ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

8

ДЕНЬ КОРОНАЦИИ

Вечером того дня, когда был обнаружен король Луты, усталый, запыленный всадник остановил лошадь перед широкими воротами замка принца фон дер Танн. Неустойчивое политическое положение королевства Лута выражалось и в возвращении к Средневековью, о чем свидетельствовала опущенная решетка ворот и вооруженная стража возле надвратной башни древней феодальной крепости. Уже лет сто назад эти сооружения служили лишь для торжественных церемоний в дни больших праздников или в честь визита королевских особ.

На вопрос стражи Барни ответил, что прибыл с посланием от принца. Решетка медленно опустилась на свое место поперек рва, и офицер приблизился к всаднику.

— Принц Людвиг фон дер Танн в сопровождении большой свиты уехал на завтрашнюю коронацию Питера! — отрапортовал он.

— Принц уехал на коронацию Питера? — воскликнул Барни пораженно. — Скажите, а принцесса Эмма вернулась из заточения в замке Бленц?

— Она вернулась почти три недели назад и сейчас со своим отцом, — ответил офицер. — Питер снял с себя ответственность за вспышку гнева и пообещал, что виновные понесут наказание. Он убедил Людвига, что Леопольд умер, и ради народа Луты, чтобы спасти страну от гражданской войны, мой господин согласился прекратить враждебные действия, хотя, учитывая характер принца и злокозненность Питера, это перемирие долго не продержится. Чтобы продемонстрировать подданным, что принц Людвиг и принц Питер — добрые друзья, великий фон дер Танн почтит своим присутствием церемонию коронации, но под его благожелательностью таятся серьезные подозрения. То, что он не до конца искренен с принцем Бленца, видно из того, что отряд солдат, преданных ему всем сердцем, уже отправился в Луштадт.

Барни не стал дослушивать до конца. Он был рад, что в сгущающихся сумерках офицер не видел его лица столь четко, чтобы принять за короля.

— Тогда мне нужно срочно мчаться с посланием в Луштадт, — сказал Барни и, развернув усталую лошадь, ускакал от замка Танн по большой дороге, ведущей в столицу.

Барни скакал всю ночь, трижды сбивался с пути и был вынужден спрашивать дорогу у фермеров, но ночная тьма скрыла его лицо от сонных глаз селян, а днем он уже был на прямой дороге в столицу Луты. Он погрузился в свои невеселые размышления, пока его маленькая утомленная лошадка медленно тащилась по пыльной дороге. Не однажды лошадка упрямилась и не желала двигаться дальше. Потеря времени, ночные блуждания в поисках верной дороги, измученная кобылка, черепашья скорость — все это казалось Барни верным провалом его миссии, ибо он был уверен, что не доедет до Луштадта раньше полудня.

Нет, он не видел возможности привезти Леопольда в столицу во время коронации. Да и сам факт, что принц Людвиг поверит словам совсем незнакомого человека, будто Леопольд жив, может привести лишь к немедленному аресту двоих заговорщиков. Совершенно ясно, что Питер безмерно заинтересован в коронации и ни за что не поверит слуху о добром здравии Леопольда. Он будет совершенно убежден, что это принц Людвиг ставит ему палки в колеса и готов даже оказать вооруженное сопротивление, лишь бы не позволить завершить церемонию.

Тем не менее Барни не видел иного выхода, кроме как предоставить могущественному другу короля те сведения, которыми владел. А после этого пусть Людвиг поступит так, как сочтет разумным.

До Луштадта оставался еще час пути. Дорога шла через густой лес, прохлада которого давала лошади и всаднику отдых от раскаленного солнца утра. Барни все еще пребывал в задумчивости и рассеянно смотрел вперед, когда на повороте неожиданно столкнулся с группой всадников, выезжавших на главную дорогу с узкой боковой тропы. Барни инстинктивно пришпорил лошадь, чтобы успеть проскочить вперед, но по команде офицера всадники бросились за ним, и скоро их свежие отдохнувшие кони обошли его измученную кобылку.

Сначала Барни предположил, что ему придется сопротивляться, ибо это была королевская гвардия — наиболее действенная силовая структура Питера. Но не успел он протянуть руку к одному из своих револьверов, как понял, сколь глупо себя ведет. Он улыбнулся, пожал плечами и повернул голову к приближавшимся солдатам. К нему подъехал офицер, но едва он взглянул в лицо Барни, как пораженно вскрикнул. Это был Бутцов.

— Хорошо, что мы встретились, Ваше Величество, — приветствовал он Барни. — Мы спешим на коронацию и надеемся успеть вовремя.

— Чтобы увидеть, как Питер узурпирует корону Леопольда? — презрительно бросил американец.

— Чтобы увидеть, как Леопольд восходит на престол Луты, Ваше Величество! Да здравствует король! — воскликнул офицер.

Барни подумал, что этот человек либо шутит над ним, зная, что он не король, либо, считая его Леопольдом, использует свое преимущество и заманивает в ловушку. Однако последнее подозрение не вязалось с обликом Бутцова, который в свое время доказал, что он — джентльмен гораздо более высокого разряда, чем Менк и другие приспешники Питера.

Если бы только Барни мог убедить этого человека, что не является королем, то обеспечил бы ему свободу действий. Сообщение дошло бы до ушей принца Людвига, и миссия была бы выполнена. Поэтому в течение нескольких минут Барни старательно убеждал кавалерийского офицера, что он не Леопольд, пуская в ход все свое красноречие и железную логику.

Король дал Барни свой знаменитый перстень в качестве охранной грамоты от всех возможных неприятностей и из опасения, что кто-нибудь из персонала санатория узнает это кольцо и выдаст Питеру местопребывание короля. Как и король, Барни носил перстень камнем внутрь на среднем пальце левой руки. Теперь же он незаметно снял его с пальца и сунул в карман бриджей, чтобы Бутцов, увидев его, не решил, что перед ним настоящий король.

— Не важно, кто вы такой, — с жаром произнес Бутцов, рассчитывая развеять озабоченность короля. — Вы выглядите в точности как Леопольд, будто вы близнецы. Значит, вы и должны спасти Луту от Питера Бленца.

Выражение лица Барни ясно показало, как он поражен этими словами офицера.

— Вы удивлены, что мои убеждения изменились? — спросил Бутцов.

— А вы бы не удивились?

— Не могу вас винить. Но думаю, что когда вы узнаете всю правду, то поймете — я делал лишь то, что, по моему мнению, должен делать офицер-патриот и настоящий джентльмен.

Они подъехали к остальным всадникам, и кавалькада двинулась вперед, к Луштадту. Бутцов приказал одному из солдат поменяться лошадьми с Барни и медленно отвести заезженную кобылу в город. Теперь под седлом американца была свежая, быстроногая лошадка, которая скорым шагом помчала его к месту назначения. Барни воспрял духом, когда они галопом вылетели на главную дорогу. По пути лейтенант Бутцов подробно изложил свою историю.

Оказалось, что его не было в Луте несколько лет — он служил военным атташе за границей и ничего не знал об истинном положении дел в своей стране до возвращения, когда впервые увидел, что негодяи Коблич, Менк и Штайн в большом фаворе у принца-регента. Он уже некоторое время сомневался в патриотизме Питера Бленца, пока не узнал из неосторожных слов Шонау, что слухи о заговоре регента с целью убийства короля имеют вполне реальную основу. Его подозрения превратились в уверенность, и он поклялся служить в первую очередь королю, будь тот слабоумным или нормальным. И от этого принципа никогда не отступит.

— А что вы намерены делать сейчас? — спросил Барни.

— Я намерен восстановить вас на престоле ваших предков, сир, — ответил Бутцов. — Питер Бленц может лишь вызвать гнев народа, если попытается помешать этому. Когда он увидит, что Леопольд Лутский въезжает в свою столицу во главе пусть небольшого, но все-таки войска, он поймет, что настал конец его власти. Не такой он идиот, чтобы не знать, что он самый ненавидимый человек во всей Луте и ему могут служить лишь те люди, которые рассчитывают при нем на личную выгоду или опасаются его гнева.

— А если Питер будет коронован сегодня, помешает ли это Леопольду вернуть трон? — уточнил Барни.

16
{"b":"3365","o":1}