A
A
1
2
3
...
52
53
54
...
86

Наконец внутри послышался шорох, и дверь открыли.

– Доброе утро, Фэй! – приветливо поздоровалась Софи с девушкой в форменном платье, которая, увидев их, присела в реверансе. – Дядя дома?

– Да, мэм, он в своем кабинете. Мне доложить?

– Нет-нет, хочу сделать ему сюрприз. Мы пройдем прямо к нему.

Она взяла Коннора за руку – он ощутил испарину на ее ладони и понял, как она волнуется, – и повела вокруг нарядной лестницы по длинному коридору в глубь дома. Они остановились перед неплотно прикрытой дверью, и Софи постучала, заглядывая в щель.

– Дядя Юстас!

– Софи! – раздался удивленный голос за дверью. – Входи. Какая неожиданность!

Коннор услышал, как она набрала в грудь побольше воздуха, стиснув его руку, и они вместе вошли в кабинет.

Вэнстоун вставал из-за стола, когда вдруг увидел Коннора. Он замер в полусогнутом положении, комично отставив зад, и смотрел на них округлившимися глазами, не в силах поверить в происходящее.

– Что это значит? – нахмурился он, выпрямляясь. – Что это значит? – Даже работая у себя дома, в кабинете, он был одет как для деловой встречи – сюртук, брюки со штрипками и атласный жилет. У него был пронизывающий, жесткий взгляд, и, как и при первой встрече, Коннор подумал, что не хотел бы иметь его своим врагом. Но сейчас на щеке Коннора красовался шрам, который красноречиво говорил, что слишком поздно завязывать дружбу с Юстасом.

Софи вымученно улыбнулась.

– Дядя Юстас, мы пришли сказать вам кое-что. Думаю, вы будете очень удивлены. Надеюсь, удивлены приятно. – Она запнулась, нервно теребя шаль и изо всех сил стараясь удержать на лице улыбку, больше похожую на гримасу. – Мистер Пендарвис… Коннор… и я, мы… поженились.

– Вы… что?

– Да, это случилось так внезапно, мы, честно говоря, обвенчались вчера вечером. Кристи обвенчал нас. Тайный брак, так, думаю, вы бы это назвали, только… мы никуда не убегали, чтобы тайно венчаться, в Шотландию там или еще куда. – Она нервно засмеялась. – И вот мы пришли к вам за благословением.

Онемев от напряжения, он в ужасе воззрился на них, пытаясь поверить, что Софи говорит правду. Коннор чувствовал, что она вся дрожит, хотя они стояли, не касаясь друг друга. Коннор даже не представлял, как много значит для нее доброе отношение дяди, и задавался вопросом: а понимала ли это она сама до настоящей минуты?

– Почему? – удалось наконец выдавить Вэнстоуну.

– Почему? – повторила за ним Софи, словно не понимая, о чем ее спрашивают.

– Почему, скажи, ради бога, ты вышла за него?!

– Почему? Потому что… – она не знала, что ответить, – мы… я…

– Причина проста, – вмешался Коннор. – Потому что мы любим друг друга. Мы переписывались все это время, как я покинул Уикерли. Я настойчиво просил ее руки, и наконец она ответила согласием.

Вэнстоун мерзко выругался, и Софи побледнела еще больше.

– Пожалуйста, дядя, я знаю, в прошлом были неприятности…

– Неприятности? Этот человек – иуда. Ты не можешь быть его женой.

– Я уже его жена, и прошу вас…

– Ты забыла, что он сделал? Совсем рехнулась?

Коннор заскрипел зубами, но промолчал. Он понял знак, который подала ему Софи, и постарался сдержать гнев. Все-таки они явились сюда выказать почтение.

– Прошу вас, попытайтесь забыть прошлое, – обратилась Софи к дяде звенящим от напряжения голосом. – Это было… недоразумение, и я о нем уже не вспоминаю. Мы хотим начать новую совместную жизнь с благословения людей, которых любим. Пожалуйста, неужели вы не пожелаете нам счастья?

– Нет, не могу, – покачал головой Вэнстоун, и Коннор не мог не отдать должное его прямоте. – Но могу дать совет, хотя сомневаюсь, что ты воспользуешься им: найди сегодня же юриста и аннулируй этот брак. – Софи только страдальчески взглянула на него, и он наконец снизошел до того, что вышел из-за стола и даже сел на его краешек, сцепив пальцы на колене. – Что вы собираетесь делать? – раздраженно спросил он Коннора. – Будете работать или жить на деньги моей племянницы?

Софи собралась было ответить, но Коннор жестом остановил ее.

– Я еще не решил, – с вызовом ответил он, и Вэнстоун фыркнул. – У меня университетское образование. Три года я изучал юриспруденцию, работал помощником адвоката; через два года я буду иметь право держать экзамен название адвоката. Деньги моей жены – это и мои деньги, – воинственно говорил Коннор, – и если я решу воспользоваться какой-то их частью, чтобы закончить образование, я так и сделаю. Я говорю все это ради Софи. Вас же, полагаю, это не касается.

Вэнстоун нахмурил брови и, ничего не ответив, стал поглаживать серебряные кончики усов. Это лишь подстегнуло Коннора.

– Для меня неважно, признаете вы меня или нет, но…

– Не признаю.

– Но Софи просила вашего благословения. Она хочет его получить. Для нее это важно. Так можете вы благословить ее?

После долгой паузы Вэнстоун ответил:

– Нет.

Софи опустила голову, чтобы скрыть навернувшиеся слезы.

– Но могу выразить свои пожелания. Софи, надеюсь, ты будешь счастлива. Прости, но вынужден сказать, что я в этом сомневаюсь. Думаю, придет время, когда тебе понадобится моя помощь. Я сделаю все, что будет в моих силах, и обещаю, что очень постараюсь не напоминать, что я был прав.

Софи попыталась улыбнуться.

– Благодарю вас хотя бы за это. – Она стискивала пальцы, беспомощно оглядывалась, словно ища предлог задержаться в кабинете. Ей не хотелось уходить, добившись столь малого, но Вэнстоун не делал попыток помочь ей. – Что ж, – обреченно сказала она и неуверенно подошла к нему. Он встал и подставил ей щеку для поцелуя. На Коннора он лишь взглянул и не подал руку на прощанье.

Направляясь к выходу, Коннор размышлял, что им сегодня дважды повезло: во-первых, никто никого не ударил, и, во-вторых, не пришлось разговаривать с Онорией. Большая удача.

Но события этого утра еще не кончились. Едва служанка закрыла за ними дверь, как Софи неожиданно пробормотала: «О господи!» и – повернулась спиной к улице.

– Что случилось? – спросил Коннор встревоженно. От железной калитки к ним по дорожке важно шагал Роберт Кродди.

– Он знает.

– Что знает?

– О ребенке.

– Как он может знать?

– Я сказала ему.

– Ты… – он не успел договорить. Она рассказала этому… болвану об их ребенке? Он не мог поверить.

– Так ты все-таки вернулся, – хмыкнул Кродди и остановился, загораживая им дорогу. Он гляделся щеголем: в визитке, шелковом галстуке и цилиндре, явно стараясь заставить всех забыть свое неджентльменское происхождение. – Не думал, что у вас хватит наглости вновь показаться здесь, Пендарвис. Он надоедает тебе, Софи?

Она рассмеялась почти в истерике.

– Нет. Он…

Не дав ей договорить, Коннор шагнул вперед. С него было достаточно.

– Это ты надоедаешь мне, – мрачно сказал он, идя грудью на Кродди и вынуждая его отступать. – Прочь с дороги, торгаш, от тебя пивом разит. И держись подальше от моей жены.

– Жены? – Кродди в изумлении посмотрел через плечо Коннора на Софи. И тут он сделал роковую ошибку: засмеялся.

Его квадратный подбородок являл собой слишком соблазнительную мишень, и Коннор с наслаждением впечатал в него свой кулак. Да с такой силой, что удар отозвался болью в руке. Он видел, как Кродди отлетел назад, перебирая ногами, и шлепнулся задом на землю.

– Не надо! – закричала Софи, пытаясь схватить Коннора за руку. С улицы через калитку на них, разинув рты, пялились мужчина и женщина; другие прохожие тоже останавливались посмотреть, что происходит. Кродди не собирался вступать в драку; он сидел на каменных плитах дорожки, держась за челюсть; его глаза словно остекленели. Софи пошла было к нему, но Коннор схватил ее за руку, обошел Кродди, и они оказались на улице.

Не обращая внимания на зевак, он усадил Софи в коляску, запряженную пони, и вспрыгнул на сиденье рядом с ней. Она оглянулась на Кродди, но тут Коннор дернул вожжи, пони резво взял с места, и ей пришлось ухватиться за сиденье, чтобы не вылететь на мостовую.

53
{"b":"335","o":1}