ЛитМир - Электронная Библиотека

Теперь все ясно. А она-то, дурища, еще надеялась, что он обрадуется и захочет, чтобы все узнали про их любовь. Значит, Ричард относится к ней совсем не так, как она к нему.

Она его любит.

А для него она всего лишь работа. Очередное поручение босса.

— Хорошо.

— Мы ему обо всем расскажем. Только не сегодня. Сначала мне нужно поговорить с Артуром.

Моника накинула сумочку на плечо и собрала все свои пакеты с покупками.

— Куда ты?

— Домой.

Он нахмурился, словно хотел возразить.

— Оставь вещи. Я их тебе потом завезу. Она грустно улыбнулась. Интересно, а что сделал бы Ричард, скажи она, что под «домом» подразумевает вовсе не квартиру дяди Микеле?

Глава 17

— Есть разговор, — сказал Рик Артуру, как только они проводили Кэтрин до двери ее квартиры.

— А я сразу понял, Рики, что у тебя не все слава Богу. — Артур отодвинул сиденье и устроился поудобнее, — Только, боюсь, в данный момент собеседник из меня хреновый. После такого перелета башка плоховато варит. Ты уж извини, старик. Ну, что там у тебя стряслось?

— Арти, у меня к тебе всего один вопрос. Какого черта твой отец решил, будто я голубой? — сказал Рик и покосился на приятеля.

Тот вытаращил глаза.

— Понятия не имею, с чего он это взял.

— Говорит, ты ему сказал. Артур нервно хохотнул.

— Ничего подобного.

Рик сразу узнал этот виноватый смешок, но не стал обвинять Артура во лжи, решив, что разумнее подождать, пока тот созреет и выдаст свою версию. К тому же он и сам не в лучшем виде, а выяснять отношения за рулем последнее дело.

Весь день его мучили сомнения и угрызения совести. Что до слуха относительно его голубизны, то, откровенно говоря, это его не слишком волновало. Напротив — отвлекало от более серьезных проблем. Что ни говори, а он на самом деле попрал доверие Микеле. Сознавать это ему было тяжко.

С тех пор как Рик познакомился с семейством Террачини — через неделю, после того, как его мать начала на них работать, — он стремился стать своим для этого дружного клана. Рик очень любил свою мать, и они были близки по духу, однако ему всегда не хватало атмосферы большой и дружной семьи.

Мужчины обсуждали бейсбол и политику и откалывали такие шуточки, которые Рик не мог пересказать матери. В праздничные дни, когда за столом собиралась вся семья, было шумно и весело. Обед длился не один час: все шутили, подтрунивали друг над другом, обсуждали новости и строили планы на будущее… Рику всегда хотелось приобщиться к такой жизни.

Когда ему предложили место директора по реализации в компании «Вина Террачини», он долго не мог прийти в себя от радости. Наконец-то ему удалось приблизиться к семье. Хотя бы в определенной степени. Однако он никогда не станет для них своим: ведь он не Террачини. И с годами Рик примирился с тем, что всегда останется для них чужаком.

И вот в его жизнь вошла Моника.

Умная, дерзкая, красивая… Это несправедливо, что ее никто не воспринимает всерьез. А тем более ее родные. И хотя Рику меньше всего хотелось портить отношения с Микеле, тем паче противостоять всей семье, но он не может оставаться в стороне и молча с ними соглашаться.

Да, у него было искушение промолчать и посмотреть, как будут развиваться события. Моника вполне способна сама за себя постоять. Отваги ей не занимать. Но ей нужен кто-то для поддержки. А кто, как не он, должен прийти ей на помощь?

Черт!

Судьба сыграла с ним злую шутку: Микеле оказал ему доверие, поручив заботиться о Монике, а он влюбился в нее и не сумел оправдать этого доверия. А ведь Микеле мог поручить ее своему сыну.

Рик проморгал светофор и, заметив его в последний момент, резко надавил на педаль тормоза. И внезапно все понял.

— Ты меня слушаешь? Я тебе сейчас все объясню. Дело в том, что… — Артур уперся ладонями в приборный щиток. — Рик, ты что, не видел этот «мерс»? Хочешь убить нас?

— Не нас, а тебя! — Рик резко крутанул руль и остановил машину у обочины. — Ну ты и сволочь! Сказал отцу, что я голубой, только для того, чтобы не возиться с Моникой?

Артур вздохнул и, почесав подбородок, буркнул:

— Не совсем так.

— А как? Я весь внимание.

— Рик, пойми, я собирался в отпуск. Мы с Кэтрин мечтали о круизе полгода, а тут заявляется милая кузина и все планы коту под хвост? Нет, это уже слишком.

— И ты предложил мою кандидатуру.

— Да. Рик, я понимаю, что сглупил.

— Но, поскольку я не член семьи, Микеле не согласился.

Артур поерзал и опустил окно — не потому, что ему было душно, а чтобы чем-то занять руки. Он знал, как Рик переживает из-за своего двойственного положения в компании. Они никогда не обсуждали это, но он не мог не знать.

— Да не обращай ты на отца внимания! Ты что, его не знаешь?

— Значит, ты солгал просто из желания отвязаться от Моники?

Артур прикрыл глаза и, откинув голову на подголовник, виноватым голосом произнес:

— Просто у меня вместо головы задница. Да я вообще не думал! Представил себе, что круиз накрывается медным тазом, ну и… Я… Рик, прости меня. А с отцом я все улажу, честное слово!

Рик понуро покачал головой и снова вырулил на дорогу. А может, он раздувает из мухи слона? Хотя они с Артуром дружат столько лет, что ему и в голову не могло прийти, что тот способен на такие «шутки».

Дружат? Разве их отношения можно назвать дружбой? Почему Рик на протяжении многих лет закрывал глаза на лень Артура и выполнял за него его работу? По дружбе или потому что очень хотел стать своим?

Было горько и унизительно думать, что он столько лет продавался — как девка. Хотя «продавался», пожалуй, слишком сильно сказано, но… Черт, ну просто голова идет кругом! Ладно, продавался не продавался, не суть важно. Монику он подставлять не намерен. И сделает все, чтобы она заняла достойное место в семейном бизнесе.

Даже если ему самому придется уйти из компании.

— Рик, признаюсь, я поступил отвратительно. И приношу свои извинения. — Артур с шумом перевел дыхание. — А с отцом я все улажу. Куда это мы едем?

— К твоему отцу.

— Приятель, я понимаю твое состоянием и тебя не виню. Я вел себя как последний кретин и, поверь, чувствую себя отвратно. Может, поговорим с ним завтра утром?

— Арти, если честно, то мне глубоко наплевать, что думает обо мне твой отец. Пусть я гомик или транссексуал, мне по барабану. Мы должны срочно поговорить с ним о Монике.

— О Монике? А в чем дело?

Вот сейчас он и проверит, какова их дружба. Да, Артур поддержал Рика, когда у него скоропостижно скончалась мать, но вообще-то этот парень крайне редко делает что-то из любви к ближнему. Больше всего на свете он любит самого себя.

— Дело в том, что она хочет работать в компании. Моника слишком умна, чтобы целыми днями торчать дома и заботиться лишь о том, что приготовить мужу на обед.

— А, по-моему, ты не прав. Уверяю тебя: большинство женщин мечтают сидеть дома и заботиться о том, что приготовить мужу на обед.

— Не сомневаюсь. Только Моника совсем другая.

— Ну, это ее проблема.

— Тебе виднее. Только такую проблему ей одной не решить. Учитывая неандертальские замашки вашей семьи. И мы должны ей помочь.

— Мы? И как это прикажешь понимать? — Артур бросил на него задумчивый взгляд. — Ты-то здесь при чем? Зачем тебе лезть в это дело?

— Потому что Моника очень толковая и компания от нее только выгадает.

— А еще почему?

Рик молча смотрел вперед на беспрерывную вереницу стоп-сигналов и терзался сомнениями. Выворачивать душу наизнанку перед Артуром не хотелось. Его отношение к Монике слишком личное… Хотя какого черта?! Все равно рано или поздно все обо всем узнают.

— Потому что я ее люблю, вот почему.

Моника засунула красное платье в пакет — туда же, куда отправила черное платье, которое купила сегодня утром, — и отложила в сторонку, чтобы отдать в благотворительный фонд. Потом подумала и, вытащив оба из мешка, запихнула в мешок для мусора. Вот там им и место! Она вспомнила, как на нее пялились в клубе эти придурки мужчины, когда она надела красное платье.

42
{"b":"3351","o":1}