ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Пфф!

– Почему человек, унаследовавший отцовский особняк, непременно должен быть лучшим законодателем, чем тот, кто зарабатывает на жизнь, строя такие особняки? Что касается меня, то я предпочел бы видеть в палате общин умных людей, а не бездельников. – Кродди многозначительно фыркнул. – Если мы выбираем себе архитектора, или генерала, или капитана корабля по его профессиональным достоинствам, почему не избирать законодателями людей, которые способны создавать закон? Я утверждаю, что таких людей можно найти где угодно, и среди людей с достатком, и без такового.

– Уверен, вас бы это устроило, будь это так. И даже очень устроило.

– Джентльмены, прошу…

– Вы на что-то намекаете? – холодно спросил Коннор, медленно ставя на стол бокал.

– Я ни на что не намекаю. Я говорю то, что знает каждый из присутствующих, – вы преодолели имущественный барьер благодаря вашей жене.

– Роберт!..

– И вряд ли я единственный, кто считает, что вы и женились на ней ради этого.

Коннор вскочил, отшвырнул стул, который ударился о стену, не в силах сдерживать обуявшие его эмоции. Другие тоже оказались на ногах. Поднялся и Кродди – стиснув кулаки и выставив вперед подбородок. Себастьян Верлен встал между ними, спиной к Кродди. «Спокойно», – тихо сказал он Коннору и медленно и твердо сжал его руку. Решительность в его строгом взгляде достаточно охладила пыл Коннора, чтобы желание разбить Кродди нос стало менее жгучим, чем секунду назад.

– Думаю, пора нам присоединиться к дамам, как вы считаете? – предложил Ноултон хозяину. Вэнстоун изящно поднялся и повел гостей из комнаты.

«Черт бы вас всех подрал», – выругался про себя Коннор, беря стакан с бренди с подноса, который поднес ему один из вездесущих слуг Вэнстоуна. Софи с другого конца комнаты старалась поймать его взгляд. Но он, раз посмотрев на ее обеспокоенное лицо, избегал встречаться с ней глазами. Она всегда могла понять, когда с ним творилось что-то неладное, и Кон представлял себе, какой угрюмый сейчас у него вид. Пусть подождет, пока он не расскажет ей, как Роберт Кродди едва не довел его до бешенства в первой схватке в столовой. Ей это понравится. В три обжигающих глотка он осушил стакан и, когда мимо проходил слуга с подносом, потянулся за другим. Ублюдки!

Дамы вели беседу об опере, но ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, о чем идет речь. Его смутили названия «Лукреция Борджиа», «Марта» и «Норма», но когда кто-то произнес: «Женитьба Фигаро», тут ему все стало ясно. Себастьян Верлен с удовольствием принял участие в беседе; оказалось, он был большим любителем оперы.

– Были вы на «Риголетто»? – без задней мысли спросил он Коннора, стоявшего рядом.

– К сожалению, нет.

– Я был на премьере в Венеции лет семь назад. Восхитительно. Вы знаете Верди: «Травиата», «Трубадур»?

Коннор покачал головой.

– Я плохо знаю оперу.

Его услышал Кродди.

– В самом деле? Что же вы тогда делаете, бывая в Лондоне? – спросил он с невинным видом, словно забыл, что пять минут назад они едва не подрались.

Коннор весь подобрался. Будь он проклят, если солжет.

– По правде говоря, я никогда не был в Лондоне.

В комнате воцарилась звенящая тишина.

– Господи! – произнесла после невыносимо затянувшейся паузы Лили Гесселиус, ветреная жена доктора.

– Я была там лишь однажды, – мягко сказала добросердечная миссис Карнок.

– Вы не много потеряли, – доброжелательно поддержал ее преподобный Моррелл.

Коннор почувствовал, как его лицо багровеет. Он с болью отметил, как напряглась Софи, силясь разглядеть что-то несуществующее на дне бокала с шерри.

Кродди вскинул голову и переглянулся с Фолкнером. Они нашли, что искали, – брешь в защите противника.

– Но я думал, вы учились в университете, – с притворным удивлением сказал Кродди.

– Если вы имеете в виду Оксфорд или Кембридж, то, боюсь, разочарую вас.

– Тогда где же, разрешите узнать?

– Я посещал Рабочий университетский колледж Брюса Пеннона в Манчестере. – Реакция была известна заранее. Одно упоминание о Манчестере, центре пролетарского радикализма в последние пятьдесят лет, заставило нежные буржуазные сердца испуганно забиться.

– Я и не знал, что существует такой колледж, – задумчиво проговорил Вэнстоун.

– Я слышал о нем, – сказал Кродди, с трудом скрывая ликование. – Он уже закрыт, не так ли?

Коннор медленно кивнул.

– Да, – ответил он, потом решился и не без вызова добавил:

– Я учился там на стипендию.

– О, конечно!

– Потому что моя семья не имела возможности платить за мою учебу. Мой отец работал на руднике шахтером. Как и все мои братья, что хуже всего, мистер Кродди.

Прежняя неловкая тишина была ничто по сравнению с той, что повисла сейчас. Все, кроме Кродди, отвели глаза. Даже когда Энни Моррелл, спасая положение, завела разговор на другую тему, Софи продолжала с особым вниманием разглядывать рисунок на своем лаковом веере. Но заставить исчезнуть предательские алые пятна со своих щек она была бессильна. Ей было неловко за него. Стыдно. Посмотри на меня, мысленно приказал он ей, когда вокруг вновь возобновилась непринужденная пустая болтовня. Но она даже не шевельнулась.

В груди Коннора разгорался огонь; так, прожженный искрой, вспыхивает сухой лист бумаги. До сих пор он думал, что она поддерживает его: Коннор и Софи против всего света, вместе. Какой он был дурак! Понадобилось совсем немного, чтобы она отмежевалась от него. Да и была ли она когда-нибудь его союзницей?

А может, это бренди распаляет его обиду? Коннор увидел, что Софи смеется, слушая, что дядя говорит ей на ухо. Коннор подошел к столу с напитками и наполнил себе высокий стакан.

Он расхаживал среди гостей, которые разбились на маленькие группки и оживленно болтали, но не присоединялся ни к одной. Софи нашла его, погруженного в раздумья, у окна, за которым чернел поздний вечер.

– Ты слишком много пьешь, – тихо сказала она, стоя спиной к залу и еле шевеля губами.

– Ты так считаешь? – Он посмотрел на свой стакан, в котором коньяка осталось на донышке, залпом допил его, прежде чем она успела забрать стакан, и с преувеличенным удовольствием причмокнул. То, как нервно передернулось его лицо, немного улучшило ее настроение.

– Боюсь, я вновь тебя смущаю, дорогая, не так ли?

– Говори потише, – зашипела она, стараясь загородить его собой от любопытных глаз, – Что с тобой происходит? Почему ты так много пьешь?

– Не знаю. – Он со стуком поставил пустой стакан. – Это, конечно, ни черта не поможет. Софи, мы уходим.

– Что? Нет, это невозможно… слишком рано!

– Я сказал: мы уходим, – угрюмо повторил Коннор.

– Но мы не можем взять и уйти, это неприлично.

– Тогда оставайся, я уйду один.

Он достаточно выпил для того, чтобы паника, вспыхнувшая в ее глазах, показалась ему смешной. Отстранив ее, он направился к двери. «Рад был встрече с вами», – сказал он, проходя мимо Ноултона, вздрогнувшего от неожиданности, и крепко пожал ему руку. Онория была хозяйкой вечера, поэтому он подошел к ней, сидевшей в двойном кресле с женой доктора, проговорил: «Благодарю за ужин», и зашагал дальше.

– Коннор! – если возможно кричать шепотом, то Софи крикнула именно так. Он услышал позади ее шаги. Выйдя за ним в холл, она схватила его за пиджак, чтобы остановить.

– Так ты идешь? – спросил Кон, прежде чем она успела открыть рот.

По ее глазам видно было, какая в ней происходит борьба. Наконец Софи решила бросить ему вызов.

– Нет.

– Тогда оставайся со своими дружками, раз они тебе важнее собственного мужа. Оставайся здесь всю ночь, почему бы и нет? Уверен, дядя рад будет приютить тебя. Вы с Онорией можете спать вместе. – Он круто повернулся на каблуках и зашагал прочь. Удивленный дворецкий издали увидел его и стал открывать дверь, но Коннор, не дождавшись, оттолкнул его.

Холодный влажный ветер слегка привел его в чувство. Он свернул на мощеную дорожку. В дверях показалась Софи, и ее золотистые волосы, освещенные сзади, полыхали как нимб.

70
{"b":"335","o":1}