ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Миссис Скотт удовлетворенно обозрела свое творение и заявила:

– Я так и знала, что тебе пойдет зеленое. Оно делает глубже твои глаза и подчеркивает рыжину в волосах.

Мои волосы были каштановыми, но в них действительно скрывался рыжеватый оттенок, который делался особенно заметным, когда волосы выгорали. Поэтому я любила зеленый цвет. Миссис Скотт подозрительно осмотрела мою старую одежду. Она должна была ее шокировать. Особенное недоумение вызвало белье, самое простое, хлопковое, без всяких изысков. Хорошо еще, что мне не пришло в голову надеть бордовый кружевной гарнитур, подаренный моим последним поклонником. Миссис Скотт хватил бы удар.

– Это последнее изобретение французской моды, – сказала я как можно более уверенным тоном, хотя пре красно знала, что до лифчика модельеры додумаются еще не скоро.

– Господи, и чего только не бывает на свете! Но почему ты путешествовала в этом костюме? И зачем ты обстригла волосы так коротко? – заохала миссис Скотт. – Ах да, конечно. Теперь ведь многие женщины скрывают свой пол, переодеваются мужчинами, чтобы спастись от этих красных мундиров. Когда же наконец настанут спокойные времена? – Тем временем она сооружала прическу из моих непослушных коротких волос, вплетая в них золотистую ленту. – Ну вот. Теперь я провожу тебя к Маккензи.

Мы опять шли извилистыми коридорами, но встречные уже не обращали на меня внимания и не проявляли нездорового любопытства. Внешне я слилась с аборигенами. Мы поднялись на башню по винтовой лестнице, и у дубовой двери миссис Скотт меня покинула.

Я вошла. Почему-то громко запели птицы. Я повернулась на звук и увидела огромную клетку, искусно вмонтированную в угол комнаты и занимавшую пространство от пола до потолка. Потолок был неопределенной высоты, но явно побольше, чем новостроечные два метра пятьдесят сантиметров. В клетке порхало не меньше сотни певчих птиц. Они чирикали, свиристели и заливались трелями, в глазах рябило от их мельтешения. Хозяина не было видно, и я решила осмотреться. По местным меркам комната была роскошной. Гобелены с вытканными на них сценами охоты, картины в стиле фламандской школы, мягкие кресла и полки с книгами. Свечи в тяжелых серебряных канделябрах освещали этот интерьер на удивление ровным светом, рождающим уют.

– Рад приветствовать вас, госпожа… Ормонд, если не ошибаюсь, – приятный глубокий голос прервал мою экскурсию. – Я Фергюс бан Кэмпбелл Маккензи, лэрд этого замка. Насколько я понимаю, мой брат Дугал подобрал вас где-то по пути?

– Если быть до конца откровенной, он меня похитил. – Я обернулась и с трудом сдержала удивленный возглас.

Передо мной стоял красивый настоящей мужской красотой человек лет сорока с небольшим. Правильные, четкие черты лица, острый взгляд, гордая осанка. Он был очень похож на Дугала. Несомненно, они были близкими родственниками. Но поистине скульптурно вылепленная голова и мощное тело спортсмена-многоборца покоились на тонких искривленных ногах, непропорционально коротких. Он должен был возвышаться надо мной сантиметров на десять-пятнадцать, но на деле едва доходил мне до плеча. Он выдержал тактичную паузу, чтобы дать мне время справиться со своими эмоциями. Должно быть, он привык к тому, как реагируют люди на его внешность. Привык, но вряд ли смирился, подумала я, вглядываясь в его лицо, в котором можно было прочитать и непреклонную жестокость, и хитрость, и страдание.

– Я знаю, что мой брат порой вспыльчив и принимает скоропалительные решения, – сказал Маккензи, предлагая мне сесть.

– О да! Он не оставил мне ни секунды на объяснения. И единственное, чего я хочу, – это вернуться туда, откуда меня похитили. Как можно скорее.

– Разумеется, это естественное желание, – Фергюс не скрывал смеха. Конечно, ему ведь рассказали, в каком виде нашел меня Руперт, и передали услышанный им дружеский разговор с Рэндаллом. – Итак, Джулия Ормонд – ваше настоящее имя?

– Э-э… Ну в смысле… я имею в виду, да! – наконец выговорила я. Не стоило, пожалуй, сообщать ему, что меня зовут Юлия Ратникова. Это не совсем английское имя. Пусть Джулия Ормонд останется моим творческим псевдонимом. Фергюс смотрел на меня настороженно.

– Видите ли, – пояснила я, грустно вздыхая, – Ормонд – это моя девичья фамилия. Меня выдали замуж против моей воли, и теперь, когда мой супруг скончался, мне тяжело называться его именем, это всякий раз причиняет мне боль. Я хочу вернуться к моим французским родственникам и забыть все несчастья, которые выпали на мою долю.

Кажется, мое объяснение прозвучало более или менее убедительно.

– Хорошо, – махнул рукой Фергюс. – Как бы вас ни звали, объясните, что вы делали в глухом лесу в стороне от дороги на Инвернесс? По-видимому, вы хотели сесть в Инвернессе на корабль?

– Да, именно так, – поспешно согласилась я. Пришло время рассказать убедительную легенду, снабдив ее деталями, которые они при желании могли бы проверить. – Я путешествовала в сопровождении слуги, направляясь после смерти мужа к дальним родственникам во Франции. Внезапно нас атаковали какие-то люди, я даже не успела заметить, кто это был. Скорее всего, это были горцы. Моя лошадь понесла, и я оказалась далеко от дороги, потеряв весь багаж и убитого слугу. Я упала с лошади и очнулась в глухом лесу. Там мне и повстречался капитан Рэндалл. Он не проявил ни капли любезности и вел себя непристойно.

По-моему, получилась неплохая история в духе приключенческого романа. Меня немного мучила совесть, когда я называлась вдовой, но выбора не было. Иначе они стали бы искать моего мужа, чтобы вернуть меня ему. К тому же я вовремя вспомнила, что в консервативном обществе, в которое я попала, вдова пользуется большей свободой и уважением, чем незамужняя девушка, а уж о разводе они и вовсе не слыхали. Дальше я подробно рассказала ему о разговоре с Рэндаллом, о том, как я наткнулась на Руперта, о стычке с англичанами и о ранении Джейми. Должно быть, ему обо всем уже доложили, но ничего. Пусть послушает еще раз и убедится в моем простодушии и искренности. Выслушав меня с вежливым вниманием, Фергюс сказал:

– Ну что ж, госпожа Ормонд. Все это вполне возможно. Я сочувствую вашим несчастьям. – То есть как – возможно? Вы мне не верите?

– При всем том, что я слышал о капитане Рэндалле, мне трудно поверить, что он имеет обыкновение насиловать одиноких путешественниц, нуждающихся в помощи.

– Вот как! Смею вас уверить, он способен на это. И на многое другое.

– Капитан действительно пользуется плохой репутацией. Но я слишком долго возглавляю клан, чтобы верить во все сказки, которые мне рассказывают ежедневно.

– Тогда, черт вас побери, кто я, как вы думаете? – Я была возмущена.

Он моргнул от такого напора, но ответил спокойно:

– Это предстоит выяснить. Пока что вы желанный гость в моем замке. Вы можете пользоваться моим гостеприимством до тех пор, пока не найдутся ваши английские родственники или друзья. – Я сделала протестующий жест. – У меня есть родственники во Франции. Я пошлю туда письмо с просьбой сообщить о вас вашим родным. И я обещаю вам, что мы сделаем все возможное, чтобы доставить вас к ним без промедления. В какую область Франции вы направлялись?

Я замялась, вспоминая, какие во Франции ecть области, желательно расположенные в глубине страны, подальше от Англии. Вспомнила только Гасконь, памятную по «Трем мушкетерам». К счастью, в этот момент за дверью послышался шорох. Фергюс с видимым трудом поднялся и направился к двери.

– Принесли эль и закуски, я отлучусь на минуту.

Он вышел из комнаты. Я бросилась к письменному столу, где лежали несколько раскрытых книг. Изданы в период с тысяча семьсот двадцать первого по тысяча семьсот сорок второй год, но на трухлявые антикварные нисколько не похожи. Неоконченное письмо. Свежие чернила, странный скачущий почерк человека, который не привык держать в руках перо, и дата: двадцатое апреля тысяча семьсот сорок третьего года.

Фергюс, вернувшийся с подносом, застал меня сидящей у окна, аккуратненько сложив руки на коленях. Ноги отказывались держать меня. Гипотеза, пусть самая изящная, остается гипотезой до тех пор, пока не подтверждена экспериментально. Тогда она становится теорией. Гипотеза о том, что меня угораздило по пути из Эдинбурга в Инвернесс заскочить в восемнадцатый век, только что с блеском подтвердилась.

15
{"b":"338","o":1}