ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну что, полезли? – нетерпеливо спросил Гиббонс.

– Полезли! – хором ответили мы.

Тропинка петляла в зарослях кустарника, огибая отвесные склоны. Под ногами осыпались камни, и, чтобы не упасть, приходилось хвататься за колючие ветки. Но все это было вполне терпимо. Пока мы продирались сквозь колючки и протискивались между валунов, небо стало слегка светлеть. Близился рассвет.

На вершине мы сели передохнуть. Отсюда открывался великолепный вид. Мы же могли оставаться незамеченными, укрытые выступом скалы и кустарником. Внизу на открытом пространстве были выстроены в круг огромные камни, каждый высотой примерно в два человеческих роста и соответствующего объема. Внутри круга располагался самый большой камень, будто расколотый пополам ударом нечеловеческой силы. Это был алтарь. От всего этого сооружения веяло такой древней мощью и силой, что по моей спине побежали мурашки. Я смотрела и думала о древних людях, которые прилагали поистине фантастические усилия, чтобы построить этот храм. Камни явно не местного происхождения. Поблизости ничего подобного не было. Значит, их притащили Бог знает откуда и водрузили здесь, на этой поляне. На это мог потребоваться труд не одного поколения.

Мои спутники зашуршали мешками и вытащили на свет Божий бутылку минеральной воды, что-то завернутое в салфетку и – что было особенно приятно – жестяную коробку с моим любимым песочным печеньем.

– Нужно поесть. Позже не будет времени, – сказал Андрей. – Скоро рассвет. Вот-вот внизу появятся люди, чтобы встретить его по старинному обычаю. Я не хочу ничего пропустить.

– Они всегда встречают рассвет именно здесь? – спросила я с набитым ртом.

– Четыре раза в год. В дни весеннего и осеннего равноденствия и летнего и зимнего солнцестояния. Сегодня как раз день весеннего равноденствия. Потому мы здесь, – ответил Гиббоне.

Через несколько минут от припасов ничего не осталось. Мы расселись поудобнее (насколько это было возможно на небольшой каменистой площадке) и стали смотреть вниз. Жрицы древнего культа не заставили себя ждать. Их вид меня разочаровал. Обыкновенные женщины, молодые и средних лет, одетые в современную одежду, собрались у камней. Их было пятнадцать. Каждая из них держала в руках небольшой сверток, как будто бы собралась в баню. Не знаю, чего я ждала, но только не жриц в джинсах. Никакой мистики, никакой романтики, все чертовски прозаично. Они попрятались по кустам и вскоре появились вновь, уже облаченные в одинаковые белые балахоны. При ближайшем рассмотрении балахоны оказались обыкновенными простынями, обернутыми вокруг тела и закрепленными на левом плече.

Я еле сдерживалась, чтобы не захохотать. Тем временем жрицы деловито выстраивались в круг. Каждая стояла у своего камня. Одна из них, пожилая женщина, видимо главная, встала у алтаря. Она взмахнула рукой и высоким резким голосом запела. Скорее, это было не пение. Она произносила речитативом какой-то текст на непонятном мне языке. Андрей шепотом сказал, что это гэльский язык, а песне-молитве Бог знает сколько тысяч лет.

Словам главной жрицы начали вторить другие женщины, их подхватывало и умножало эхо. И вдруг мне показалось, что нарастающий звук исходит от самих камней. Женщины стали двигаться. Они раскачивались на месте, поднимая руки, сходились в круг и расходились вновь, не переставая петь. Этот странный хоровод зачаровывал. Я забыла о том, что живу в двадцатом веке, что смотрю на обычных теток, одетых в простыни. Во мне проснулось что-то первобытное, дикое, жаждущее чуда…

Я пришла издалека - cover.png

Я украдкой посмотрела на Андрея. Он не был похож на очарованного человека. Скорее, в его глазах читался научный интерес. Он внимательно всматривался в женщин, очевидно отмечая их перемещения, и что-то ел слышно бормотал про себя. Гиббонс что-то зарисовывал в блокноте.

Внезапно женщины внизу замерли на своих местах и замолкли. В эту секунду они стояли, разделившись на два полукруга. Главная жрица простерла руки к небу и громко выкрикнула какие-то слова. Смолкло эхо, и вот на горизонте показался край сияющего диска. Первый луч восходящего солнца упал на алтарный камень и осветил его, пройдя ровнехонько по той линии, которая разделяла танцующих. Женщины встретили это радостными возгласами. По-видимому, обряд закончился.

– Через некоторое время они разойдутся, и мы спустимся вниз. Осмотрим место, – вполголоса сказал Гиббонс.

Я с трудом приходила в себя. Казалось, овладевшие мной темные силы отступили ненадолго, но в любой момент могут вернуться и смести в одну секунду всю цивилизованную оболочку. Все мы первобытные люди, только притворяемся цивилизованными, ведь этого требует от нас общество. Но если вдуматься, как хрупка цивилизация, как эфемерны ее достижения… Достаточно небольшого наводнения или извержения вулкана – и гибнут города, а люди оказываются так же беззащитны перед буйством стихии, как и тысячи лет назад. А что сказать о буре первобытных эмоций, которая бушует в каждом из нас в экстремальной ситуации!

Андрей обсуждал увиденное с Гиббонсом. Похоже, они были довольны. Удовлетворили свой научный интерес. К тому же поиграли в подглядывающих мальчишек, ведь именно такой мальчишка живет в каждом мужчине.

– А почему там были только женщины? – спросила я.

– Дело в том, что это очень древний культ, относящийся к временам матриархата. Тогда женщина стояла во главе рода, женщина была связана с потусторонним миром, а мужчине оставалось лишь служить женщине. Позже женщины лишились власти, но тайные женские союзы сохранились. И дожили до сегодняшнего дня. Я думаю, сейчас эти жрицы не понимают и половины того, что делают и произносят. Они механически повторяют то, чему их научили матери, а тех – бабушки. А смысл затерялся в веках, сам обряд оброс позднейшими изменениями. То, что мы сейчас видели, не имеет ничего общего с подлинным обрядом, который, по-видимому, пришел с севера, из Скандинавии. Нужно приложить немало усилий, чтобы вычленить сохранившиеся древнейшие элементы. – Андрей задумчиво поглаживал подбородок.

Женщины разошлись, тихо переговариваясь между собой. Мы еще немного подождали для верности и стали спускаться. Спуск оказался сложнее, чем подъем. Несколько раз я была близка к тому, чтобы покатиться кубарем вниз по склону. Когда наконец мы добрались до ровной земли, мои ноги тряслись и подкашивались. Я чувствовала, что обратный путь мне не под силу. Андрей тоже заметно устал. Он тяжело дышал, на лбу блестели мелкие капельки пота. Его элегантные ботинки от пыли приобрели неопределенно-серый цвет и превратились черт знает во что. Только Гиббонс, казалось, был неутомим.

– В моих родных местах не было ни одной ровной дорожки. Только извилистые горные тропки, – улыбнулся он на мой удивленный взгляд.

Мы разбрелись между камней. Андрей и Уильям говорили о том, что каждый камень соответствует определенному светилу. Они говорили о древних временах, когда люди поклонялись силам природы, солнцу и звездам, и из первобытной магии постепенно выросла наука. Свидетельство тому – эти огромные каменные глыбы, расположенные строго в определенном порядке. Потребовались невероятно точные расчеты и труд поколений, чтобы возвести этот храм, не блещущий архитектурным изяществом, но слитый с самой природой, наполненный ее силой.

Я подошла к алтарному камню. Его поверхность была выщерблена дождями и ветрами. Мне захотелось прикоснуться к этой шершавой поверхности. Я протянула руку и услышала странный звук. Не то жужжание, не то гудение. То ли большой шмель пролетел совсем рядом, то ли автомобиль пронесся вдалеке. Я отдернула руку. Звук прекратился. Может, в ушах звенит от усталости? Я снова потянулась к камню, и моя ладонь ощутила созданный природой рельеф. Снова послышалось гудение. Я поняла, что это гудит камень. Я хотела позвать Андрея, сказать ему об этом, но тут на меня навалилось что-то дикое, страшное, лишающее воли и разума.

7
{"b":"338","o":1}