ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но истинной причиной была БОЛЬ. Во вселенной, которую задавал и контролировал Ким, испытывавший патологическую одержимость устарелым огнестрельным оружием, Джо испытывал ужасную и неотступную боль. Его левый бок и левая рука казались ему наброшенным на плечо огненным плащом. Но с этой болью легко справлялся морфин. Другая же боль, боль душевная, оказалась не по зубам ни морфину, ни героину. Джо вернули из Страны Мертвых, вернули из ада. Любое движение, любой увиденный им предмет – все это причиняло ему мучительную боль.

Сейф, который взорвался у него перед лицом и чуть не убил его, находился в заброшенном Бог весть когда складском помещении. Древние ящики из-под апельсинов громоздились по углам… они выглядели так, словно их открывали консервным ножом. Джо носил взрыв с собой – запах горелых гнилых апельсинов, бездымного пороха и опаленного металла. Морщинистое, обезображенное лицо Джо, иссушенное адским пламенем, вырвавшимся наружу из расплавленного ядра проклятой планеты.

Покидая кладбище и насвистывая себе под нос мелодию песенки «Велосипед для двоих», Джо чувствовал себя великолепно. В первый раз за долгие годы боль покинула его. Это было лучше, чем укол морфина на четвертый день ломки. Убивая людей, Джо всегда испытывал некоторое облегчение, словно боль выплескивалась из него с каждым выстрелом. Но облегчение, которое он чувствовал в тот момент, было несопоставимо с обычным облегчением после убийства, потому что Ким был одной из основных причин боли, которая терзала Джо. Путь к свободе надо прокладывать выстрелами, думал Джо. Он знал, что боль еще вернется, но к тому времени он наверняка придумает какой-нибудь выход.

Он свернул на Плезант-стрит… деревья, лужайки и дома из красного кирпича. Улица была неожиданно пустынна. Даже собаки не лаяли. Только шум ветра в робкой листве тополей и журчание воды… Запах сгоревших листьев. Мальчишка в красном свитере проехал мимо на велосипеде и улыбнулся Джо.

Сейчас самое время притаиться и не высовываться наружу. Его будет не так-то легко найти, когда Бикфорд поймет, что все пошло не по плану, и начнет искать неизвестного игрока. Бикфорд, разумеется, знал о прошлом Джо, но считал его незначительной фигурой. Оружейник, всего лишь шашка, даже не пешка.

В течение столетий и тысячелетий Джо служил многим хозяевам – и многим богам, поскольку люди – не более, чем наместники богов. Он служил многим, но не почитал никого. «Они даже не знают, где какая кнопка и что случится, если на нее нажать! Только их пусти, так они сами себя тут же угробят!»

Джо Лудильщик, Кузнец, Повелитель Ключей и Замков, Времени и Пламени, Мастер Света и Звука, Техник. Он знает Как и он знает Когда. А на Зачем ему наплевать. Он сбежал уже со многих тонувших кораблей. «Да чтобы я выслушивал приказы от выпендривающегося педрилы с куриными мозгами? «Пусть деталями занимается Джо…» Он взял на себя слишком много. Впрочем, это с ними со всеми случается».

Надо пошевеливаться, пока не вмешались Бикфорд и компания и не заделали течь. Он знал только одного человека, который мог найти выход из человеческого тупика: Хассана-ибн-Саббаха, ХИС, Горного Старца. Но ХИСа подвергли такой блокаде, по сравнению с которой Врата Анубиса – всего лишь навесной замок из лавки старьевщика.

Джо понимал Кима так хорошо, что мог позволить себе избавиться от него, словно от части самого себя, которая по каким-то причинам бесполезна или неуместна в сложившейся ситуации. Он понимал попытки Кима преодолеть ограниченность собственной физической структуры, с которой тот никогда не мог смириться, при помощи ледяных, нечеловечески совершенных поз, безукоризненно выдерживаемых и доведенных до невыносимой отточенности. Джо отрицал позы как таковые, считая их чисто функциональным приемом, следовать которому можно, только если этого требует выполнение какой-нибудь рискованной задачи.

Самые простые повседневные дела причиняли Джо невыносимую боль: такие, например, как наведение порядка в мастерской, когда каждый предмет нужно было или положить на предназначенное ему место, или отнести в другую комнату, куда Джо переходил, покончив с первой, и продолжал там уборку тем же самым методом, пока в мастерской не оставалось ни одного предмета, к которому бы он не прикоснулся, а те предметы, которые в конце так и оставались неприкаянными, он складывал в отдельную кучу, которую он называл «Мюриэль» – некое высшее выражение хаотического беспорядка.

Постоянная боль была наказанием, которое Природа наложила на Джо за то, что он нарушил ее законы, восстав из мертвых. Единственным, что связывало Джо с жизнью, была его любовь к определенным видам животных. Собаки, завидев Джо, тотчас же начинали люто ненавидеть его, чувствуя в нем Чужака, но он научился становиться невидимым для собак; они были не в состоянии его заметить, потому что при первом же взгляде на него у них так начинали болеть глаза, что они забивались обратно в конуру.

Кошки же видели в нем друга. Они терлись о его ноги и мурлыкали, а еще он умел приручать ласок, скунсов и енотов. Он владел забытым искусством одомашнивания животных. Прикасаться к зверю надо отважно, но в то же время очень ласково. Он чувствовал в такие моменты, как его Ци (жизненная сила. – Прим. ред.)заполняет утерянную руку и животное выгибает спину, почувствовав фантомное прикосновение. Если же первое прикосновение не удавалось, тогда животное могло наброситься на человека с дьявольской яростью. Несколько человек погибли при попытках приручить тигрового кота, десятикилограммового дикого кота, который водится в Центральной Америке. Только те, кто не знают страха, могут позволить себе любимца, домашнего духа. А Джо уже нечего было бояться.

Легкий румянец скрывал его года и намекал на юность его обладателя. Он сбросил с себя капитализм, словно змея, меняющая кожу. Смена терминала. Купил билет, чтобы получить шанс из сортира. На час души… ибо Майк Чейз Джо знает из гнезда на его культе на пост президента, легкий румянец намекал на кучи идиотских законов включая Старика Бикфорда на свидание с катастрофой еще один утонул в азотистом дымке сгоревшей пленки быстрый точный Джо отсоединил еще один тупик. Только в железный ящик. Насвистывая на ходу выживание шахматной доски и расставленных на ней фигур. Представьте семь путей к сцене должны стать единым целым. На Кладбище остался только один человек – ХИС. Как может быть прорвана блокада и тупик одного дня?

Джо Мертвец принадлежит к избранному сорту преступников, известному как ПОП, Преступник От Природы, поскольку основным занятием подобного преступника является нарушение так называемых законов природы, которые навязаны вселенной физиками, химиками, математиками, биологами – в первую голову, благодаря монументальному мошенничеству, именуемому «причинно-следственной связью», которую необходимо заменить более перспективной концепцией «синхронности».

Обыкновенный преступник нарушает законы, написанные людьми. Законы, направленные против воровства и убийства, нарушаются ежесекундно. Но закон природы достаточно нарушить единожды. Для обыкновенного преступника нарушение закона – средство, а не цель: способ получить деньги, устранить источник опасности или раздражения. Для ПОП нарушение закона природы является целью, ибо после нарушения закон перестает существовать.

Обыкновенные преступники делятся на различные специальности в зависимости от своих пристрастий и способностей – по меньшей мере, когда-то делились. Многие виды уголовников старого пошиба теперь можно смело отнести к вымирающим. Ну вот, например, «мерфи». Сейчас, наверное, считай, никто и не знает, кто такой «мерфи». «Мерфи» – это псевдосутенер, который заманивает лохов в гости к несуществующей шлюхе, проживающей почему-то обязательно в доме без привратника и без замка на входной двери.

– Хочешь развлечься, приятель?

– Эээ, ну да, вроде того…

«Мерфи» звонит куда-то по телефону: все в порядке. Он подводит лоха к входу в подъезд жилого дома.

8
{"b":"3362","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Шантарам
Альдов выбор
Революция в голове. Как новые нервные клетки омолаживают мозг
Глоток мертвой воды
Моя судьба в твоих руках
Unfu*k yourself. Парься меньше, живи больше
Срок твоей нелюбви
Хроника Убийцы Короля. День второй. Страхи мудреца. Том 2
Прочь от одиночества