ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бэрк сухо рассмеялся:

– Ты лжешь.

Он почувствовал, что Джулиан зачем-то его испытывает, и обуздал свой гнев.

– Оставь ее в покое, Джулиан. Ты не в ее вкусе.

«Но так ли это? – подумал он с горечью. – Разве не в ее вкусе именно человек вроде Джулиана? Ведь она спала с подполковником Молем и была любовницей Юэна Рэмзи!» Чем ближе он ее узнавал, тем невероятнее представлялось ему ее прошлое, однако опровергнуть очевидное было невозможно. Когда речь заходила о постельных предпочтениях Кэт, приходилось, как ни печально, верить самому худшему.

– Давно ли умер мистер Пелл? – небрежно осведомился между тем Джулиан.

– Понятия не имею.

– А откуда он родом? Он ведь англичанин?

– Да, англичанин. Из Линкольншира. Так о чем ты хотел со мной поговорить? О ссуде, разумеется. Разве не так?

Джулиан деланно рассмеялся:

– Речь идет всего о паре сотен фунтов. Тебя это не обременит. Я задолжал портному, и он уже начинает действовать мне на нервы. Табачка?

Он протянул свою крошечную табакерку.

– Нет.

– Всего лишь до первого января, когда твой отец милостиво соизволит выдать мне деньги на карманные расходы.

– А ты неважно выглядишь, Джулиан.

В беспощадном свете послеполуденного солнца, льющемся через окно лестничной площадки, Джулиан казался больным. Кожа у него была желтушная, потухшие глаза ввалились, изо рта шел дурной запах порченых зубов, к тому же он явно нуждался в горячей ванне, безуспешно пытаясь это скрыть, вылив на себя не меньше галлона духов, благоухающих сиренью.

– Я слышал, ты начал покуривать опиум. Похоже, так оно и есть.

– Глупости. Просто слухи, уверяю тебя.

– А насчет девушки, которая умерла прошлым летом на вечеринке у твоих поганых дружков, это тоже слухи? – возмущенно спросил Бэрк.

– Вот, значит, как обстоят дела? Стало быть, и до тебя молва докатилась. Поверь, Джеймс, я был глубоко огорчен, просто чрезвычайно расстроен этим прискорбным случаем. Испытание оказалось слишком сильным для бедной девочки. Как выяснилось, у нее было слабое сердечко. Но кто же мог знать? Разумеется, меня полностью оправдали. Происшествие было признано роковой случайностью.

– Не сомневаюсь, что ты подкупил окружного судью.

Джулиан не стал отрицать, и Бэрк отвернулся, собираясь уйти.

– Погоди, Джеймс, есть еще кое-что.

Бэрк нехотя повернулся к нему.

– Я хотел спросить: не мог бы ты замолвить за меня словечко в твоем клубе?

Тут уж Бэрк едва не рассмеялся вслух.

– В моем клубе? Ты это серьезно?

– Это как раз то, чего мне не хватает для появления в свете. В клубе я сразу сведу знакомство с нужными людьми. С людьми порядочными. По-моему, тебя такая просьба должна обрадовать, а уж твоего отца – тем более.

Бэрк покачал головой, не веря собственным ушам.

– Ты меня поражаешь, Джулиан, честное слово. Отвечаю: нет. Члены моего клуба ничего общего не имеют и не желают иметь с членами того клуба, где главным развлечением считается порка молоденьких девушек со связанными руками. Хотя, как мне говорили, это уже в прошлом, верно? Насколько мне известно, в последнее время ты предпочитаешь связывать и стегать молоденьких мальчиков.

Джулиан побагровел, но решил все отрицать:

– Ты наслушался сплетен и клеветы. Не стоит верить и половине того, что обо мне болтают.

– Если бы я верил хоть половине, то непременно постарался бы засадить тебя в сумасшедший дом.

С этими словами Бэрк решительно направился вниз по ступенькам. Еще одна минута беседы с Джулианом, и он не удержался бы от искушения сбросить его через перила.

– Значит, ты этого не сделаешь?

– Разумеется, нет.

– Ты всегда был скотиной, Джеймс. Я тебе это еще припомню!

– Зато можешь забыть о ссуде, Джулиан, – бросил через плечо Бэрк.

– Ах ты, сукин сын! Ты еще пожалеешь!

Джулиан брызгал слюной от злости, но говорил по-прежнему тихо, прекрасно понимая, что драка со сводным братом на лестнице не прибавит ему благорасположения со стороны отчима.

Бэрк продолжал спускаться, ни разу не обернувшись.

17

День Рождества в Уэддингстоуне с самого утра выдался на удивление солнечным и теплым. Лишь отдельные редкие облачка проплывали по ослепительно синему небу, птицы запели радостно, словно приветствуя уже наступившую весну, хотя ее прихода предстояло ждать еще три долгих месяца. Кэтрин сидела на диване под окном в своей комнате, подставив лицо теплым солнечным лучам и рассеянно разглядывая вазу со свежими тепличными цветами на подоконнике. Диана принесла их в качестве рождественского подарка этим утром, перед тем как отправиться со всей семьей в церковь. В опустевшем доме стояла полная тишина, и ничто не мешало ей вспомнить на досуге (хотя и без особой охоты), как праздновали этот день у нее дома. Впервые за всю свою жизнь ей довелось отмечать Рождество вдали от фамильного замка Дарраф, вдали от семьи. Только теперь, напомнила она себе, у нее больше не было семьи, не было родного дома; в живых осталась лишь мать, не узнававшая в лицо свою собственную дочь.

Кэтрин решительно расправила плечи. Как легко и просто, попрекнула она себя, было бы погрузиться с головой в теплое болото жалости к себе и остаться в нем навсегда. А ведь все могло быть гораздо хуже. К этому часу она могла бы оказаться в тюрьме и ждать казни уже завтра. Тяжело вздохнув, она прижалась лбом к прохладному стеклу, вытащила из букета белую хризантему и принялась обрывать лепесток за лепестком.

В коридоре послышались шаги. «О, Боже, – взмолилась Кэтрин, – только бы не Джулиан!» После той первой встречи он стал приходить чуть ли не каждый день. Обычно она старалась задержать при себе Диану или горничную, чтобы не оставаться с ним наедине, но иногда ему удавалось ее перехитрить. Он больше не позволял себе никаких вольностей, и Кэтрин почти выбросила из головы тревожную мысль о том, что он к ней прикасался в тот первый день, пока она спала. Такое предположение казалось слишком нелепым и невероятным, оно не могло быть правдой. Но в любом случае его визиты не только не доставляли ей удовольствия, нет, она просто тяготилась его присутствием. Во-первых, он задавал слишком много вопросов, и ей с превеликим трудом приходилось сочинять правдоподобные ответы. А во-вторых… Ей не нравилось, как он смотрел на нее: терпеливым, настороженным взглядом хищника, поджидающего добычу. Взгляд его желтых глаз напоминал волчий, иногда ей казалось, что он только и ждет случая, чтобы ее проглотить. Рассказать об этом кому-нибудь было бы просто смешно. Она не сомневалась, что он джентльмен: его разговор всегда был в рамках приличий, его манеры – сама вежливость. Но она чувствовала, что ему нельзя доверять. Было в нем что-то прогнившее, порочное… От него исходил смрад, как от трупа. Кэтрин поежилась, и тут дверь распахнулась.

– Мы вернулись!

Это была Диана, свежая и чистая, как сама юность, в светло-зеленом муслиновом платьице, расшитом крошечными белыми и голубыми цветочками. Она подлетела прямо к дивану, с размаху шлепнулась на подушку рядом с нею и нежно поцеловала Кэтрин.

– Как поживаешь?

– Прекрасно.

– Вот и хорошо! Эдвин проводил нас до дома и хочет остаться на обед. Я хочу, чтобы ты спустилась и п-п-по-знакомилась с ним, Кэтрин. Я ему столько всего про тебя нарассказала, он теперь просто умирает от желания тебя увидеть.

– Я тоже хочу с ним познакомиться, – улыбнулась Кэтрин, – но, может быть, в другой раз?

– Но ты же говоришь, что прекрасно себя чувствуешь! И ты прекрасно выглядишь! Одеваться не надо. Знаешь, ты могла бы надеть мой новый капот. Отец подарил его мне на Рождество.

– Я думаю, не стоит, Диана, – ласково отказалась Кэтрин. – Мне тоже не терпится взглянуть на несравненного Эдвина, но я пока еще не в силах.

– Да ну тебя, – разочарованно протянула Диана. – Ой, смотри, вон Джейми и Оливия, – добавила она секунду спустя, глядя в окно поверх плеча Кэтрин. – Она ему показывает новую беседку.

72
{"b":"334","o":1}