ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Для него? Валери открыла рот, чтобы отмести даже тень подобного подозрения, услышала, как Стивен произнес ее имя возбуждающе хриплым голосом… и автоматически, инстинктивно сделала маленький предательский шаг, роковой шаг вперед, который уничтожил последнее расстояние между ними. Ее тело соблазнительно покачнулось, забалансировало, словно пытаясь удержаться на высоких каблуках, и приникло к нему.

— О Господи! — не дыша, пробормотал Стивен. — Должно быть, я совсем сошел с ума, если делаю это!

Делаешь — что? — хотела спросить Валери, но не смогла произнести ни слова: рот Стивена поглотил все звуки, которые она пыталась издать, в том числе и возглас протеста.

Возможно, позже она скажет себе, что это новые туфли повинны в ее головокружении и что она была лишь в нижнем белье и замерзла и это заставило ее придвинуться к горячему телу Стивена… Может быть, и полностью одетого, но Валери была не настолько наивна, чтобы не почувствовать напористую твердость его тела, когда прижалась к нему своим, и понять, что это такое. Она прижалась к нему снова, завороженная новым открытием: то, о чем она читала в своих книгах, было совершенно справедливо — мужчины восприимчивы к языку телодвижений женщин. До Валери, захваченной осознанием могущества своей чувственности, с трудом доходило, что Стивен, утопив ее лицо в своих ладонях, хрипло стонал и хрипел, и только когда она почувствовала его жаждущий язык внутри своего незащищенного рта, то поняла, что наделали ее невинные эксперименты. Но к тому времени… к тому времени все, чего она хотела, все, о чем могла думать, — это обхватить Стивена руками, прижаться как можно крепче и позволить ему опустошить себя чувственным штурмом поцелуев.

Когда наконец он остановился, чтобы обвести кончиком языка контуры ее губ и приказать: «Поцелуй меня! « — Валери показалось самым естественным, самым важным на свете сделать так, как он просил. Сначала робко, а затем с большей уверенностью — когда она открыла стремительно нараставшее удовольствие от исследования влажного тепла его рта неуверенными вторжениями кончика своего языка.

Но лишь когда он поймал его, взял его в плен и медленно, нежно стал посасывать, она окончательно поняла, как далеко оказалась от родных берегов и в какие опасные воды заплыла — воды, в которых единственное, за что она могла уцепиться, в чем заключалась ее безопасность, было полное доверие Стивену.

Она открыла отяжелевшие веки, которые опустила, трепеща в его объятиях. Он обвел кончиком пальца ее припухшие губы, и Валери содрогнулась от невероятной чувственности этого прикосновения.

Задыхаясь, Стивен проговорил: — Если ты так реагируешь на поцелуи, могу только представить, что ты почувствуешь, когда я буду целовать твои груди, соски… всю тебя…

Валери ничего не могла с собой поделать; его слова словно пронзили все ее тело и затопили волной чувственности и желания подчиняться, и, не сознавая, что делает, она вдруг услышала свой голос, простонавший его имя. Ее руки потянулись к грудям, желая то ли защитить их, то ли сорвать скрывавшую их ткань, показать ему, как подействовали на нее его слова, — она сама точно не знала. Но Стивен, похоже, знал, и дуновение прохладного воздуха, а затем теплая тяжесть его рук, накрывших ее обнаженную грудь, казалось, лишь усилили горячую пульсирующую боль внутри ее тела.

Стивен целовал ее шею, одновременно лаская руками груди, его губы, горячие и жадные, обжигали ее беззащитную кожу, и, несмотря на свое потрясение, она с готовностью принимала это, хотела этого.

Вот она снова застонала, и ее тело изогнулось в руках Стивена, когда шершавые подушечки его больших пальцев прикоснулись к соскам, ввергнув ее в безумие настойчивой, болезненной потребности и невероятно сильного желания ощутить на своем теле его губы, ласкающие ее так, как он только что описал.

— Да…что? Чего ты хочешь? — услышала она его отрывистые, хриплые вопросы в ответ на невнятную мольбу, которую она неосознанно высказала. И оказалось, что самой естественной вещью на свете было ответить ему содрогающимся, полным муки голосом, в котором она едва узнала свой собственный:

— Я хочу, чтобы ты сделал так, как говорил… Целуй меня… вот здесь… — прошептала она, кладя свою руку поверх его, покрывавшей ее грудь.

Позже Стивен говорил себе, что если бы не ее трепещущее тело и дрожащий голос, если бы не ее взгляд, исполненный только что пробудившейся женственности, он, возможно, смог бы остановиться, обуздать себя и справиться с ситуацией. Но отлично осознавал, что это было ложью. То, что случилось, должно было случиться.

Однако все это было потом. А сейчас, чувствуя, как дрожит ее рука поверх его и как еще сильнее трепещет ее тело, он безжалостно пренебрег суровым голосом осторожности, поднял Валери на руки и двинулся к ее спальне. На пороге он остановился и, опустив голову, нежно прикусил зубами выступавший пик ее груди.

Валери показалось, что она умрет от ощущений небывалой силы, затопивших ее, когда рот Стивена нежно раскрылся над кончиком ее груди. Она даже представить себе не могла, что бывают такие ощущения, такая безумная, ошеломляющая, болезненная потребность вцепиться в волосы мужчины и удерживать его голову, рот именно там, где они находились.

Ласки Стивена это было уже слишком, нежное покусывание превратилось в глубокое нежное засасывание, а затем — в подергивающее требование, превратившее тело Валери в сплошное текучее, плавящееся сладкое желание соучастия. Стивен содрогнулся.

— Ты понимаешь, что со мной творишь? — прерывисто спросил он. — Ты знаешь, что ты меня заставляешь сделать?

— Покажи мне, — потребовала Валери в ответ. — Покажи, расскажи мне… научи меня, Стивен.

Взгляд, сопровождавший ее слова, страстный и жаждущий, был самым выразительным средством женского обольщения, и Стивен оказался перед ним беззащитным.

— Вэл, — хрипло запротестовал он. — Я…

— Сними свою одежду, Стивен, — прошептала Валери. — Я хочу видеть тебя… всего тебя, — с мольбой произнесла она, и ее лицо вновь окрасил предательский румянец.

Мгновение Стивен колебался. Затем, решившись, очень осторожно положил девушку на кровать и начал медленно снимать свою одежду, не отрывая от нее взгляда, готовый заметить в ту же секунду, если выражение ее лица изменится, если Валери проявит хоть малейшее желание повернуть все вспять.

Однако этого не случилось, и когда рука Стивена застыла на последней одежде, что на нем была, — трусах, Валери не удержалась издала короткий возглас протеста и нетерпения. Она, конечно, видела тело Стивена и раньше… во всяком случае, большую его часть. Ребенком она без всякого стеснения купалась с братьями и Стивеном в реке, протекавшей по их имениям, и только после губительного эксперимента со своей сексуальностью, лет в тринадцать, потеряла охоту присоединяться к мальчишкам, когда те отправлялись поплавать.

Но и потом она довольно часто видела Стивена, одетого лишь в выцветшие шорты. Ей были знакомы широкие очертания его торса и мягкие темные волосы, местами покрывающие его, хотя никогда раньше она не испытывала такой настоятельной потребности прикоснуться к ним… прикоснуться к нему, утопить свои пальцы, свои губы в их мужественной мягкости и прикусить плоть, которую они покрывают. Никогда раньше она не испытывала того опасного — до замирания сердца, до остановки дыхания — болезненного чувства сексуального возбуждения и страстного желания, которые охватили ее теперь, когда она лежала в ожидания. Никогда прежде вид мужского тела не заставлял ее сердце биться чаще. И уж тем более чувствовать то, что она чувствовала сейчас!

Снимая с себя последнее, Стивен отвернулся от нее, но Валери вытянула руку, чтобы его остановить. Глаза выдали ее, когда он подчинился безмолвному требованию и стянул трусы, позволяя девушке видеть всю его мужественность.

Он слышал ее участившееся дыхание, видел, как расширились ее глаза, почти ощущал безотчетное содрогание, сотрясшее ее тело, но было уже слишком поздно скрываться. Мягкое, слегка изумленное, но безусловно благоговейное «Стивен! « вызвало в нем острую вспышку злости на себя самого, выплеснувшейся в непроизвольном восклицании:

19
{"b":"3349","o":1}