ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она повернулась и лукаво взглянула на него. Действительно, он был весьма притягателен. Именно его облик и забавные мальчишеские манеры так привлекли ее поначалу. Ей нравилось то, что он, казалось, держится с ней искренне и открыто. Из всех известных ей мужчин (исключая, пожалуй, отца) он один умел быть ровным и самоуверенным в обращении с женщиной. Остальные были либо робкими и неуклюжими, либо грубыми и несдержанными, либо вообще немыми бревнами, как Бык. Впрочем, он выглядел единственным мужчиной на ранчо, не влюбленным в нее до умопомрачения.

— Поговорим о чем-нибудь другом, — заявила она.

— Есть ли для меня хоть какая-то надежда? — спросил Хол.

— Во всяком случае, люби меня и дальше, — шутливо подбодрила она его. — Мне нравится, когда меня любят.

— Но я не хочу быть в толпе других, — настаивал он.

— Что уж тут поделаешь! Даже наш повар писал мне стихи. Господи, о скольких влюбленных глупцах рассказывал мне отец — и каждый всерьез рассчитывал на успех!

— Мне нет дела до старого желтомазого дурака-повара, — огрызнулся Хол. — Я хочу, чтобы и ты любила меня.

— О! Это другой вопрос. Но теперь мы все-таки сменим тему.

— Пожалуйста, Ди, я ведь серьезно, — умолял он. — Дай же мне хотя бы маленькую надежду.

— Ты не должен так говорить с девушкой, Хол, — сказала Диана. Голос ее при этом был негромким и нерешительным, а глаза наполнились нежностью. На большее в это утро Колби не смел и рассчитывать.

Чем дальше Бык гнал свою лошадку по каменистой тропе Тополиного каньона, тем ближе звучали выстрелы. Их незатихающий треск уверенно указывал нужное направление. Поскольку стреляли уже совсем рядом, экс-бригадир натянул поводья, вынул ружье из футляра и спешился.

— Стой! — приказал он Звездочке шепотом, а сам осторожно пополз вперед. Стреляли теперь непосредственно перед ним, как раз за каменистым выступом горы, покрытым невысоким кустарником. Однако хлопки выстрелов стали менее частыми. Бык предположил, что оба, и охотник, и жертва, спрятались в укрытия и потому обмениваются лишь редкими упреждающими выстрелами.

Ползти прямо на эти выстрелы, продвигаясь по тропке, идущей по дну каньона, означало подвергнуть себя опасности попасть под огонь одной из сторон, а может быть, и обеих. В этом диком краю могло случиться все что угодно. Бывало, что обе стороны, принимавшие участие в конфликте, представляли интересы, враждебные интересам их же нанимателя. С такими невеселыми мыслями экс-бригадир ранчо «Застава Y» осторожно карабкался по крутому склону горы, скрывавшей от него ту часть каньона, где происходила перестрелка.

Из особенностей детонации Бык заключил, что в перестрелке участвуют по меньшей мере пять или шесть ружей. Как они распределены, он не мог даже гадать. Бык решил оценить силы сторон, спрятавшись за гребнем горы, и в том случае, если дело его не касается, дать противникам перестрелять друг друга. Во всяком случае, у него не было ни малейшего желания вмешиваться в чужую разборку, ибо в трезвом виде Бык никогда не искал приключений на свою шею.

Абсолютно бесшумно, с ружьем на изготовку, он наконец заполз на гребень. Нужно было проложить путь сквозь кустарник на другую сторону, а для этого обогнуть гигантское напластование руды, которое мешало продвижению. Вскоре кусты стали реже, и он смог увидеть противоположную стену каньона. Пронзительный звук выстрела раздался непосредственно под ним, за выступом.

Прямо перед ним футов на двадцать возносился над кустарником громадный пласт горной породы, подставляя свою поверхность всем непогодам. Бык дополз до него и залег за этой громадой, а затем внимательно осмотрелся. Он понял, что его убежище располагается на самом краю обрыва, почти перпендикулярного дну Тополиного каньона. Прямо под ним пятеро апачей прятались среди скал и валунов, теснившихся внизу. Им противостоял всего один человек, скорчившийся в неуклюжей позе за камнем на противоположной стороне. Бык не мог видеть его лица, скрытого огромным сомбреро, но покрой одежды выдавал типичного вакеро — он мог быть как из Америки, так и из Мексики. Впрочем, сейчас это было неважно, так как он был один против пятерых, а эти пятеро были индейцами. Минуту Бык наблюдал за развитием ситуации, отметив, что последние минуты огонь велся только со стороны индейцев. Не был ли мертв парень с той стороны каньона? Во всяком случае, он был недвижим.

Вдруг один из индейцев осторожно выполз из своего укрытия, в то время как другие четверо открыли бешеную пальбу по своей жертве. Затем вслед за первым последовал второй индеец, а трое оставшихся продолжали палить, прикрывая маневр своих собратьев.

Бык усмехнулся угрюмой, жестокой усмешкой. Этих краснокожих явно подстерегал величайший сюрприз.

Двое переползали каньон, используя для прикрытия любые неровности. Они были уже рядом с лежащим ничком мужчиной. Вот-вот трое стрелков по эту сторону каньона должны были прекратить стрельбу, а те двое — одним броском покончить с зазевавшейся добычей.

Бык поднял ружье. Последовали два выстрела, почти одновременных, так что невозможно было поверить в то, что стрелял один и тот же человек. Двое индейцев, уже привставшие для финальной атаки, рухнули среди раскаленных на солнце валунов. Мгновенно осознав настигшую их опасность, остальные трое апачей вскочили на ноги и бросились вверх по каньону в поисках нового укрытия. Но их положение было совершенно безнадежным, поскольку Бык со своим ружьем занимал господствующую позицию. Это ружье вновь заговорило, и бегущий впереди индеец вскинул руки над головой, закрутился на месте и упал лицом вниз. Двое других бросились за ближайшие валуны.

Бык взглянул туда, где лежал его протеже. Тот как раз поднял голову и попытался выглянуть из своего укрытия, по-видимому поняв, что в зловещий хор ружейных стволов вступил со своей партией новый голос.

— Ранен? — крикнул Бык. Мужчина, взглянувший в сторону раздавшегося голоса, отрицательно помотал головой. — Тогда что ж ты, мать твою, не стреляешь? Там еще двое осталось — залегли выше на этой стороне.

— Я без оружия, — ответил несчастный.

«Так это была ловушка», — подумал Бык, выискивая укрытие оставшихся двух апачей, и окликнул собеседника:

— Есть еще тут они, кроме этих?

— Нет.

После этого наступило продолжительное молчание, такое всеобъемлющее и мирное, какое, наверное, царило в этом каньоне со дней творения и так бы и продолжалось, если б человек, эта злосчастная болезнь земной коры, не разбил его вдребезги.

«Не могу же я лежать здесь весь день», — подумал Бык. Он продвинулся немного вперед и заглянул за край обрыва. Это была вертикальная стена высотой футов сорок. Он покачал головой. Внезапный выстрел — и пуля оторвала кусок породы у него под ногами. Мгновенно прозвучал другой выстрел с той стороны каньона.

Бык взглянул на укрытие индейцев. Никакого признака их присутствия. Один из них застал его врасплох, а потом нырнул обратно с глаз долой — ладно. Но каким образом тот парень напротив стрелял без оружия?

— Я застрелил одного, — раздался знакомый голос как будто в ответ на его мысли. — Но ты лучше не высовывайся — второй почти рядом с тобой.

— Ты же сказал, что не вооружен, — крикнул в ответ Бык.

— Я вылез и взял ружье у подстреленного индейца.

Бык отполз обратно в свое укрытие, а затем в кустарник и начал огибать гребень, пытаясь зайти в тыл оставшемуся индейцу. Минутой или двумя позже он снова выполз на край. Внизу он увидел оставшегося краснокожего, припавшего к земле за большим валуном. Бык выстрелил — и промахнулся. Индеец вскочил и бросился к мустангу, привязанному невдалеке. Белый же человек пожал плечами, встал на ноги и начал поиски удобного спуска.

Второй белый наблюдал за его действиями, ознаменовавшими конец сражения. Когда Бык достиг дна пропасти, он уже шел навстречу своему спасителю. Особенный свет сверкнул в глазах обоих, когда они сошлись лицом к лицу.

— Ах, да это же сеньор Бык! — воскликнул спасенный. Теперь он говорил по-испански.

5
{"b":"3363","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Палатка с красным крестом
Служу Престолу и Отечеству
Убежище страсти
Шесть столпов самооценки
Ангелы спасения. Экстренная медицина
Лесовик. Вор поневоле
Двойник
Сумерки
День из чужой жизни