ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Внешность Тоби – лучше и не придумаешь. Пустые голубые глаза, светлые волосы и моряцкая одежда: это может быть кто угодно, но только не сосредоточенный и целенаправленный убийца.

Он часто останавливается, сверяется с картой города, которую потом никак не может сложить, поэтому просто сминает и запихивает протестующую бумагу в карман. Самый обыкновенный звездный морячок без мозгов в голове.

Он чувствует на себе взгляды осведомителей – прощупывающие, злобные, но ничего не подозревающие. В этих взглядах – только презрение к несчастному, вынужденному зарабатывать на жизнь своими руками. Одри роняет карту, нагибается, чтобы поднять ее и, вытащив из стены фальшивый кирпич, подбирает оружие. Он так и чувствует пристальный взгляд осведомителя на своей заднице.

– Не жопа, а просто персик! Должно быть без работы не простаивает.

С балкона свешивается старая итальянская гарпия:

– Ха-ха-ха, maricon [53].

У него в руках курносый револьвер 38-го калибра с отравленными пулями. Он осматривается, краснеет, потом открывает дверь магазина и входит внутрь.

Человек за прилавком вперивает в него взгляд. Одри пятится и стягивает шапку. Взгляд продавца горит ненавистью и презрением.

– Чё надо?

Одри держит шапку за козырек, двигаясь к прилавку, пока до цели не остается менее двух футов. Мягким скользящим движением он выхватывает пистолет из-за пояса и прячет его под хлопчатобумажной подкладкой шапки.

Ничего не выражающее лицо Тоби стареет и съеживается, от улыбки Одри глаза на итальянском лице загораются, как кометы. Понимание, затем – мгновенный ужас, вспыхивают у него в глазах, когда до него, наконец, доходит, что происходит; и что до ружья ему уже не дотянуться.

Одри трижды стреляет через шапку – глухие хлопки, как выхлопная труба старого драндулета во время снегопада. Человек складывается пополам и падает на бок. Его глаза гаснут.

Одри перегибается через прилавок и берет блок сигарет. Он выходит наружу, растерянно озирается по сторонам и уходит.

В прачечной старый китаец гладит рубашку. Он кивком указывает вглубь помещения. Через заднюю дверь Одри выходит в аллею, ведущую к солнцу.

Прогулка на край света

Одри идет по аллее, залитой солнечным светом. Впереди видны укутанные туманом горы, ярко раскрашенные прилавки с едой, столы под большими зонтиками, официанты в униформе. Похоже на маленький швейцарский курорт.

Он прошел мимо мраморной улитки, бронзовой лягушки и бобра. Отделенные от прохожих невидимым барьером, на них в заученных позах разлеглись четырнадцатилетние мальчишки – они ели мороженное и разглядывали друг друга.

Поодаль, перед магазином одежды, с тем же безразличием на лицах мальчики в ковбойских сапогах, джинсах и стетсоновских шляпах позировали с таким видом, словно разыгрывали какую-то вечную шараду. Мальчик со светлыми, почти белыми волосами сидел на каменном мосту и болтал ногами.

Одри свернул в мощеный дворик, и внезапно воздух вокруг стал тяжелым и душным от тропической жары. Юноши, одетые по моде восемнадцатого века, сидели в тростниковых креслах и потягивали ромовый пунш. Они непристойными медленными движениями поглаживали ручки своих пистолетов, заткнутых за пояс, и вообще, вид у них был самый что ни на есть испорченный и развязный.

Частный детектив разговаривает с барменом.

– Что вы делали в «Тропико» у Билла Грея?

Это старый вестерн, а Клем Снайд – легендарный стрелок. В баре висит тяжелый аромат порохового дыма, запах потрохов, крови и чили. Стены и крыша чуть ли не падают внутрь.

С юго-востока налетает сладкий сухой ветерок. Одри занят последними покупками. Почти такая же телега уже готова для Миистера: как только он усядется на козлы рядом с мальчиком, они сразу тронутся в путь – по дороге, где на солнце сверкают кристаллы кварца. Впереди – гора, укутанная туманом, за спиной – небо, расцвеченное оранжевым и пурпурным.

Кажется, он заснул на ходу – такое бывает, от космических полетов. Ходишь, разговариваешь, занимаешься всякими делами, а сам спишь крепким сном, и живешь во сне. Сны вбирают в себя детали окружающей реальности, так что на стены не натыкаешься. Просто видишь их по-другому.

За какую долю секунды рядом с ним оказывается уличный оборвыш. Одри бросает на него взгляд – один из тех малорослых юнцов, крепкий и быстрый, как котенок.

Мальчик устремляется вперед, показывая ему дорогу сквозь зеркала и стены, сквозь магазины и писсуары, расположенные на площадях, где полным ходом идут уличные представления: менестрели, барабаны, лютни, трубы, цитры, акробаты, глотатели огня, жонглеры, заклинатели змей – все сливается воедино.

Одри идет очень быстро, чтобы не отставать от мальчишки, идущего «походкой мага». Он пробегает мимо сцены, на которой несколько мальчиков изображают совокупления животных – котов, лис, лемуров и коней. Они хрипят, скулят, рычат и фыркают. Зрители катаются по земле от смеха.

Одри поражает разнообразие одеяний и рас, мелькающих перед ним, словно в окне поезда: монголы в войлочных сапогах, денди восемнадцатого века в шелковых туфлях и лосинах, пираты с саблями и повязками на глазах, средневековые камзолы и гульфики, острый запах степной травы из старых вестернов, сапоги и кобуры, джеллабы и тоги, саронги и юноши, затянутые в прозрачную ткань, словно те, которых он видел в аллее – специально стояли там, демонстрируя себя … великолепные нубийцы, нагие, если не считать накидок из леопардовой шкуры и обуви из кожи гиппопотама… Мальчики в обтягивающих резиновых костюмах с гладкими, лишенными пор лицами, похожими на терракоту, покрытую бело-зеленой глазурью.

– Мальчики-лягушки из подземных рек, – бросает через плечо его провожатый.

Одри замечает, что у его поводыря – и большинства остальных – на поясе висит какой-то инструмент, вроде маленького ломика. По улице пробегает волна тревоги, актеры и музыканты собирают инструменты и принадлежности по мере того, как толпу облетает известие.

– ПАГ (Патруль Герувимов).

Люди ныряют в подворотни, исчезают в люках, открывая их при помощи того самого ломика, и скатываются вниз по лестницам в лабиринт тоннелей, куда полиция не рискует соваться. Одри следует за своим гидом по извилистому тоннелю, увертываясь от юнцов на роликовых коньках, самокатах и скейтбордах.

Там и сям тоннели оканчиваются пещерами, где в домах из кварца и сталактитов живут люди, а в чистых бассейнах плещется слепая рыба. Стальные винтовые лестницы ведут в турецкие бани, комнаты, жилые помещения и бордели. Туалеты переходят в рестораны и патио.

Вниз по веревочной лестнице – и вы в пыльном спортзале, где мальчики закрепляют навыки в обращении с различными видами оружия, в ожидании задания: Джерри и Булыжная Кровь Пу, Купидон Везувий, Дальфар, Джимми Ли и Катценджаммеры, кошкодавы – мы так немцев зовем. Все наваливаются и галдят, приветствуя Одри.

– Как у тебя прошло с Айтаем?

– Все на мази, сплошная веселуха… один вид этого вшивого умника, когда до него дошло… Черт, оно того стоило.

Одри замечает нескольких представителей маленького народца: они носятся вверх-вниз по веревкам, раскачиваются на кольцах с великим проворством. Он поражен, увидев у некоторых из них длинные цепкие хвосты и втягивающиеся когти на руках и ногах, позволяющие карабкаться по деревьям с ловкостью белок.

Пока он смотрит, один паренек срывается с тридцатифутовой высоты и приземляется на четыре конечности, как кошка. Остальные постоянно пытаются коснуться кого-нибудь из маленьких людей, но те не этого любят, увертываются от протянутых рук и щелкают маленькими острыми зубками.

Все они – тренированные убийцы, великолепно владеют ножом и удавкой, прыгают на свои жертвы с деревьев и крыш или залезают в недоступные с виду окна. Они также обучены обращаться с огнестрельным оружием: используют малюсенькие револьверы, стреляющие пульками, похожими на гвозди, и ружья, мечущие отравленные дротики на расстояние свыше двухсот ярдов.

вернуться

53

Педераст (исп.).

57
{"b":"3358","o":1}