ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Когда ты голая, я могу смотреть на тебя часами, – любезно пояснил Бэрк.

– Можешь… убираться… ко всем чертям! – прохрипела она, дергая раз, другой, третий, пока трофей наконец не остался у нее в руках.

Завернувшись в полотенце, Кэтрин на негнущихся ногах отошла к камину, ухватилась за каминную полку и слепо уставилась на пламя, чуть не плача от злости. Вслед ей раздался негромкий, прямо-таки сатанинский смешок.

Через несколько минут, когда мучительное сердцебиение немного успокоилось, она подбросила дров в камин и помешала поленья кочергой, стараясь дышать полной грудью. Может, он уже наигрался в свои дурацкие игры, натешился вдоволь и теперь оставит ее в покое? Склонившись над огнем, девушка распушила волосы. Тут у нее за спиной раздался скрип половицы, а через секунду она почувствовала, что он рядом. Кэтрин медленно выпрямилась и посмотрела на него. Опершись одной рукой о каминную полку, Бэрк другой развязывал шейный платок. Все это время он не сводил с нее глаз, словно кот, поджидающий у мышиной норки. Чего ему еще надо? – подумала она устало. Впрочем, гадать пришлось недолго: он начал расстегивать рубашку. Все понятно, теперь он собирается раздеваться у нее на глазах. На миг у нее мелькнула соблазнительная мысль: а что, если попытаться побить его, играя по его собственным правилам? Он на нее смотрел – вот и она на него посмотрит с таким же бесстыдным интересом, пока он раздевается. Может, настанет его черед смущенно отвернуться? Но мысль ушла так же быстро, как и пришла. Когда Бэрк, нимало не смущаясь, взялся за верхнюю пуговицу панталон, Кэтрин торопливо повернулась к нему спиной. Опять раздался легкий смешок. Он подошел ближе и, действуя пальцами, как гребешком, начал расчесывать ее волнистые, все еще влажные волосы. Она замерла, не оборачиваясь, прекрасно сознавая, что любая попытка возмущения или протеста только позабавит его. Ну уж нет, такого удовольствия она ему не доставит. Но вот он отодвинул волосы в сторону и нежно провел губами по ее шее. Его теплое щекочущее дыхание заставило ее затрепетать. Она попыталась отступить в сторону, но Бэрк удержал ее на месте, обняв за талию. Он крепко прижался к ней сзади, и Кэтрин с изумлением и ужасом почувствовала, что он возбужден. Когда он переместил руку ей на грудь, она испустила судорожный вздох и вырвалась. Бэрк сделал шаг к ней и остановился. Они мерили друг друга взглядами на расстоянии трех футов. Оба тяжело дышали. Кэтрин решилась заговорить только когда поняла, что голос ее не выдаст.

– Не смейте ко мне прикасаться, майор Бэрк. Слава Богу, я больше не должна притворяться, что мне это нравится.

Бэрк знал, что она лжет, но все равно оскорбление привело его в ярость.

– Мне бы следовало прислушаться к совету старика Макки, а я вместо этого чуть было не снес бедняге голову, – прорычал он. – Помнишь, что он мне говорил насчет тебя? А я-то, дурак, обозвал его свиньей!

– А он и есть свинья! Такая же грязная, как и ты!

– Но именно так и поступают с публичными девками, Кэт! Уж кому знать, как не тебе!

Они уже перешли на крик.

– Нет, это тебе лучше знать! Никто, кроме публичных девок, не станет иметь с тобой дела!

Нелепо было обижаться на столь безосновательный выпад, но Бэрк почему-то почувствовал себя уязвленным до глубины души и в ярости ударил кулаком по стене, а Кэтрин подскочила от неожиданности. Полотенце, служившее ей единственным одеянием, вот-вот грозило соскользнуть, она в испуге подхватила его и попятилась.

– С чего это ты так раскипятился? – прокричала она. – Если кто и пострадал, то только я! Я была обманута!

– Обманута? Не смеши!

– Да, обманута! Ты бессовестный и лживый трус, мошенник, все, что ты умеешь, это дурить голову женщинам… Использовать их для своих грязных забав!

– Ты меня чуть не убила!

– И поделом!

В дверях послышался робкий стук.

– Войдите! – рявкнул Бэрк.

Кэтрин испуганно ахнула и поспешила подобрать с пола свою мокрую сорочку.

Горничная опасливо всунула голову в дверь, словно ей предстояло войти в клетку с дикими зверями.

– У-ужин, сэр?

– Да! Несите его сюда!

– Да, сэр.

Служанка раскрыла двери настежь и внесла тяжелый, уставленный всякой снедью поднос, подпирая его плечом. От накрытых крышками блюд неслись такие соблазнительные запахи, что у Кэтрин закружилась голова. Она потеряла всякий интерес к спору.

Служанка поставила поднос на постель и сделала реверанс, не спуская настороженного взгляда со странной парочки. На мужчине были одни только панталоны и больше ничего, а на женщине – ну просто ничего, кроме полотенца, свое исподнее она держала в руках.

– Желаете еще воды для ванны? Эта небось уже простыла.

– Обойдемся, – раздраженно пробормотал Бэрк, – можете идти. Хотя нет, постойте! Вот, возьмите это платье, его надо хорошенько вычистить. – Он указал на валявшееся на полу платье Кэтрин. – И сапоги тоже.

Подобрав с полу перепачканное землей платье и промокшие насквозь сапожки, служанка еще раз торопливо присела и пулей вылетела за дверь.

Бэрк бросил взгляд на Кэтрин. Она не сводила глаз с подноса, стоявшего на кровати.

– Можешь меня не ждать, – ядовито прошипел он. – Обожаю холодную ванну перед ужином.

– Сам виноват, – огрызнулась Кэтрин.

Она неуверенно распрямилась, не зная, что предпочесть: мокрое полотенце или мокрую сорочку.

С тяжелым вздохом Бэрк вернулся к столу, где оставил свою дорожную сумку, и, немного порывшись в ней, вытащил чистую шелковую рубашку.

– Надень вот это, – приказал он, протягивая рубашку Кэтрин.

Девушка взяла рубашку и остановилась, ожидая, пока он повернется спиной. Он этого не сделал. И опять гнев, не давая дышать, поднялся у нее в груди подобно воздушному шару.

– Хватит на меня пялиться, черт бы тебя побрал, проклятый сатир!

На щеках у нее выступили багровые пятна, глаза угрожающе сверкнули. Она даже топнула ногой, и это заставило Бэрка рассмеяться.

Он поднял руку усмиряющим жестом:

– Ладно, Кэт, я не буду на тебя глядеть, хотя ты, кажется, сама не понимаешь, что требуешь невозможного. Ну все, все, вот видишь, я отвернулся. Можешь протанцевать джигу в чем мать родила, я не стану смотреть. Можешь мне поверить, я человек слова.

– Ха! Вот уж чего нет, того нет.

И все же она сбросила полотенце и всунула руки в широченные рукава его рубахи, доходившей ей почти до колен. В нее можно было завернуться дважды. Еле ковыляя, Кэтрин доплелась до кровати и забралась под одеяло. Наконец-то можно подтянуть к себе вожделенный поднос! Она с благоговейным трепетом принялась снимать крышки с блюд. С полминуты Бэрк наблюдал за нею через плечо с невольной улыбкой, потом стащил с себя панталоны и вступил в еле теплую ванну. Черт побери, она доводила его до белого каления!

За спиной у него раздавалось легкое позвякивание посуды и столовых приборов, то и дело сопровождаемое тихим довольным урчанием. Что ж, вряд ли ей за то время, что она находилась в бегах, довелось поесть досыта. И все-таки интересно, откуда у нее этот огромный синяк на колене? И еще множество ссадин и царапин поменьше, которые он заметил у нее на теле. А впрочем, что ему за дело до злоключений, выпавших на ее долю за последние два дня? Она ведь дважды пыталась его убить! Такая женщина не заслуживала сочувствия.

Он откинулся назад в ванне и закрыл глаза. Тотчас же перед его мысленным взором возникло видение, настолько ясное и отчетливое, что его можно было принять на явь. Но нет, это было всего лишь воспоминание. Кэт, стоящая перед ним, обнаженная и сгорающая от желания. Это случилось всего сорок восемь часов назад. А потом она в него выстрелила. Однако память все меняет, все кажется не таким, как было на самом деле. На несколько мгновений он позволил себе забыться, наслаждаясь воспоминаниями о том, что произошло между ними в тот долгий дождливый день в гостинице, но вскоре спохватился: возникшие в мозгу образы оказались невыносимо волнующими. Бэрк выпрямился в ванне и принялся яростно плескать и лицо холодной водой. Не следует позволять себе слишком сильно увлекаться мыслями о Кэтти Леннокс, ничего хорошего из этого не выйдет. Он дал себе слово никогда больше к ней не прикасаться, разве что для того, чтобы ее помучить, пока они еще вместе. Хорошо, что пробыть вместе им осталось совсем недолго, Бог даст, дня два-три, не больше.

44
{"b":"334","o":1}