ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да. Но есть люди, которые не пойдут за Дугалом. Они хотят видеть другого человека.

– И этот человек – ты?

– Да.

Действительно, если разобраться, он был неплохим претендентом на место Фергюса. Маккензи по крови, прекрасный воин, доказавший это в битвах, человек, умеющий вести за собой толпу. Опасный соперник для всякого. У Дугала были основания для беспокойства.

– Ты хотел бы занять место Фергюса?

– Нет. Не думаю. Это вызовет раскол, люди Дугала не захотят мне подчиняться. А мне не нужна власть ценой чужой крови.

– Почему бы просто не сказать им об этом? – я осеклась. – Так вот в чем дело… Присяга!

Принеси он в ту ночь клятву верности Фергюсу и тем самым провозгласив себя членом клана Маккензи, он объявил бы себя претендентом на место вождя клана. За что и был бы убит по приказу Дугала или самого Фергюса. Откажись он от присяги – ему грозила бы смерть от рук людей, которые хотели следовать за ним и сочли бы себя обманутыми. Зная об этом, он постарался держаться подальше от торжественной церемонии принесения клятв, но тут явилась я и все испортила, отправив его на смерть по собственной глупости. В ту ночь он избежал смерти. Он перешел пропасть по очень узкому мостику… Да, у него были причины спать вооруженным.

– Прошлой ночью я впервые спал без кинжала в руке, – сказал он, ухмыляясь при воспоминании о том, что было в его руке вместо кинжала.

– Черт побери, откуда ты знаешь, о чем я думаю?!

– У тебя все на лбу написано. Ты посмотрела на мой кинжал и покраснела, – он улыбнулся. – Из тебя не получилась бы шпионка, что бы там ни говорил Дугал.

– Так ты веришь, что я не шпионка?

– Верю, но не знаю, кто ты. Фергюс считает тебя английской шпионкой, Дугал – французской. Ты похожа на француженку, но ты не француженка.

– Почему же?

– Я слышал, как ты говоришь по-французски – несколько слов с акцентом. Это не твой родной язык. Я провел во Франции три года, и я узнаю настоящего француза. Испанка? Вряд ли. Немка? Германия никак не заинтересована в местных событиях.

– Я и не претендую. Ну а как насчет английской шпионки?

– Возможно, несмотря на то что твой разговорный английский более чем странен. Но ты не знаешь гэльского – какой смысл отправлять тебя в те края, где по-гэльски говорят все.

– Ну и кто я в таком случае?

– Будь я проклят, если я знаю. Может, ты из народа фэйри? Но ты слишком высокая.

– Пусть это будет моей маленькой тайной. Но объясни мне, пожалуйста, как я могу спасти тебя от клана Маккензи?

– Я мог бы стать лэрдом даже сейчас, хотя я вынужден скрываться от англичан и за мою голову назначена награда. Это не имело бы значения. Рэндалл никогда не посмеет арестовать вождя клана. Поэтому Дугал все еще опасается меня. Но, женившись на тебе, я отрезал все пути. Англичанка никогда не станет хозяйкой замка Тибервелл. Я выбыл из игры. И я благодарен тебе за это.

После завтрака мы отправились бродить по окрестностям. Джейми предложил пойти на ледник. Я быстро пожалела, что согласилась. Джейми мог целыми днями ходить по местным крутым холмам, не испытывая особых затруднений, нисколько не запыхавшись и не покраснев, но у меня не было такой физической подготовки. Я всегда любила ходить пешком, но по более или менее ровной местности. По Невскому, например. В выходные я часами бродила по городу, не чувствуя усталости. Но эти бесконечные подъемы по каменистым тропкам горной Шотландии меня все еще изматывали. Поэтому я то и дело присаживалась на камень, вся красная и растрепанная. Джейми терпеливо ждал, пока я отдышусь.

Лед, не тающий в июне, казался игрушечным. Но от него веяло настоящим зимним холодом. Мы расположились на поляне под сосной, неподалеку журчал ручеек, вытекающий из ледника. Я наслаждалась уединением впервые за долгие дни. Рядом со мной был только один человек – мой новый муж.

– У тебя самые красивые волосы на свете, – сказал он.

– Что?! Тебе нравится этот ужас? – Мои нестриженые кудри почувствовали долгожданную свободу и торчали во все стороны.

– Очень. Я слышал, как разговаривали две девушки из замка. Одна из них сказала подруге, что ей пришлось бы провести часа три с горячими щипцами, чтобы выглядеть так, как ты. Она сказала, что ей хочется выцарапать тебе глаза за то, что ты и пальцем не шевельнула, чтобы твои волосы так завивались.

Я криво улыбнулась.

– Зато я не блондинка. У меня заурядные волосы коричневого цвета. Скучно!

– Ничего подобного! Твои волосы – как река, кипящая на стремнине. Бурная, темная вода, в которой мелькают солнечные лучи.

Он задумчиво накручивал на палец завиток моих волос.

– А твои глаза… Они кошачьи, зеленые, но в них тоже вспыхивают золотые солнечные лучи. Ты вся светишься, особенно когда смеешься или улыбаешься.

Я растаяла. Андрей никогда не говорил мне ничего подобного. Он считал комплименты пошлым обычаем, который лишь по ошибке принят в обществе. Прочие поклонники ограничивались банальностями типа: «У тебя хорошая фигура» или: «У тебя очень красивые глаза». Я вдруг поняла, как мне не хватало этих слов.

Глаза самого Джейми были похожи на синие глубокие озера. Длинные рыжие ресницы, выгоревшие на концах, придавали его взгляду почти младенческую невинность. Сущий ангел. Что с ним будет, когда я исчезну? Во мне зашевелились легкие угрызения совести.

– Почему ты не возвращаешься домой? – спросила я. Он молчал, опустив голову на колени, как будто не слышал вопроса. Наконец он посмотрел на меня, потирая переносицу:

– Я боюсь возвращаться. Не потому, что за мою голову назначена награда. Я не знаю, что меня ждет в Лаллиброке. Дугал сказал мне, что у Мэгги был ребенок от Рэндалла…

– Да, я помню.

– Еще он сказал, что она… что Маргарет спуталась с каким-то английским солдатом. С кем-то из гарнизона, Дугал не назвал имени этого подонка.

– Невероятно! И ты… ты не хочешь ее видеть?

– Она опозорила наше имя, – сказал он неожиданно жестко. – Она уступила Рэндаллу, но лучше ей было умереть, чем жить с таким клеймом. Отец не видит этого позора. Это убило бы его.

– Дугал сказал мне, что твой отец не смог пережить…

– Да, – оборвал он меня почти грубо и уставился в землю.

– Что с тобой? Ты же не думаешь, что это твоя вина?

– Здесь есть моя вина.

– Да что ты мог сделать?

– Знаешь, что нужно было капитану Рэндаллу? Ему нужна была моя задница. После того как меня высекли в первый раз, он навестил меня и предложил выбрать: или я позволю ему… делать с моим телом все, что он захочет, или меня высекут еще раз. Я почти согласился… Это будет хотя бы не так больно, решил я. Но накануне я видел моего отца. Нам не позволили поговорить, он подошел ко мне, погладил по щеке и поцеловал. Меня сразу же увели. Когда я говорил с Рэндаллом, этот поцелуй все еще горел на моей щеке. И я собрал остатки своей храбрости, а ее тогда было очень мало, посмотрел ему в глаза и послал его к черту. Он страшно разозлился тогда. Теперь ты знаешь, что нас связывает. И за что умер мой отец, – он вздохнул. – Я принес столько несчастий моей семье. И мне страшно возвращаться в Лаллиброк. Но теперь я не один, у меня есть ты. Мы поедем туда вместе. Ведь теперь Лаллиброк и твой тоже.

Мы долго молчали. Я чувствовала себя виноватой. Он собирается что-то менять в своей жизни из-за меня, а я собираюсь предать его при первом же удобном случае. Я смотрела на его грустную физиономию, и мне страстно хотелось погладить его по щеке, взъерошить эти рыжие волосы, прижаться к нему всем телом… Он как будто почувствовал мои мысли, и в следующий миг мы сжимали друг друга в объятиях.

– Какой ты колючий, – возмутилась я, когда его щека оставила чувствительные царапины на моем лице.

– Извини. Перед свадьбой Дугал дал мне бритву, но потом забрал. Наверно, он боялся, что наутро я перережу себе горло. А сейчас я ему нужен живым.

Он усмехнулся и продолжил царапать меня своей однодневной щетиной. Но я уже не обращала на это внимания. Я снова и снова отвечала на его страсть, не успевая удивляться остроте своих ощущений. Со мной никогда такого не бывало. Меня сжигало страстное желание отдаться ему целиком, раствориться в нем и забыть себя, уплывая на волнах блаженства. Я вскрикнула и задрожала… Он испуганно отодвинулся, спрашивая, что случилось. Его забота показалась мне в тот момент совершенно неуместной. Немного придя в себя, пока он обеспокоенно меня разглядывал, я поняла, что советчики не рассказали ему об одном из самых важных моментов. И мне пришлось просветить его, причем он слушал с раскрытым ртом. Я чувствовала себя немного гейшей, хотя мне и раньше приходилось читать мужчинам лекции. По большей части о том, что нужно делать с женщиной, чтобы ей было хорошо. Все-таки прогресс – великая вещь, думала я. В двадцатом веке мужчины по крайней мере знают, что женщина тоже может получать удовольствие от близости с мужчиной.

29
{"b":"338","o":1}