ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Заправив за ухо прядь волос, она несмело спросила:

– В таком случае, почему вы…

– Не женился? – закончил за нее Ричард. В глазах Мейбл отразилось потрясение. Ей и в голову не приходило задавать глубоко личный вопрос. Она собиралась спросить совсем другое: почему он не переехал поближе к семье, но Ричард почему-то понял ее превратно.

– Сначала я был слишком занят и слишком беден, а потом… Наверное, правду говорят, что чем старше становишься, тем разборчивее. Одного физического влечения, сексуальной химии… назовите это как угодно, уже недостаточно, хочется большего. Хочется встретить человека, который может стать настоящим партнером во всех смыслах. Обе мои сестры очень любят своих мужей и очень счастливы. Я им завидую и хочу, чтобы у меня был такой же брак, на меньшее я не согласен. Им, конечно, повезло, но они ко всему прочему немало потрудились над своим счастьем. А вы? Молоденькой женщине нелегко одной вырастить ребенка, наверняка бывали моменты, когда вам хотелось выйти замуж хотя бы для того, чтобы дать Одри отца.

Мейбл не могла солгать в ответ на его откровенность.

– Да, бывали, – честно призналась она. – Но я не растила ее совсем одна, мне помогал мой отец. Он был замечательным человеком, но очень старомодным. После того, что произошло с отцом Одри… – Мейбл осеклась, вдруг испугавшись собственной откровенности.

– Ну? – мягко подтолкнул Ричард, внимательно наблюдая за ней.

Мейбл молчала, лихорадочно ища способ избежать расспросов, и вдруг подумала: в конце концов, почему бы не рассказать правду? Как только Ричард поймет, что по жизненному опыту она бесконечно отстает от него, он оставит ее в покое, даже если у него и было искушение нарушить вчерашнее обещание.

– Думаю, отец боялся, как бы история не повторилась, хотя никогда не говорил об этом вслух.

Ричард хмурился, не понимая. Тогда Мейбл собралась с духом и попыталась объяснить:

– Отец смирился с тем, что рождение Одри было… своего рода несчастным случаем, но он придерживался викторианских взглядов и был глубоко потрясен моим… поступком. Отец боялся, что все может повториться, что я могу… – Она опять замялась.

– Что можете?

– Снова забеременеть, – хрипло прошептала Мейбл. – Что я повторю свою ошибку и рожу еще одного ребенка, не будучи замужем.

Повисла долгая пауза. Наконец Ричард озадаченно произнес:

– Но насколько я понял, когда была зачата Одри, вам едва исполнилось шестнадцать и ее отец был немногим старше. Вы оба были детьми, и то, что вы успешно справились с ситуацией, делает вам честь.

– Мне помог отец. Он был удивительным человеком, вопреки своим принципам и воспитанию он не выгнал нас с Одри на улицу и поддерживал материально.

– И вынудил вас вести жизнь монашки? – мрачно уточнил Ричард.

Мейбл прикусила губу.

– Он верил, что это во благо. Я могу понять его точку зрения…

– И вам никогда не хотелось разорвать смирительную рубашку? Вам ни разу не захотелось…

В голосе Ричарда появились гневные нотки, и это задело Мейбл.

– Что? – с вызовом спросила она. – Пуститься в сексуальный загул? Нет, этого мне никогда не хотелось. – Она резко сменила тему. – Пожалуй, я лучше пойду готовить завтрак. Как только уберусь в этой комнате, поеду за покупками.

– Да, но вы можете располагать мною. Я умею вытирать пыль и знаю, как обращаться с пылесосом.

Когда Мейбл направилась к двери, ей показалось, что Ричард собирается задержать ее, однако, когда она остановилась и вопросительно взглянула на него, он не шелохнулся, а только сказал:

– Знаете, вам не обязательно ради меня утруждаться.

– Вы правы, – отрывисто согласилась Мейбл. – Я и не собираюсь.

Она злилась на Ричарда и неосознанно пыталась его наказать. Он каким-то образом заставил ее разговориться, и она рассказала совершенно постороннему человеку то, о чем никому никогда не рассказывала. Однако Мейбл пришлось признать, что по справедливости наказывать следовало не его, а ее саму – за глупость. Ричард не виноват, что ей оказалось неожиданно легко говорить с ним и признаваться в самом сокровенном.

Какой стыд! Зачем я сказала, что вела монашеский образ жизни с того самого дня, когда была зачата Одри? Вероятно, Ричард заключит, что я лишена какой бы то ни было сексуальности, и станет меня жалеть. Он, наверное, уже радуется, что вовремя узнал правду. Теперь-то он точно сдержит свое обещание.

Мейбл подумала, что того и гляди расплачется.

6

– Ого, ну вы и нагрузились! – Дженни Раис с любопытством уставилась на забитую до отказа тележку, которую Мейбл катила к кассе супермаркета.

Мейбл стиснула зубы и растянула губы в фальшивой улыбке. Вот уж кого она меньше всего хотела бы сегодня встретить! Дженни Раис, худощавая угловатая женщина сорока с лишним лет, железной рукой правившая своей семьей и мужем, была уверена, что достигла совершенства во всех областях, и не скрывала пренебрежения к тем, кто не соответствовал ее взыскательным требованиям. Но самое главное – Дженни была ходячим собранием всех местных сплетен.

Мейбл всегда чувствовала, что Дженни относится к ней с подозрением. Видимо, сыграло свою роль то, что Мейбл не замужем, да и выглядела она слишком молодо, чтобы иметь взрослую дочь.

– Ждете гостей? – с фальшивым дружелюбием поинтересовалась сплетница. Бегающий взгляд с любопытством изучал содержимое тележки Мейбл.

– Не совсем, – холодно ответила Мейбл.

– А, значит, заранее покупаете продукты к Рождеству? – не унималась Дженни. – Судя по запасам, Одри, конечно, приедет домой на праздники?

Не удостоив Дженни ответом, Мейбл решительно толкнула вперед тележку. Нелепо, конечно, что она чувствует себя виноватой – как же, утаила правду от сплетницы! – но еще нелепее, что становилось неуютно от мысли, как разыгралось бы любопытство Дженни, узнай та подробности.

В конце концов, я же свободная женщина, мне тридцать шесть лет, и кому какое дело, если мне вздумается пригласить мужчину пожить в моем доме?

Впрочем, нетрудно представить, как преподнесла бы новость Дженни. Щедро приукрашивая действительность и немало добавляя от себя, она бы стала фальшивым голосом уверять, что не имеет в виду ничего дурного, и отношения Мейбл и ее жильца совершенно невинны, в то же время опровергая свои слова плохо завуалированными намеками и сальным подтекстом.

Мейбл уже доводилось видеть Дженни в действии, и была возможность убедиться: эта женщина – мастерица раздувать истории и создавать проблемы.

Впрочем, если даже обо мне пойдут сплетни, какая разница? Почему меня это волнует? – спрашивала себя Мейбл по дороге домой. Отца нет в живых, его уже ничто не ранит, а Одри – современная девушка, она смотрит на вещи по-другому. Слухи, что у ее матери с кем-то связь, вызовут у Одри только смех.

Что касается самой Мейбл, то ей было, конечно, небезразлично мнение друзей, но настоящие друзья слишком хорошо ее знают, чтобы прислушиваться к сплетням Дженни. Кроме того, они сами не раз уговаривали ее перестать, наконец, прятаться от жизни. Самые откровенные так и говорили: «Найди себе подходящего мужчину и пользуйся тем, чем тебя щедро одарила природа, пока еще не поздно».

Как знать, может, они были правы, а Мейбл ошибалась. Возможно, она слишком долго прожила с отцом и, сама того не замечая, переняла его принципы.

Иногда одинокие или разведенные подруги по секрету рассказывали Мейбл о своих коротких интрижках, а то и связях на одну ночь, и при этом ни одна не испытывала ни малейшего смущения или угрызений совести. Так почему же я должна стыдиться? – уговаривала себя Мейбл. Я ни перед кем не обязана отчитываться. Кроме того, для здоровой женщины мой образ жизни можно считать даже вредным. Возможно, будь я тогда постарше, и будь мой первый сексуальный опыт с Ларри более удачным, я бы не так легко уступила воле отца, подавляя собственные желания едва ли не раньше, чем они успели возникнуть.

После долгих лет неустанного подавления любых проявлений собственной сексуальности, это стало второй натурой Мейбл, вошло в плоть и кровь, вроде как привычка не горбиться и втягивать живот, и теперь она делала это автоматически, не задумываясь.

20
{"b":"3347","o":1}