ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Суд: Мистер Гинзберг, считаете ли вы, что эта книга непристойна?

Гинзберг: Нет, право же, нет, сэр.

Суд: Что ж, удивились бы вы, если бы сам автор допустил, что она непристойна и непременно должна быть непристойной для того, чтобы отразить его мысли и впечатления?

Гинзберг: Фраза, на которую вы ссылаетесь…

Суд: Да, она находится на стр. XII Введения: «Поскольку «Голый завтрак» затрагивает эту проблему здоровья, он, естественно, жесток, непристоен и внушает отвращение. Болезнь зачастую омерзительна, не для слабых желудков».

Гинзберг: Да, он это сказал. Я не думаю, что он намеренно делает книгу непристойной в правовом смысле, даже непристойной с собственной точки зрения либо с точки зрения благожелательного читателя. Ведь он касается жизненно важных и очень страшных вопросов.

Суд: Как по-вашему, что он имеет в виду, говоря: «Завтрак, как всегда, голый»? Вы не возражаете против подобных вопросов?

Де Грациа: Нет, ваша честь.

Гинзберг: Кажется, эта фраза встречается там, где говорится о смертной казни.

Суд: А где говорится о смертной казни?

Гинзберг: Здесь же.

Суд: В предисловии, точнее – во введении?

Гинзберг: В одном из абзацев той же страницы: «Пускай они увидят, что находится на конце этой длинной газетной ложки».

Суд: Что такое «газетная ложка»?

Гинзберг: Нам преподносят на блюдечке, нас пичкают, кормят с ложечки новостями о смертях, о смертных приговорах и казнях.

Суд: Он употребляет выражение «газетная ложка»?

Гинзберг: Да.

Суд: На какой странице?

Гинзберг: На той же странице XII, с которой вы зачитывали: «Поскольку «Голый завтрак» затрагивает эту проблему здоровья…» – в конце следующего абзаца, начинающегося словами: «Определенные эпизоды книги…», написано: «Пускай они увидят, что находится на конце этой длинной газетной ложки».

Суд: Вы считаете, что название «Голый завтрак» связано со смертной казнью?

Гинзберг: Нет, нет. Оно связано с обнаженностью видения, со способностью видеть ясно, не обращая внимания на маску лицемерия и обмана, видеть сквозь эту маску.

Суд: Такова ваша интерпретация названия?

Гинзберг: Да.

Суд: Или смысла названия?

Гинзберг: Слова «голый» в названии. А «завтрак» – это, должно быть, пиршество, составленное из всей этой голой осведомленности.

Суд: Хорошо.

Де Грациа: Говоря об идеях, которые вы обнаружили в книге, вы упомянули идею контроля и проблемы, сопутствующие контролю личности над личностью, учреждения над личностью. Связано ли все это с пагубным пристрастием к контролю или с введенным в книге термином «контроломан»?

О: Да. Концепция пагубного пристрастия служит для того, чтобы показать, пользуясь термином Берроуза, «контроломанов» – тех, кто приручает, и тех, кого приручают. И все это сводится к сексуальному, политическому и социальному контролю над людьми. На стр. 21 перед нами возникает портрет доктора Бенвея, который характеризуется как очень хороший специалист и всесторонне образованный, сведущий в технологии контроломан. Это и есть человек, который в данном случае пристрастен к контролю и промывке мозгов целых социальных групп. Он представляет собой нечто вроде… это, в каком-то смысле, пародия на умелого, энергичного современного бюрократа. Кроме того, на страницах, которые следуют за стр. 21, и далее, на протяжении всей книги, в Свободии и в следующих разделах, автором даны почти научные описания способов массовой промывки мозгов и массового контроля, а также представлены теории современных диктатур, теории современных полицейских государств, высказывается предположение об использовании как наркотиков, так и электрошока… где-то говорится и о нервно-паралитических газах.

В: Когда автор высказывает подобные предположения, он эти вещи рекомендует или же, наоборот, – считает ужасными?

О: Думаю, он немногословно, сатирически анализирует их и представляет доказательства подобной деятельности в нашей современной культуре, а иногда и переносит их в жанре научной фантастики в кошмарное будущее, которое может ждать нас в том случае, если контроломаны одержат верх.

Суд: Мистер Гинзберг, эта книга перед вами?

Гинзберг: Да, у меня есть экземпляр, сэр.

Суд: Не откроете ли вы стр. XIV Предисловия?

Гинзберг: Введения?

Суд: Да. Третий абзац: «А некоторые из нас тащатся от Других Вещей, причем совершенно открыто, ведь я люблю видеть, что я ем, и наоборот, mutatis mutandis, как уж обернется дело. Биллова Комната для Голого Завтрака… Спешите видеть… Хороша для молодых и старых, людей и скотов. Нет ничего лучше капельки змеиного жира, чтоб смазать колеса и запустить балаган, старина. На чьей ты стороне? Заморо-ДЗЕН-ного Гидравлика? Или хочешь взглянуть на все вместе с Честным Биллом?»

Так есть ли какая-то связь между тем, что здесь сказано, и названием? И если есть, то как вы ее понимаете?

О: Думаю, здесь он приглашает в свою книгу как в Комнату для «Голого завтрака» Билла Берроуза, так что «спешите видеть», зайдите, оглядитесь. Вот товары, которые он предлагает, или – вот идеи, которые он предлагает. И делает он это в разухабистом стиле ярмарочного зазывалы – говорит о «змеином жире» и «хороша для молодых и старых, людей и скотов». Товары, которые он предлагает в этом абзаце, идеи, на которые он ссылается, – это идеи, выраженные в следующем абзаце: проблемой мирового здравоохранения номер один и является, по его мнению, та самая тенденция… тенденция к тому, что в механизированной цивилизации небольшая группа людей стремится захватить контроль, практически неограниченную власть.

Суд: Вы бы даже отдаленно не стали ассоциировать название с теми эпизодами книги, в которых изображены противоестественные поступки?

Гинзберг: Почему же, и с этими эпизодами стал бы. Описанные противоестественные поступки – это отчасти проявление того же контроля.

Суд: Можно ли в таком случае утверждать, что название связано с описанным в начале книги человеком, который ест поданные на тарелке испражнения?

Гинзберг: Нет, столь буквальная ассоциация мне в голову не приходила.

Суд: Ну а что бы вы сказали теперь?

Гинзберг: Я уверен, что можно было бы учесть и это. Конечно, это тоже можно учесть. Думаю, в названии приемлемы все уровни.

Де Грациа: Затрагиваются ли в книге проблемы, касающиеся современных или будущих политических партий, нечто в духе Г. Дж. Уэллса или Кафки?

О: Да.

* * *

В: Итак, вернемся к вопросу, который я задал и на который вы начали отвечать, к вопросу, касающемуся политических партий, или воображаемых политических партий, или политических партий, перенесенных в будущее… Не могли бы вы назвать нам некоторые партии, описанные в «Голом завтраке»?

О: Конечно. Начиная со стр. 144, а может, стр. 165 или 169, дано полное и очень подробное описание примерно четырех воображаемых политических партий. В этом и состоит политическое содержание книги, и я считаю, что это в конечном счете и есть одна из самых интересных ее частей, по крайней мере самая важная.

Суд: Есть ли там консервативная партия?

Гинзберг: Да, даже две.

Суд: Укажите их, пожалуйста.

Гинзберг: Все зависит от того, что определять словом «консервативная». Если вам нужна консервативная партия, заслуживающая уважения, назову фактуалистов. Это люди, выступающие против возможного в будущем контроля со стороны полицейского государства. Они предупреждают об угрозе тотального контроля, контроля над народом, как в случае с доктором Бенвеем. В каком-то смысле они занимают крайне антигосударственную позицию, точнее – выступают против деградирующего государства.

4
{"b":"3356","o":1}