ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я бредил или там действительно была лошадь? – спросил он, с трудом выговаривая слова.

– И еще какая лошадь! Лучший жеребец во всей Шотландии, – ответствовал сэр Барти. – Другого такого скакуна не сыщешь. Какой характер! Как он взбесился, почуяв запах тюрьмы!

– В тюрьме ему не понравилось, это уж точно, – подхватил Муртаг. – Такому коню нужна свобода. Рэндалл встал на его пути в узком коридоре, и Ворон взвился на дыбы и с размаху опустил на Рэндалла свои копыта. Жаль, я не мог насладиться этим зрелищем. Нужно было вытаскивать парня.

– Рэндалл мертв? – переспросил Джейми.

– Мертвее некуда, – сказал сэр Барти. – Трудно остаться в живых после того, как по твоей голове проскакал жеребец. Сэр Томпсон видел это своими глазами и ничего не мог сделать. Я сказал ему, что Ворон сам наказал своего похитителя. Вот только не сказал, что наказание было слишком мягким. Я был бы рад, если бы Рэндалла разорвали волки.

– О волках, пожалуй, не стоит, – быстро сказала я. – Так сэр Томпсон не видел Джейми?

– Нет. Он не знает, что ваш муж был у Рэндалла. У него сегодня и так тяжелый день. Бедняга Томпсон! Видели бы вы его лицо, когда он обнаружил краденого коня именно там, где я сказал! Он побагровел, потом побледнел, потом как-то сник, помрачнел и извинился за все, что наговорил мне сгоряча. У него был очень расстроенный вид.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Милейший человек, я не хотела его обижать, но выбора не было.

– Он очень обеспокоен тем, что из тюрьмы каким-то чудом сбежали пятнадцать заключенных. Их имена сейчас устанавливаются. Это тоже ваших рук дело?

– Да, – сказала я твердо, хотя и не была уверена в том, что сэру Барти это понравится.

– Тем лучше, – кивнул он. – В гарнизоне не так много солдат, чтобы организовать охоту за пятнадцатью беглыми узниками. Вы сможете ускользнуть от преследования. А эти преступники, насколько я знаю, и не преступники вовсе. Кто украл буханку хлеба, кто не заплатил налога, кто косо посмотрел на английского офицера.

– Я нисколько не сожалею о том, что их освободила, – сказала я.

Вернулась Алиса со всем необходимым, чтобы обработать раны. Начать нужно было с руки. Прошло уже много времени, и с каждой следующей минутой становилось все меньше шансов, что мне удастся поставить кости на место. Мышцы все больше распухали, смещая сломанные кости. Без рентгеновского снимка я могла лишь предполагать, в каком положении они сейчас, догадываться, есть ли осколки или значительные смещения. Я могла действовать, полагаясь только на чувствительность своих пальцев, на интуицию и на свой опыт. В который раз я прокляла себя за то, что потратила два года черт знает на что, на зарабатывание денег, теряя профессиональный навык и уверенность, которые приходят с опытом. И все же я должна попытаться. Я должна спасти его руку.

Я усадила его за стол и стала тщательно осматривать его руки, левую и правую. Я ощупывала каждый палец его здоровой руки и как могла осторожно прикасалась к больной руке. Он не стонал, но я видела, что причиняю ему дикую боль.

Сломаны были все пальцы. Мизинец и большой палец выглядели чуть лучше, чем другие. По одному перелому, с небольшим смещением. Это легко поставить на место. Хуже – с указательным и безымянным. Указательный сломан в двух местах, один перелом – открытый, оскольчатый. Можно попытаться. А вот первый сустав безымянного пальца раздроблен. Вся фаланга выглядит расплющенной однородной массой. С этим уже ничего нельзя поделать. Сустав может зажить, но никогда не сможет двигаться, как раньше. Нужна непростая операция, а может быть, и искусственный сустав. Здесь я бессильна.

– Можно начинать, – сказала я, вздыхая. – Выпей вот это. Ты уснешь и ничего не почувствуешь.

– Настой опия? – спросил он.

Я кивнула.

– Не нужно. Лучше дай мне еще виски.

– Что?! Ты в своем уме? – Я остолбенела.

– Муртаг, налей мне виски, – повторил Джейми.

– Послушай, ты, герой, – начала я угрожающим тоном. – Ты уже всем все доказал. Ты не чувствуешь ни холода, ни голода, ни боли, ты железный человек со стальными нервами. Все это знают. Мы все прекрасно знаем, что другого такого упрямого осла не найти во всей Шотландии. Расслабься! Тебе больше не нужно ничего доказывать. Просто прими наркотик и забудься. Тебе не надо быть героем! Ты меня слышишь, тщеславный тупица? Кем ты себя воображаешь? Чертов Джеймс Бонд!!

Я осеклась. На меня очень странно смотрели все, кто был в гостиной. В глазах Алисы читалось изумление, сэр Барти раскрыл было рот, но потом махнул рукой и отвернулся, на бородатой физиономии Муртага было написано осуждение. Похоже, я что-то не то сказала. Джейми поднял на меня взгляд и спокойно сказал:

– Я не герой. Просто я думаю о завтрашнем дне. Опиум вырубит меня надолго. Мы не можем оставаться здесь. Утром, еще до рассвета, мы должны уехать. Нас будут искать. А я не хочу попасть в руки преследователей во сне. Я не хочу проснуться в тюремной камере приговоренным к повешению. Я этого не вынесу. Я хочу умереть в бою, если мне суждено умереть завтра. Так что мне лучше быть на ногах, англичанка, и встретить врагов лицом к лицу.

Я растерянно хлопала глазами. Да, я была не права.

– Прости…

– Не думай об этом, Джули. Просто дай мне виски и делай с моей рукой все, что ты считаешь нужным.

Я подчинилась, стараясь не смотреть никому в глаза. В очередной раз оказалось, что он прав. Но черт побери, как я смогу причинить ему такую боль? Если одно легчайшее прикосновение бросает его на грань обморока, как он сможет вытерпеть долгую, мучительную процедуру, которой я должна его подвергнуть? Джейми залпом выпил лошадиную дозу виски. Сэр Барти принес откуда-то небольшую кожаную подушечку, на которой я с удивлением обнаружила ровные полукруглые вмятины – следы зубов.

– Пятнадцать лет назад лекарь вынимал мне пулю из ноги, – сказал сэр Барти в ответ на мой вопросительный взгляд. – Он ковырялся в моей ноге почти что час. Без этой штуки я откусил бы себе язык.

Я содрогнулась. Хирургия – страшное и грязное дело, особенно когда до изобретения анестезии остается еще сотня лет. Сэр Барти сел рядом с Джейми и подал ему руку.

– Сжимай ее как можно сильнее, парень. Не стесняйся. Мне не будет больно.

И операция началась. Я прикоснулась к его указательному пальцу, слегка надавила, и он глухо застонал. Я отдернула руку.

– Извини. Извини, пожалуйста.

Я заставила себя продолжить и одним резким сильным движением поставила осколок кости, торчавший из раны, на место. Джейми сделался еще бледнее, и стон, который он издал, был похож на рычание.

– Прости! Я не хотела… – Я снова остановилась, не в силах продолжать. Хирург иногда должен быть жестоким, чтобы принимать решения, но не настолько жестоким, чтобы делать операции без наркоза.

– Послушай меня, Юлия, – очень тихо сказал Джейми, перестав сжимать зубами кожаную подушечку, – я знаю, что ты не хочешь сделать мне больно. Я знаю, что ты должна причинять мне боль, чтобы вылечить мою руку. Поэтому делай свое дело и не извиняйся всякий раз. Иначе это затянется до завтрашнего вечера. Боюсь, так надолго у меня не хватит сил, а у сэра Бартоломью – виски.

– Да, – сказала я, – да, конечно. Прости.

– Он прав, моя дорогая, – сказал сэр Барти. – Не извиняйтесь. Так он мучается и за себя и за вас. Тяжело выносить чужую боль, но вы должны взять себя в руки.

И я взяла себя в руки. Операция продолжалась бесконечно долго. Мне приходилось по нескольку раз возвращаться к одному и тому же месту, чтобы удостовериться, что все осколки находятся там, где нужно, что я ничего не пропустила. Это была адская работа. Я не могла не думать о той нечеловеческой боли, которую он испытывал. Время от времени мы должны были останавливаться, чтобы передохнуть. Джейми становилось плохо, его рвало, и он обессиленно ложился – нет, падал лицом на стол.

Во время этих пауз сэр Барти ходил по комнате широкими шагами, энергично растирая свою правую руку. Я видела, что на ней остаются красные пятна. Каждый раз, когда боль усиливалась, Джейми непроизвольно сжимал изо всех сил пальцы на здоровой руке, но его больная рука лежала передо мной неподвижно, ни разу не дрогнув, как будто он был под наркозом.

50
{"b":"338","o":1}