ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы выиграли ваше дело, прекрасный адвокат, – крикнул капитан. – Суд признает подсудимого невиновным, и крейсер останется еще на несколько дней, чтобы дать ему возможность вернуться и благодарить прекрасную Норцию.

– Ради господа бога! – воскликнула Эсмеральда, – неужели вы, мое сокровище, хотите сказать мне, что останетесь еще, в этой стране зверей-людоедов, когда у нас удобный случай вырваться отсюда! Не говорите вы мне этого, цветочек!

– Эсмеральда! – воскликнула Джэн Портер, – как вам не стыдно? Так то вы высказываете благодарность этому человеку? Ведь он вам два раза спасал жизнь?

– Правда, мисс Джэн, все что вы говорите – правда, но уж поверьте мне, что этот лесной джентльмен вовсе не спасал нас для того, чтобы мы здесь оставались! Он спас нас, чтобы мы могли уехать отсюда. Мне думается, он был бы страх как сердит, если бы узнал, что мы до того одурели, что остались еще здесь после того, как он помог нам уехать. А я-то надеялась, что уж не придется мне больше ночевать в этом геологическом саду и слушать все эти скверные шумы, которые подымаются в джунглях, когда становится темно.

– Я нисколько не осуждаю вас, Эсмеральда, – сказал Клейтон. – И вы действительно попали в точку, сказав „скверные“ шумы. Я никогда не мог подобрать настоящего слова для них, а это, знаете ли, очень меткое определение: именно „скверные“ шумы.

– Тогда вам с Эсмеральдой лучше всего перебраться на крейсер и жить там, – заявила Джэн Портер насмешливо. – Что бы вы сказали, если бы должны были прожить всю жизнь в джунглях, как жил наш лесной человек?

– Боюсь, что я оказался бы далеко не блестящим образчиком дикого человека, – с горечью рассмеялся Клейтон. – От этих ночных шумов у меня волосы на голове подымаются дыбом. Понимаю, что мне следовало бы стыдиться такого признания, но это правда.

– Не знаю, – сказал лейтенант Шарпантье. – Я никогда не думал много о страхе и подобного рода вещах; никогда не пытался выяснить, трус я, или храбрый человек. Но в ту ночь, когда мы лежали в лесу после того, как бедный д'Арно был взят в плен и шумы джунглей подымались и падали вокруг нас, я стал думать, что я в самом деле трус! Меня не столько пугал рев хищных зверей, сколько эти крадущиеся шорохи, которые вы неожиданно слышите рядом с собой и затем ждете повторения их, – необъяснимые звуки почти неслышно движущегося огромного тела, и сознание, что вы не знаете, как близко оно было и не подползло ли оно еще ближе за то время, когда вы перестали слышать его. Вот эти шумы и глаза … Mon Dieu! Я никогда не перестану видеть эти глаза в темноте, – глаза, которые видишь, или которые не видишь, но чувствуешь; ах, это самое ужасное…

Все с минуту молчали, и тогда заговорила Джэн Портер:

– И он там! – она сказала это стихнувшим от ужаса голосом. – Эти сверкающие глаза будут ночью глядеть на него и на вашего товарища, лейтенанта д'Арно. Неужели вы можете бросить их, джентльмены, не оказав им, по крайней мере, пассивную помощь, задержавшись с крейсером еще на несколько дней?

– Погоди, дитя, погоди, – сказал профессор Портер. – Капитан Дюфрен согласен остаться, а я со своей стороны тоже согласен, вполне согласен, как всегда, когда дело шло о подчинении вашим детским причудам.

– Мы могли бы использовать завтрашний день для перевозки сундука с кладом, – сказал м-р Филандер.

– Совершенно верно, совершенно верно, м-р Филандер; я почти что забыл о кладе! – воскликнул профессор Портер. Быть может, капитан Дюфрен одолжит нам в помощь несколько матросов и одного пленного с „Арроу“, который укажет местонахождение сундука.

– Конечно, дорогой профессор, мы все к вашим услугам, – ответил капитан.

Итак, было условлено, что на следующее утро лейтенант Шарпантье возьмет взвод из десяти человек и одного из бунтовщиков с „Арроу“ в качестве проводника и они откопают клад, а крейсер простоит еще целую неделю в маленькой бухте. По окончании этого срока можно будет считать, что д'Арно действительно мертв, а лесной человек не хочет вернуться, пока они еще остаются здесь, и тогда оба судна уйдут со всей экспедицией.

Профессор Портер не сопровождал кладоискателей на следующее утро, но, увидев, что они возвращаются около полудня с пустыми руками, поспешно бросился им навстречу. Его обычная рассеянная озабоченность совершенно исчезла и сменилась нервностью и возбуждением.

– Где клад? – крикнул он Клейтону еще с расстояния ста футов.

Клейтон покачал головой.

– Пропал, – сказал он, подойдя ближе.

– Пропал? Этого быть не может. Кто мог взять его? – воскликнул профессор Портер.

– Одному богу известно, профессор, – ответил Клейтон. – Мы могли бы подумать, что проводник наш солгал относительно его местонахождения, но изумление и ужас его при виде исчезновения сундука из-под тела убитого Снайпса были слишком неподдельны, чтобы быть притворными. И кроме того, под телом действительно было что-то зарыто, потому что под ним имелась яма, закиданная рыхлой землей.

– Но кто же мог взять клад? – повторил профессор.

– Подозрение могло бы, конечно, пасть на матросов с крейсера, – сказал лейтенант Шарпантье. – Но младший лейтенант Жавье уверяет, что никто из команды не имел отпуска на берег и что никто из них с тех пор, как мы встали на якорь, не был на берегу иначе, как под начальством офицера. Я и не предполагал, чтобы вы стали подозревать наших матросов, но очень рад, что фактически доказана полная несостоятельность такого подозрения, – закончил он.

– Мне никогда и в голову не приходила мысль подозревать людей, которым мы стольким обязаны, – любезно возразил профессор Портер. – Я скорей готов был бы подозревать дорогого моего Клейтона, или м-ра Филандера.

Французы улыбнулись – как офицеры, так и матросы. Было ясно, что эти слова облегчили им душу.

– Сокровище пропало уже некоторое время тому назад, – продолжал Клейтон. – Когда мы вынули труп, то он развалился, а это указывает, что тот, кто взял клад, сделал это еще тогда, когда труп был свежий, потому что, когда мы отрыли его, он был целый.

– Похитителей должно было быть порядочно, – сказала подошедшая к ним Джэн Портер. – Вы помните, что потребовалось четыре человека для перенесения сундука.

– Клянусь Юпитером, – крикнул Клейтон, – это верно! Сделали это, должно быть, чернокожие. Вероятно кто-нибудь из них видел, как матросы зарывали сундук, после чего немедленно вернулся с помощниками, и они унесли сундук.

– Всякие такие соображения ни к чему не ведут, – печально сказал профессор Портер. – Сундук пропал. Мы его никогда больше не увидим, как не увидим и клада, бывшего в нем.

Одна только Джэн Портер понимала, что эта утрата означала для ее отца, но никто не знал, что она означала для нее.

Шесть дней спустя, капитан Дюфрен объявил, что выход в море назначен на следующее утро.

Джэн Портер стала бы еще просить о дальнейшей отсрочке, если бы сама не начинала думать, что ее лесной возлюбленный не вернется.

Вопреки самой себе, ее стали мучать сомнения и страхи. Разумность доводов этих беспристрастных французских офицеров помимо ее воли, действовала на ее убеждение.

Что он каннибал, – этому она никак не могла поверить; но в конце концов ей стало казаться возможным, что он – приемный член какого-нибудь племени дикарей. Мысли, что он мог умереть, она не допускала; было невозможно представить себе, чтобы то совершенное тело, полное торжествующей жизни, могло перестать существовать.

Допустив такие мысли, Джэн Портер невольно постепенно стала подпадать под власть других.

Если он принадлежит к племени дикарей, он, должно быть, имеет жену-дикарку, быть может – целую дюжину жен и диких полукровных детей. Девушка содрогнулась, и когда ей сообщили, что крейсер на утро уходит, она была почти рада. Тем не менее, именно она подала мысль, чтобы в хижине были оставлены оружие, патроны, припасы и много различных предметов, якобы для неуловимой личности, которая подписалась Тарзаном из племени обезьян, и для д'Арно, если он еще жив и доберется до хижины. В действительности же она надеялась, что эти вещи достанутся ее лесному богу, даже если бы он оказался простым смертным.

49
{"b":"3375","o":1}