ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А что случилось? — спросил Хендерс.

— Джефферсон Уэйнрайт сделал мне предложение.

— Не может быть! И что же ты ему ответила?

— А что я должна была ответить?

— Это зависит от того, что ты думаешь о нем.

— Папа, скажи честно: хотел бы ты видеть его своим зятем?

— Если ты его выберешь, то и мне он будет по душе. Боже мой, да выбери ты хоть самого дьявола, я бы и тогда не протестовал.

— Прекрасно! Он действительно не так плох, как остальные? — воскликнула она со смехом.

— Я вовсе не имел в виду принизить его. По-моему, он весьма приятный парень. Он способен дать тебе все, а главное, может ввести тебя в круг людей, равных тебе, к которому ты принадлежишь по праву рождения. Ты не будешь вынуждена стыдиться его… В общем, все бы хорошо, да только мне не нравится его папаша.

— Да, его отец — и вправду препятствие, — согласилась она.

— Но ты его любишь? — переспросил отец.

— Не знаю. Я так ему и сказала. Он-то хочет, чтобы мы поженились еще до нашего отъезда на восток и чтобы все мы поехали вместе.

— Отличная идея — взять меня с собой в свой медовый месяц! Можете исключить меня, я не обижусь. Если другой мужчина собирается везти тебя на восток, то я, вероятно, могу и не ехать.

— Но я еще не собираюсь никуда с ним ехать. Я сказала ему, что дам ответ до нашего отбытия.

— Хорошая мысль — в том случае, если он действительно собирается жениться на тебе. А если это был минутный каприз? Тогда ты упустила свой шанс, — добродушно подшутил над дочерью Хендерс. — Впрочем, поговорим о другом претенденте, а именно о Холе. Мне кажется, что ветер дует скорее в его сторону? Я прав?

— Может быть, и прав. — Девушка усмехнулась. — Когда я с одним, мне нравится он, когда с другим — другой.

— А когда оба рядом с тобой, кто тебе нравится больше? Ты не задумывалась об этом?

— Задумывалась. Понимаешь, когда мы просто болтаем, то Хол всегда проигрывает Уэйнрайту. Но когда они сидят в седле, все совершенно иначе.

— Но люди проводят семейную жизнь отнюдь не в седле, — с юмором напомнил ей отец. Она вздохнула.

— Я в ужасном затруднении, папа. Знаю только одно — что выйду замуж либо за Хола Колби, либо за Джефферсона Уэйнрайта.

— Либо за кого-нибудь еще, — заметил Хендерс.

— Нет, больше ни за кого! — твердо заверила девушка.

Было уже далеко за полдень, и они повернули обратно, подбирая по пути небольшие стада коров, которых они отгоняли из каньонов и ущелий вниз, на равнину. Элиас Хендерс и Диана ехали на приличном расстоянии от бригадира и Уэйнрайта, когда Хендерс повернул назад и поднялся на вершину небольшого холма, чтобы бросить последний взгляд на местность — не ускользнуло ли от внимания какое-нибудь затерявшееся стадо? Диана находилась на расстоянии нескольких ярдов от него, когда он натянул вожжи. Было очень тихо. Коровы находились довольно далеко и медленно двигались вниз по долине. Слышалось лишь чавканье неподкованных копыт в рыхлом грунте да приглушенный скрип поношенного седла. Она приближалась к отцу.

Вдруг раздался треск ружейного выстрела, и лошадь Хендерса замерла как вкопанная, а затем рухнула наземь. Хендерс, однако, упал удачно и был невредим. Он сразу выхватил револьвер.

— Скачи отсюда, Ди! — окликнул он девушку. — Это индейцы! У тебя еще есть время, если ты отъедешь под прикрытием холма, а потом скачи во весь опор!

Она обернулась и посмотрела в сторону двух всадников за четверть мили от них — Колби и Уэйнрайта. Оба развернули лошадей и смотрели в ту сторону, откуда раздался выстрел. Она подумала, что с места, где они находятся, возможно, видны индейцы, недоступные пока ее взгляду.

Хол Колби пришпорил свою лошадь и стегал ее так, что она буквально полетела над землей по направлению к Диане. Уэйнрайт же заколебался, еще раз взглянул в сторону индейцев, а затем в обратном направлении — в сторону лагеря, находящегося на расстоянии пятнадцати миль. Внезапно он повернул свою лошадь и кинулся наутек.

В ее памяти промелькнули те взволнованные слова, которыми он утомлял ее уши накануне вечером: «Я тебя боготворю. Нет такой жертвы, которую я не принес бы охотно и радостно ради тебя и твоей семьи. Я бы умер за тебя, дорогая, — и благодарил Бога за эту возможность!» Ее губы скривились в презрительной усмешке, а глаза послали полный пренебрежения взгляд вслед удаляющейся фигуре Уэйнрайта.

Затем она вновь глянула на Колби. Как величествен он был в этот момент! Он вынул один из своих шестизарядных револьверов и теперь скакал не к холму, а прямо по направлению к индейцам. Исчезнув из поля зрения, он почти тут же вступил в перестрелку. Ей был слышен треск его револьвера, смешанный с выстрелами индейцев. И тут отец, на миг прервав огонь, обратился к ней:

— Боже мой, Ди, неужели ты еще здесь? Поспеши! У тебя есть немного времени, пока Хол обратил их в бегство, но они еще вернутся. Там их не менее дюжины. Скачи в лагерь за подмогой!

— Туда уже поскакал мистер Уэйнрайт, — сказала она. — Мы должны быть с тобой вместе всю жизнь. Чтобы привести помощь, не нужно двоих, а мой револьвер пригодится здесь, пока не прискачут парни. — И, несмотря на все протесты отца, она спешилась и подползла к нему.

За гребнем Диана видела Колби, скачущего к ним. Индейцы же группировались для преследования четвертью мили далее, окружая холм. На переднем плане валялся убитый краснокожий, а его лошадь, оставшаяся без всадника, убегала навстречу своим подругам.

Диана легла в нескольких футах от отца. Оба были готовы прикрыть отступление Колби, когда индейцы открыли дружный огонь.

— Хотел бы я иметь пару винтовок! — вздохнул Элиас Хендерс. — Будь у меня карабин тридцатого калибра, я бы и один продержался до приезда парней.

— Нам нужно продержаться всего час, папа. Я уверена, что парни успеют вовремя!

— Мы сделаем все, что можем, но, Ди… — Он сделал паузу, а когда продолжил, голос его чуть дрогнул: — Не дай взять себя живой, дорогая. Парни могут и опоздать. Уэйнрайт — никакой наездник, ему понадобится больше времени, чем любому из наших. Они-то загнали бы лошадь, но успели вовремя. Хорошо, если он застанет их. Но все дело в том, что в лагере в такое время может не быть никого, кроме повара, — вот чего я больше всего боюсь, моя девочка. Мы, конечно, сделаем все что можем. Скорее всего, мы спасемся, но если нет— помни, что я тебе сказал. Не дай им взять себя живой. Сбереги один выстрел. Ты поняла?

— Да, папа.

Колби, подгоняя лошадь шпорами и хлыстом, неожиданно выскочил на их сторону холма, резко осадил лошадь рядом с ними и спрыгнул с седла. Бедное животное упало набок в изнеможении. Колби выволок тело пыхтящей, задыхающейся лошади вперед, так, чтобы оно заслоняло собой Хендерсов, затем без единого слова приставил свой револьвер к лошадиному лбу и выстрелил между глаз.

Диана Хендерс испустила тяжелый, смятенный вздох. Неумолимый Колби повернулся теперь к ее собственному мустангу. Девушка закрыла глаза ладонями и сжала губы, чтобы сдержать рыдание. Мгновением позже раздался выстрел и звук падающего тела.

— Заползай за моего конягу, Ди, — приказал Колби. Он вцепился в тело ее мертвого мустанга, пытаясь подтащить его поближе к остальным, чтобы образовать треугольник из него и двух других мертвых лошадей. Получилось бы неплохое укрытие, наподобие окопа. Хендерс встал на колени и стал помогать Колби, в то время как Диана открыла огонь по приближающимся индейцам.

— Думаю, мы продержимся до прихода наших, — подбодрил бригадир. Он владел собой и был абсолютно хладнокровен — настолько же, насколько, вероятно, был хладнокровен Джефферсон Уэйнрайт в какой-нибудь бостонской гостиной. Даже прицеливаясь в полуголого орущего дикаря, Диана Хендерс думала об этом — и промахнулась. Она выстрелила еще раз. На этот раз индеец перестал вопить, схватился обеими руками за живот и свалился наземь. Да, Хол Колби мог бы научиться быть хладнокровным в бостонских гостиных. А вот сможет ли Джефферсон Уэйнрайт когда-нибудь стать хладнокровным среди дикарей в боевой раскраске, пронзительно кричащих и жаждущих его крови?

15
{"b":"3363","o":1}