроженца того самого общества, которое некогда безжалостно изгнало мать Сьюзен и столько лет поносило ее устно и печатно.

С годами Сьюзен сознавала все острее, что горе оставило незаживающий след в душе отца и только укрепило его решимость непременно выдать дочь за человека из круга местных финансовых воротил. Сьюзен порой казалось, что только навязчивая идея о достойном с точки зрения отца замужестве дочери поддерживала в нем жизненные силы. Одна мысль, что кто-нибудь позволит себе бросить презрительный взгляд на его дочь, казалась ему нестерпимой. С годами отец сделался очень состоятельным человеком и мог позволить себе не только обеспечить дочь почти всем на свете, но и выдать замуж за мужчину, занимающего достойное положение в обществе. Финансовый успех, который пришел к нему слишком поздно, чтобы спасти больную жену, теперь должен был служить оружием для отпора любым попыткам унизить его семью. Так, по крайней мере, ему казалось. О том, какое будущее готовит ей отец, Сьюзен знала уже с семилетнего возраста. И беспечно соглашалась с его замыслами, не желая обижать отца и причинять ему боль.

Когда отец женился второй раз, Сьюзен привязалась к своей мачехе, Шейле ОТрэди. Она появилась в их семье через три года после смерти матери и стала вести хозяйство. Сьюзен тогда было десять лет. Шейла относилась к падчерице с материнской теплотой. Сьюзен платила ей тем же. Кроме того, ей было очень приятно внимательное, почти нежное обхождение Ларри — сына Шейлы от первого брака. Он был на семь лет старше Сьюзен. Красивый юноша, спокойный и рассудительный. Наверное, поэтому она почти преклонялась перед ним. Тем более что взаимоотношения между Ларри и ее отцом с годами становились все более теплыми и близкими, чему Сьюзен была несказанно рада. В конце концов, Ларри занял в сердце ее отца место умершего сына, о котором тот тосковал всю жизнь. В отношении к женщинам отец всегда был старомоден, почитая каждую из них за нежный цветок, который необходимо всячески оберегать от жизненных бурь. Естественно, что единственную дочь он берег как зеницу ока.

После окончания школы отец намеревался отправить Сьюзен в Швейцарию для завершения образования. К тому времени его бизнес вырос, расширился и окреп. Ларри сделался его правой рукой. Сьюзен в ту пору, несмотря на естественные в ее подростковом возрасте трудности характера, чувствовала себя как никогда счастливой. Этому очень помогала Шейла, своей добротой сводившая на нет все конфликты между Сьюзен и отцом. Увы, они очень походили друг на друга. Как и отец, Сьюзен никогда не отступала от задуманного, но вдобавок к упрямству и вспыльчивости отца она была наделена тихой, но неодолимой силой души так рано ушедшей матери. Шейла защищала Сьюзен от частых вспышек раздражительного и упрямого характера Алекса. Именно Шейле Сьюзен смогла признаться, что хотела бы поступить в университет, не дожидаясь окончания школы. Она чувствовала, что от природы ей досталась очень светлая голова и немалые способности. Шейла одобряла крамольные намерения падчерицы.

Вспоминая тот день минувшего лета, день, резко перевернувший их жизнь, Сьюзен однажды поняла, что до тех пор все в их семье было прекрасно и гармонично. До того дня она могла вспомнить только один неприятный случай.

Это произошло в жаркий июльский полдень. Была суббота. После второго завтрака отец завел с дочерью разговор о ее будущем. Особенно он напирал на то, что еще в школе Сьюзен следовало бы завести как можно больше полезных знакомств. Отец Сьюзен, при всей своей вспыльчивости, был очень простодушен, и не имел от домашних никаких секретов. Тем более он не скрывал и своих планов относительно будущего дочери. Слушая его, Сьюзен случайно взглянула на сидевшего напротив Ларри и была поражена горьким, почти отчаянным выражением глаз сводного брата. Заметив, что она смотрит на него, Ларри мгновенно отвел глаза. Сьюзен запомнила этот момент и долго гадала, о чем же подумал тогда Ларри. Тогда она еще ничего не знала о Миддред.

После обеда Сьюзен спустилась в сад. Она с горечью думала, что никак не может набраться храбрости и сказать отцу, что будущее, которое он так настойчиво стремится навязать своей дочери, ее никак не устраивает. Сьюзен понимала, что такое признание станет для отца болезненным ударом. И не решалась его нанести. Сьюзен говорила себе, что все непременно расскажет позже. Потом, потом, лучше к концу лета…

В тот памятный день она загорала в узеньком купальнике посреди небольшой лужайки, когда чья-то тень заслонила солнце. Сьюзен села, жмурясь от ярких лучей. Над ней стоял Ларри. Он смотрел на сестру и улыбался. Потом опустился рядом на траву. Сьюзен всегда было приятно смотреть на его мужественное, красивое лицо с мягкими чертами лицо. Она чувствовала себя рядом с Ларри защищенной и потому спокойной. Ларри никогда никому не позволил бы обидеть свою сводную сестренку. Он был настолько же выраженным шатеном, насколько Сьюзен блондинкой. Правда, волосы Сьюзен были прямыми и послушными, а у Ларри надо лбом всегда лежала легкая каштановая волна.

Для фирмы в то лето наступили не лучшие времена. Сьюзен с отцом и братом часто приходилось допоздна засиживаться на работе. Поэтому Ларри никак не мог выкроить время для стрижки. Его каштановые волосы уже падали на плечи и забивались за воротничок рубашки. Всякий раз, когда Сьюзен, как сейчас, смотрела на брата, ей хотелось протянуть руку и потрогать его, чтобы убедиться, действительно ли под этими мягкими, но непроницаемыми чертами лица скрывается живая плоть. Но что-то удерживало ее. Скорее всего, странная отчужденность Ларри, словно защищавшая его от лишней фамильярности. Его карие глаза пытливо вглядывались в лицо сестры, словно пытаясь отыскать в нем что-то. И Сьюзен чувствовала, как все ее тело охватывал трепет.

— Я не хочу ехать в Швейцарию!

Эти слова вырвались у нее против воли. И неожиданно напомнили ей самой детскую жалобу. А Сьюзен терпеть не могла жаловаться и часто с внутренним раздражением говорила себе, что ей уже шестнадцать лет, а не шесть.

— Что ж, скажи об этом отцу, — спокойно ответил Ларри.

Сьюзен с горечью поняла, что здесь ей помощи ожидать нечего.

— Отец не станет меня даже слушать, — вздохнула она. — И вообще, я не хочу огорчать его.

2
{"b":"3339","o":1}