ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Это я, – вдруг раздался голос из темноты.

– Кто ты? – спросил Прекларус.

– Это Мпингу, – сказал Тарзан. – Его арестовали вместе со мной, когда мы подходили к дому Диона Сплендидуса, чтобы встретиться с тобой.

– Встретиться со мной? – опешил Прекларус.

– Я солгал, – сказал Мпингу. – Но меня заставили.

– Кто?

– Офицеры императора и его сын.

– Понятно, – произнес Прекларус. – Я тебя ни в чем не упрекаю, Мпингу.

* * *

Холодный голый каменный пол камеры представлял собой неудобное ложе, но Тарзан, с рождения свыкшийся с превратностями судьбы, заснул крепким сном и проснулся лишь утром, когда тюремщики принесли пищу. По приказу хмурых метисов в форме легионеров рабы раздали заключенным воду и черствый хлеб.

Во время завтрака Тарзан разглядывал своих товарищей по заключению. Из белых здесь было еще двое – Кассиус Аста из Каструм Маре, сын бывшего цезаря, и Максимус Прекларус, патриций, капитан легионеров из Кастра Сангвинариуса.

Остальные – негры. Лукеди из племени багего, хорошо относившийся к Тарзану в деревне Ниуото, Мпингу, раб Диона Сплендидуса, предавший его. При свете, проникавшем в зарешеченное оконце, Тарзан узнал также другого багего – Огонио, который бросал на него боязливые взгляды, как бросал бы любой человек на того, кто состоит в тесных отношениях с духом его собственного предка.

Помимо этих трех негров здесь находились пятеро дюжих воинов из окрестных деревень, настоящих силачей, отобранных, благодаря их великолепной мускулатуре, для битвы гладиаторов – самого увлекательного номера программы, которая вскоре пройдет на арене для прославления цезаря и увеселения масс.

Тесная камера была так забита, что едва вмещала одиннадцать человек, хотя на стене оставалось одно свободное кольцо, указывающее на то, что темница недоукомплектована.

Прошли томительных два дня и две ночи.

Белые сокамерники как могли старались отвлечься от тягостных дум, в то время как негры были полностью деморализованы.

Тарзан не раз завязывал с ними беседу, особенно с пятью воинами из окрестных деревень. Прожив немало времени среди чернокожих и хорошо разбираясь в их психологии, он быстро сумел расположить их к себе, а также вдохнуть в них заряд решимости для предстоящей борьбы.

С Прекларусом он беседовал о Кастра Сангвинариусе, а с Кассиусом Астой о Каструм Маре. Разговор касался всех без исключения сторон жизни – праздников и увеселений, военной структуры и порядков, законов и народных обычаев. Тарзан без устали затрагивал все новые и новые темы, не заботясь о том, что его, человека крайне немногословного, могут обвинить в болтливости.

На третий день в темницу привели нового заключенного – белого юношу в тунике и офицерских доспехах. Как принято, его встретили молчанием, но как только тюремщики ушли, приковав пленника к последнему незанятому кольцу, Кассиус Аста взволнованно окликнул его:

– Цецилий Метеллус!

Тот повернулся на прозвучавший из мрака голос.

– Аста! – воскликнул он. – Я узнал бы твой голос даже в преисподней!

– Какая злая судьба привела тебя сюда? – спросил Аста.

– Вовсе не злая, раз она свела меня с моим лучшим другом, – ответил Метеллус.

– Но как ты здесь оказался? – допытывался Кассиус Аста.

– С тех пор, как ты покинул Каструм Маре, произошло немало всего, – ответил Метеллус. – Фульвус Фупус настолько втерся в доверие к императору, что все твои друзья попали в немилость и находятся в серьезной опасности. Септимус Фавоний также в опале, и быть бы ему в тюрьме, если бы Фупус не влюбился в его дочь Фавонию. Но самая отвратительная новость заключается в том, что Валидус Август усыновил Фульвуса Фупуса и назначил его наследником пурпурной мантии императора.

– Фупус – цезарь?

Аста разразился гомерическим хохотом.

– А прекрасная Фавония? Неужели она питает дружеские чувства к Фульвусу Фупусу?

– Нет! – ответил Метеллус. – В том-то и дело. Она полюбила другого.

– И кто же избранник Фавонии? – поинтересовался Кассиус Аста. – Может, ее кузен Маллиус Лепус?

– Нет, – ответил Метеллус. – Ты его не знаешь.

– Что за вздор! – воскликнул Кассиус Аста. – Разве я не знаю каждого патриция в Каструм Маре?

– Он не местный.

– Только не говори, что он из Кастра Сангвинариуса!

– Опять не угадал. Он вождь варваров Германии.

– Абсурд! – вскричал Аста.

– Я говорю правду, – сказал Метеллус. – Он прибыл вскоре после того, как ты ушел. Благодаря обширным познаниям в области истории Древнего и современного Рима, он завоевал расположение Валидуса Августа, но вместе с тем навлек беду на Маллиуса Лепуса и Септимуса Фавония, добившись любви Фавонии и вызвав, соответственно, ненависть Фульвуса Фупуса.

– Как его зовут? – спросил Кассиус Аста.

– Вроде Эрих фон Харьен, – ответил Метеллус.

– Эрих фон Харбен? – переспросил Тарзан. – Я его знаю. Где он сейчас? Что с ним?

Цецилий Метеллус повернулся в сторону человека-обезьяны.

– Откуда тебе знать Эриха фон Харбена, ты, сангвинарец? – сказал он. – Выходит, Фульвус Фупус не солгал Валидусу, и Эрих фон Харбен действительно шпион из Кастра Сангвинариуса.

– Нет, – возразил Максимус Прекларус. – Не кипятись. Эрих фон Харбен сроду не бывал в Кастра Сангвинариусе, а мой друг никакой не сангвинарец. Он белый варвар из внешнего мира, и если он говорит правду, в чем я не сомневаюсь, то он пришел сюда в поисках этого самого Эриха фон Харбена.

– Это так, Метеллус! – вмешался Кассиус Аста. – Мои товарищи честные люди, и за то время, что мы здесь, мы стали добрыми друзьями. То, что они говорят, правда!

– Расскажи о фон Харбене, – попросил Тарзан. – Где он? Что с ним? Не докучает ли ему Фульвус Фупус?

– Он в тюрьме с Маллиусом Лепусом в Каструм Маре, – ответил Метеллус, – и если уцелеет на арене, то Фупус придумает иной способ от него избавиться.

– Когда состоятся у них игры? – спросил Тарзан.

– В августовские иды, то есть пятнадцатого числа.

– А сегодня считай девятое, – проговорил Тарзан.

– Мы же начинаем завтра, – протянул Прекларус.

– Мне говорили, что празднество продлится примерно с неделю, – продолжал Тарзан. – Далеко ли до Каструм Маре?

– Что, надумал прогуляться? – иронически спросил Метеллус.

– Я решил пойти в Каструм Маре, – ответил Тарзан серьезно.

– Может, и нас возьмешь с собой? – рассмеялся Метеллус.

– Ты друг фон Харбена? – спросил Тарзан.

– Я друг его друзей и враг его врагов, но я не настолько знаком с ним, чтобы называть своим другом.

– Но ты против Валидуса Августа?

– Да.

– И Кассиус Аста тоже против своего дяди? – допытывался Тарзан.

– Еще бы, – подтвердил Аста.

– Тогда возьму вас обоих, – подытожил Тарзан. Метеллус и Аста рассмеялись.

– Да хоть сейчас, – весело произнес Кассиус Аста.

– Возьмите и меня, – попросил Прекларус, – если Кассиус Аста пообещает остаться мне другом и в Каструм Маре.

– Обещаю, – согласился Кассиус Аста.

– Когда уходим? – спросил Метеллус, потрясая цепью.

– Я уйду, как только с меня снимут наручники, – сказал человек-обезьяна. – Они должны будут сделать это перед самой схваткой на арене.

– Не обольщайся. Легионеры будут глядеть в оба, чтобы ты не сбежал, – заметил Кассиус Аста.

– Максимус Прекларус может подтвердить, что я дважды сбегал от легионеров Сублатуса, – заявил Тарзан.

– Верно, – сказал Прекларус. – Он удрал прямо из тронного зала на глазах императорской охраны и прихватил с собой самого цезаря.

– Но если я поведу вас за собой, то будет уже труднее, – сказал человек-обезьяна. – А мне хочется повести вас за собой, чтобы сорвать планы Сублатуса и отыскать в Каструм Маре Эриха фон Харбена.

– Ты меня заинтриговал, – сказал Кассиус Аста. – Я даже начинаю верить в то, что твоя безумная затея может удастся.

XIV. ИГРЫ

Сиявшее в безоблачном небе солнце возвестило о наступлении 9-го августа.

22
{"b":"3387","o":1}