ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы устали, – заметил Ричард. – И не удивительно, после того, как пытались передвинуть этот чертов стол, а потом еще готовили для меня спальню.

– Мне, между прочим, не семьдесят шесть, а всего тридцать шесть, – сухо парировала Мейбл.

Ричард задумчиво посмотрел на нее.

– А знаете, сейчас в первый раз вы сказали что-то хорошее о своем возрасте. Вы выглядите моложе многих тридцатилетних и при этом изо всех сил пытаетесь создать впечатление, будто вам лет на двадцать больше, чем на самом деле. Вы держитесь с людьми не как молодая привлекательная женщина, а как женщина, чьи лучшие годы уже позади. Большинство ваших ровесниц были бы просто оскорблены, если бы кто-то предположил, что они сексуально, так сказать, выдохлись.

– Я не из большинства, – натянуто возразила Мейбл. – Мой отец…

– Знаю, ваш отец как будто надел на вас пояс целомудрия, – перебил Ричард. – Когда родилась Одри, вы были шестнадцатилетней девчонкой, и я догадываюсь, что за прошедшие годы вы остались такой же неопытной в сексуальном отношении, как до ее рождения.

Разум Мейбл забил тревогу: не следует беседовать с Ричардом на тему, в которой слишком много скрытых ловушек.

– Если вы собираетесь спросить, почему я никогда не пыталась расширить свой сексуальный опыт, отвечаю: по-видимому, я просто от природы лишена чувственности, – выпалила она на одном дыхании. – И прошу вас, нельзя ли сменить тему? Кажется, вы пригласили меня на ужин, чтобы обсудить вашу новую книгу.

– Лишена чувственности… – задумчиво повторил Ричард, пропустив мимо ушей вторую половину ее речи. – Могу предложить другое объяснение: отец заставил вас чувствовать себя виноватой и стыдиться своей сексуальности, так что вам пришлось подавлять ее в себе.

– Как бы то ни было, теперь это не имеет значения! – перебила Мейбл. – В конце концов, маловероятно, чтобы я в тридцать шесть лет…

– Снова вы о своем возрасте. Что маловероятно? Что вы влюбитесь? А почему бы и нет, собственно? Каждый день на свете влюбляются тысячи людей.

– Подростков или двадцатилетних…

– Не только, – безжалостно перебил Ричард. – Влюбляются не только те, кому меньше тридцати. Мой дядя, например, никогда не был женат и не хотел жениться, и вдруг, когда ему минуло шестьдесят пять, он отправился в кругосветное путешествие, познакомился на корабле с весьма симпатичной леди, влюбился и женился. Они недавно отпраздновали десятилетнюю годовщину свадьбы, и, представьте себе, любят друг друга не меньше, чем в первый год. Предваряя ваш вопрос, отвечаю: жена старше дяди на три года. До встречи с ним ей жилось не сладко, муж обращался с ней жестоко, а потом и вовсе бросил одну с пятью детьми. Пережитые трудности наложили свой отпечаток на ее лицо, но именно ее ранимость и одновременно сила как раз и привлекли моего дядю. Поймите, Мейбл, любовь – вовсе не привилегия юных, да и как может быть иначе? В конце концов, разве не справедливо считают, что молодежь часто принимает любовь как должное и не умеет ее ценить? Люди постарше тоже способны любить.

– Даже тридцатишестилетние? – пролепетала Мейбл.

– Да, даже такие старики, как тридцатишестилетние, – с усмешкой подтвердил Ричард.

Растерявшись, Мейбл посмотрела ему в глаза. Это было ошибкой. Ее сердце сбилось с ритма и почему-то вдруг стало трудно дышать.

Собирается ли Ричард поцеловать меня? Если да, то как себя вести? – в панике думала Мейбл. Смогу ли я держать себя в узде? Охваченная паникой, Мейбл напряженно застыла на сиденье. Ричард улыбнулся и повернул ключ зажигания.

Мейбл поняла, что он не собирается ее целовать. Тем лучше, сказала себе женщина. Я рада, да, именно рада, что мистер Барраклоу наконец завел мотор и положил конец опасному разговору, а острое разочарование, охватившее меня, – ерунда, просто игра воображения.

Они выехали на шоссе. За окном было темно, и Мейбл снова зевнула. На нее навалилась усталость – следствие бессонных ночей и эмоционального напряжения. Мейбл положила голову на спинку сиденья. Я не буду спать, только на несколько минут закрою глаза, чтобы расслабиться…

Ричард посмотрел на спящую спутницу и отметил про себя, что Мейбл отвернулась от него даже во сне.

Новость, что она считала его любовником Одри, ошеломила Ричарда. Впрочем, каким бы нелестным для него ни было ее заблуждение, оно многое объясняло.

Ричард все смотрел на спящую женщину и не мог отвести глаз. Может, я рехнулся? Мейбл явно не собирается впускать меня в свою жизнь, но не похоже, чтобы она была ко мне совсем равнодушна. Неужели отец так сильно подавил ее женскую природу, что последствия необратимы? Мейбл считает себя женщиной, лишенной чувственности, однако ее тело говорит совсем другое.

Но сможет ли она когда-нибудь признать… Что признать? Что я почти влюбился в нее, еще не видя, по одному лишь описанию Одри, и первого взгляда оказалось достаточно, чтобы подтвердить то, что я инстинктивно чувствовал? Даже если Мейбл это признает, то как отнесется? Не будет ли ей безразлично? Она отвечала на мои поцелуи, но сексуальный отклик – еще не любовь. Это и к лучшему, что ее отца уже нет в живых, думал Ричард, мы никогда не смогли бы стать друзьями. Этот человек нанес слишком большой вред Мейбл, разрушил ее самооценку, больно ранил ее, пусть даже руководствовался исключительно добрыми целями. Благими намерениями, известно, куда выстлана дорога. В ад.

Когда «бентли» остановился у дома, Мейбл все еще спала. Ричард вышел из машины и, достав ключи, которые накануне вручила ему Мейбл, отпер дверь черного хода. Потом вернулся, открыл дверцу и тихо окликнул Мейбл по имени. Женщина что-то пробурчала, чуть нахмурилась, но не проснулась.

Здравый смысл подсказывал Ричарду окликнуть ее погромче и слегка встряхнуть, но где это видано, чтобы влюбленный мужчина, будь ему даже сорок один год от роду, подчинялся здравому смыслу? Ричард наклонился, отстегнул ремень безопасности и осторожно поднял Мейбл на руки.

Она оказалась легче его крестницы-подростка, что, впрочем, не удивительно, потому что Мейбл и ростом была на полголовы ниже. Сестрам Мейбл должна понравиться. Они вечно наседают на меня, чтобы я женился, корят за разборчивость и пугают, что я медленно, но верно превращаюсь в капризного старого холостяка.

Пока Ричард нес Мейбл к дому, она во сне сладко вздохнула и спрятала лицо у него на груди. Ощутив на шее ее теплое дыхание, Ричард почувствовал, как его окатила горячая волна желания, лишний раз напомнив, что Купидон охотится не только за юными, а посылает свои стрелы и в солидных мужчин. Но, к сожалению, Ричард не мог себе позволить отнести Мейбл в постель и заняться с ней любовью, уступив настоятельным требованием своего тела.

Он не мог себе позволить даже снова поцеловать ее – прежде необходимо завоевать ее доверие, восстановить ее уверенность в себе. Нужно сначала установить между ними чисто человеческое взаимопонимание, и только потом показать Мейбл, как ему хочется, чтобы она полюбила его как женщина мужчину.

Вот почему, едва войдя в дом, Ричард довольно резко поставил Мейбл на ноги, отчего она проснулась и непонимающе захлопала глазами.

Что происходит? Последнее, что помнила Мейбл, это как она села в машину. Что я делаю в столь поздний час на кухне и почему стою так близко к Ричарду, что слышу биение его сердца?

Мейбл оглянулась и посмотрела на все еще раскрытую дверь черного хода. Неужели я вошла в дом и сама этого не помню?

– Я вас принес, – ответил Ричард на невысказанный вопрос. – Я пытался вас разбудить, но вы слишком крепко спали.

Он нес меня на руках! Мейбл снова подняла глаза на Ричарда. Она еще не до конца проснулась, а тело все еще хранило тепло его тела. Как ей не хотелось отодвигаться от Ричарда, как было бы хорошо стоять так и стоять…

Мейбл посмотрела на рот Ричарда, и ее губы невольно приоткрылись, словно моля о поцелуе. Ричард посмотрел в лицо женщине. Он понял, что если прикоснется к ней, то не сможет остановиться.

Он внезапно отступил, и Мейбл так же внезапно осознала, что делает, на что напрашивается, и ужаснулась. Господи, я же чуть не умоляла поцеловать меня! Не удивительно, что Ричард так угрюм. Что он обо мне подумает?

24
{"b":"3347","o":1}