ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Принц Зазеркалья
Любовь яд
Прыжок над пропастью
Брачная игра
Дерево растёт в Бруклине
Чапаев и пустота
Лес тысячи фонариков
Счет
Дыхание по методу Бутейко. Уникальная дыхательная гимнастика от 118 болезней!
A
A

– Ты же сам только что сказал: делу якобитов пришел конец. В Эдинбурге уже стоят английские войска. После всего того, что со мной было, мое положение здесь довольно шатко, уж этого ты не можешь не понимать. Скажем так… благоразумие подсказывает мне, что лучше связать свою судьбу с теми, на чьей стороне победа.

Она впрямую встретила его потрясенный, полный негодования взгляд и терпела, сколько могла, а потом как ни в чем не бывало посмотрела на огонь, однако не сделала новой попытки поднять бокал к губам, опасаясь, что трясущаяся рука ее выдаст.

– Какая же ты дрянь, – тихо проговорил Бэрк.

Ее сердце сжалось, словно он всадил в него нож.

– Я пытаюсь тебе помочь, а ты меня ругаешь, – сказала она упавшим голосом, чувствуя, что не сможет собрать силы для обороны. – Мне все равно, используешь ты эти сведения или нет, мне-то что? И почему бы тебе не оставить меня в покое? Тебе пора уходить.

– Уходить?

Насмешливо улыбаясь, Бэрк подошел к столу, сел и налил в стакан немного виски:

– Поди сюда, Кэт.

Она не тронулась с места. Сердце у нее бешено колотилось прямо в горле. Он опять собирается ее обнимать! Ей казалось, что это невозможно, недопустимо, что это какое-то святотатство. Он ее презирает, и у него есть на то веские причины. Как же он может вновь желать ее?

– Я сказал, поди сюда!

– Зачем?

Бэрк не ответил, он лишь терпеливо ждал, пока она подойдет. Наконец Кэтрин повиновалась, твердя себе, что делает это вовсе не потому, что ей так хочется, а лишь по необходимости, потому что у нее нет выбора. Она замерла рядом с его стулом, дрожа при одной лишь мысли о том, что сейчас он опять прикоснется к ней. Сколько же ей еще терпеть? В эту минуту ей было наплевать на Оуэна Кэткарта и на якобитское восстание. Даже гибель ее отца, Рори и Майкла не могла оправдать такую жертву. Но ей нужен был Бэрк. Она хотела, чтобы он узнал, кто она такая на самом деле, как сильно она его любит, как страстно хочет, чтобы он прикасался к ней с любовью, а не в порыве похоти, толкавшей их обоих к насилию и разрушению, заставлявшей разбивать сердца друг друга и все самое лучшее в себе, ничего не давая взамен, кроме недоверия и презрения.

Тут его терпение лопнуло, он потянулся к ней и усадил к себе на колени. Кэтрин напряженно застыла, словно невзначай опустившись на муравейник. Несколько мгновений Бэрк не двигался, довольствуясь ее близостью, вдыхая ее нежный, чистый запах. Ему вдруг пришло в голову, что от нее не пахнет, как от проститутки, каждую ночь отдающей свое тело многим мужчинам. Вот и сейчас она казалась свежей, словно вешний ключ, девственно чистой и сладкой, как мед. Словом, такой же, как всегда. Он распахнул полы ее пеньюара и поцеловал между грудей, глубоко вдохнув аромат ее кожи. Она нерешительно и робко попыталась его оттолкнуть.

– Поцелуй меня, – велел он.

– Учти, это против моей воли. Только потому, что ты меня принуждаешь, – строго заметила Кэтрин, опуская ресницы, чтобы скрыть вспыхнувшее в глазах желание.

– О, это само собой разумеется.

С притворной сдержанностью она прикоснулась губами к его губам и тотчас же отстранилась.

– Еще, – тихо выдохнул он.

Ей тоже этого хотелось, но она сдержалась.

– Бэрк…

– Молчи. Никаких разговоров.

– Неужели ты все еще меня хочешь? Ведь ты меня терпеть не можешь!

Бэрк как-то странно посмотрел на нее.

– Ничего подобного, – ответил он.

Ответ поразил их обоих. Почти суеверный страх охватил душу Бэрка, вытеснив все мысли. Больше всего на свете ему хотелось закончить этот разговор. Обхватив рукой ее затылок, он наградил Кэтрин жадным поцелуем, как будто пожирая ее с давно подавляемой и наконец прорвавшейся наружу нерассуждающей страстью. Потом, откинув в сторону пеньюар, он принялся поглаживать бархатистую кожу ее бедер. Ответный стон, полный откровенной страсти, показался ему сладчайшей музыкой. Она прижалась к нему так сильно, что ее нежные груди расплющились о его мускулистый торс. Руки у нее задрожали, когда она, выгнув спину, прильнула к нему в самозабвенном поцелуе, и эта дрожь передалась Бэрку.

Он встал и бережно перенес ее к камину, решив, что овладеет ею на ковре у огня: низкая оттоманка показалась ему непристойной. Ему не хотелось видеть Кэт покорной рабыней, ведь это была его Кэт, его возлюбленная Кэт, пылкая и щедрая, открытая и страстная, желающая его так же горячо, как он желал ее.

Кэт с готовностью раскрылась ему навстречу, обхватывая его тело ногами, когда он опустился на нее сверху. Она не стала прятать лицо, а смело взглянула прямо ему в глаза, позволяя увидеть все, что ему хотелось: волнение, страсть, наслаждение, всю любовь, переполнявшую ее сердце. Оказалось, что он к этому не готов. Он зарылся лицом в ее спутанные рыжие волосы и стремительно овладел ею.

– О, Бэрк, Господи, Бэрк… Бэрк! – вскричала Кэтрин, когда все кончилось.

Она готова была повторять его имя до бесконечности. Сердце у нее разрывалось.

– Поцелуй меня. Прошу тебя, поцелуй меня.

Его трясло от волнения и страха. Он вновь ощутил желание, но сил уже не осталось. А главное, ему не хотелось говорить: язык мог его выдать, наболтать лишнего. Поэтому Бэрк с радостью повиновался и начал осыпать ее поцелуями, пока неистовый стук их сердец не стал наконец ровнее, а тела не перестали стремиться друг к другу.

– Кэт, – заговорил Бэрк после долгой паузы, любуясь рубиновыми отблесками огня в ее золотистых волосах.

– Да, любимый?

Предательское слово так легко и просто сорвалось с ее уст! Ей хотелось проглотить его вместе с языком, но Бэрк, кажется, даже ничего не заметил.

– Как долго тебе пришлось скитаться одной после побега из Уэддингстоуна?

Кэтрин отодвинулась:

– Давай не будем об этом говорить.

– Но я хочу знать. Скажи мне.

– Я не помню. Несколько дней. Потом добрые люди пришли мне на помощь. Я не хочу об этом вспоминать.

– Тебе нелегко пришлось?

– Я не помню.

Бэрк вздохнул:

– Ну тогда я тебе расскажу.

Он притянул ее к себе поближе и крепко обнял.

– Это был сущий ад. Снег слепил глаза, а ветер чуть не срывал с седла. Ты замерзала и едва различала перед собой дорогу, тебе никак не удавалось с точностью определить, где ты находишься. Тебе было больно и страшно, ведь ты знала, что больна и нуждаешься в помощи. Тоска сжимала твое сердце, внутри все онемело. То, что с тобой случилось, было так ужасно, что ты не могла об этом думать.

Ощутив горячие слезы Кэт у себя на щеке, Бэрк еще теснее прижал ее к себе, поглаживая по волосам и нежно целуя.

– А чем ты заслужила подобные страдания? – жарким шепотом продолжал он. – Пожертвовала собой ради меня и отдала себя во власть чудовища. Ведь это правда? Так оно и было?

Кэтрин отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза.

– О Господи, Кэт, ведь ты уехала бы с ним, верно? Ты знала, что он собой представляет, и все-таки последовала бы за ним.

Он содрогнулся от ужаса при одной мысли об этом.

– Только на месяц, – пояснила она тоненьким голоском. – Я заставила его на это согласиться.

– Боже, Боже!

Бэрк сжимал ее так сильно, что она едва могла дышать.

– Я был пьян, Кэт. Знаю, это меня не извиняет, но хоть объясняет кое-что. Когда я увидел вас вместе, он прикасался к тебе… У меня как будто что-то взорвалось в голове. Я хотел его убить. А тебя… тебя я только хотел наказать. И еще я хотел обладать тобой, сделать тебя своей. Отнять тебя у Джулиана и предъявить свои права.

Он ослабил свои железные объятия и заглянул ей в глаза:

– Я не заслуживаю твоего прощения и не буду просить о нем. Но я хочу, чтобы ты знала, что я тоже страдал. Я никогда не забуду того, что сделал, и никогда не перестану сожалеть об этом.

Ее лицо было печально, на щеках все еще виднелись следы слез.

– Бэрк, я знаю: ты просто поверил тому, что видели твои глаза. Хотела бы я сказать, что прощаю тебя от всей души, но не могу. Пока еще нет.

91
{"b":"334","o":1}