ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мне нет никакого дела до ваших махинаций с королями и налогами. Но ваши способы собирать деньги просто отвратительны.

– Неужели? Мне жаль, но единственное, что вы можете сделать для Джейми, – это зашить его рубашку, – и он протянул мне серый комок, который Джейми швырнул на землю.

– Зашьете сами! – сказала я, возвращая тряпье.

Ночью мне не спалось в душной переполненной комнате, и я вышла наружу, где спали мои спутники на голой земле и под открытым небом. Мне послышались тихие голоса, и я побоялась идти дальше.

– Что скажет Фергюс, если узнает, что ты собираешь деньги для восстания?

По-моему, это был шепот Джейми.

– Они свободные люди, я не принуждаю их платить. Они сами расстаются с деньгами.

– Неужели?

– Ты чем-то недоволен? Вспомни, ты клялся повиноваться Фергюсу, пока твои нога ступает по земле Маккензи. А это и есть земля Маккензи.

– Я клялся Фергюсу, а не тебе.

– А я поклялся быть ногами Фергюса на поле битвы и его руками, если потребуется.

– Боюсь, это тот случай, когда правая рука не знает, что творит левая, – саркастически заметил Джейми.

– Что ты имеешь против? Восстание принесет тебе только пользу.

– Я сам позабочусь о своей пользе. И о своей спине.

– Разумеется, но только не сейчас, когда ты путешествуешь со мной по владениям Маккензи. Если ты хочешь встретиться с нужным тебе человеком, тебе придется подчиниться.

С этими словами Дугал ушел. Джейми тяжело дышал. Я переступила с ноги на ногу. Значит, Дугал – якобит, а Фергюс – нет или еще нет.

– Выходи. Я знаю, что ты там, англичанка.

Я осторожно подошла к нему, не зная, чего ожидать. Он молчал.

– Тебе нужно побить что-нибудь.

– Что ты имеешь в виду? – Он поднял на меня глаза.

– Тебе станет легче, если ты не будешь держать в себе свои эмоции. Тебе ведь хотелось его ударить?

– Честно сказать, да.

– Если ты побьешь что-нибудь другое, тебе тоже полегчает. В некоторых странах люди бьют специальное чучело начальника, чтобы выместить свое раздражение. А потом снова идут на службу как ни в чем не бывало.

Он встал и подошел к яблоне, под которой я стояла несколько минут назад. После нескольких основательных ударов на него градом посыпались нежные лепестки. Потирая расшибленные костяшки пальцев, он вернулся на прежнее место.

– Спасибо. Мне действительно стало легче. Пожалуй, я даже смогу заснуть.

– Спокойной ночи.

Омерзительная сцена повторялась в каждой следующей деревне, куда мы приезжали. Пафосная речь Дугала, разорванная рубашка и каменное лицо Джейми. Рубашку он каждый раз зашивал сам… Он становился все мрачнее, и я боялась с ним заговаривать. Я боялась, что он не выдержит и сорвется. Чтобы позволять так с собой обращаться, нужно быть либо очень слабым, либо очень сильным.

В конце концов он все-таки сорвался. Устроил драку в ответ на наглое замечание какого-то сельского патриота:

– Да я бы захлебнулся собственной кровью, но не позволил паршивому англичанину так издеваться над собой!

В ответ на это Джейми нокаутировал его одним ударом. В драку ввязались все, кто был поблизости, и через некоторое время я была при деле: прикладывала пиявки к свежим кровоподтекам и промывала ссадины и царапины на разбитых физиономиях. С тех пор Дугал прекратил свою рекламную кампанию в поддержку доброго принца Чарли, видимо, посчитав, что лечение обойдется дороже.

Наше путешествие тянулось медленно, казалось мне нескончаемым. Я давно привыкла обходиться без горячего душа и удобной постели в отдельной комнате. Пожалуй, сейчас я сочла бы это непозволительной роскошью. Местные гостиницы были так грязны, что я предпочитала ночевать под открытым небом. Громкий храп малознакомых мужчин, раздающийся по соседству, уже не раздражал меня, а успокаивал, убедительно доказывая, что я не одна и, значит, в безопасности. Человек привыкает ко всему, а мои нынешние условия жизни были лишь ненамного хуже тех, с которыми я повстречалась в колхозе, куда меня отправили со всеми прочими первокурсниками. Месяц, проведенный в бараках, в вечно сырой одежде, которую негде было сушить, на малоизысканной еде из местной столовой и с бесконечными рабочими днями, во время которых мы занимались тем, что закапывали картошку поглубже в землю, чтобы ее не было видно. Брр. Пожалуй, сейчас я чувствую себя более комфортно.

Расслабляться мне пришлось недолго. В один непрекрасный день ко мне деловито подошел Дугал и сообщил:

– Начальник гарнизона выехал нам навстречу и остановился в Броктоне. Ему не терпится побеседовать с вами. Мы отправляемся немедленно.

– Энергичная сволочь! – пробормотала я неразборчиво.

– Что-что? – уставился на меня Дугал.

– Я говорю, как мило с его стороны. Невероятно предупредительный джентльмен этот капитан Рэндалл.

Я вымученно улыбнулась.

Броктон по местным меркам вполне мог сойти за город. Здесь были каменные дома и целых два увеселительных заведения, по совместительству гостиницы. В одной из них и остановился Рэндалл. Меня встретил молодой человек в военной форме. Он проводил меня наверх, Дугал остался ждать внизу. С каждым шагом по лестнице мое сердце колотилось все сильнее. Я боялась неизбежной встречи с капитаном Рэндаллом. Хорошо бы сейчас проснуться дома, в теплой мягкой постели… С этим единственным желанием я вошла в комнату, где меня ждал начальник гарнизона, командующий фортом Уильямс.

Он задумчиво стоял у окна, как будто наслаждаясь великолепным видом. Я снова видела эти черты, такие знакомые, и в то же время такие жестокие. Глаза, нос, скулы, губы… Андрей – и не Андрей. Сегодня его голову украшал завитый напудренный парик.

– Да, я знал, что это именно вы. Почти не сомневался. Стоило только сопоставить факты. – Он улыбнулся мне мечтательной улыбкой. Она была мне знакома. Именно так улыбался Андрей, собираясь смешать кого-нибудь с грязью.

– Присаживайтесь, госпожа Ормонд. Я должен вас огорчить. Мои люди обыскали место нашей с вами встречи и не нашли никаких следов ваших лошадей и потерянного багажа. Ничего. Странно, не правда ли?

– Действительно странно, – сказала я самоуверенно. – Возможно, ваши люди просто лентяи.

– Возможно. Но я предпочитаю другое объяснение. Ваша история – сплошная выдумка, и я хотел бы услышать правду.

– Вы слышали ее. Мне нечего больше сказать. Я ничего не скрываю. – То, что я скрывала, рассказать было невозможно.

Он предложил мне выпить чаю, и я согласилась, чтобы собраться с мыслями.

– Откуда вы? – спросил он резко.

– Из графства Оксфорд, – быстро ответила я.

– В Оксфорде нет никаких Ормондов, – сказал Рэндалл.

– Откуда вы знаете, если сами из Сассекса? – отпарировала я и прикусила губу.

– А откуда вы знаете, что я из Сассекса? – угрожающе произнес он.

– Ну… мне так показалось. Ваше произношение выдает вас, когда вы нервничаете, – на самом деле я вспомнила, что рассказывал Андрей о своем драгоценном предке.

– Вы делаете плохой комплимент моим учителям, на которых мои родители потратили немало денег. Оказывается, несмотря на все их усилия, я не избавился от местного выговора. Он задумчиво прошелся по комнате.

– Черт бы меня побрал, если я поверю, что вы француженка. Француженка не отличит по выговору кокни от корнуэльца. Но кто вы тогда? Я встречаю вас в месте, где не должна находиться английская леди даже в соответствующем сопровождении, в неподобающем костюме. Вы оскорбляете меня и исчезаете с бандой горцев, угонщиков скота. И вот вас присылает ко мне Фергюс Маккензи, уверенный, что вы шпионка, работающая на меня.

– Я надеюсь, хотя бы в одном вы можете быть уверены: я на вас не работаю. Послушайте, капитан, я уже потеряла много времени на все эти приключения. Единственное, чего я хочу, это вернуться к прерванному путешествию, с вашей ли помощью, или с помощью Фергюса Маккензи, или хоть самого черта – мне все равно! И я должна сказать, что его светлость герцог Сандринхэмекий вряд ли одобрит ваши действия, – я выложила свой единственный козырь – имя его покровителя, которое не раз называл Андрей по пути к Инвернессу, когда я полудремала в машине.

24
{"b":"338","o":1}