ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Татьяна Луганцева

Девочка на ша́ру

Глава 1

– Депрессия… у меня депрессия… депрессия… – на разный лад пробовала это слово Яна, глядя на себя в зеркало. – Депрессия… – нараспев повторила она. – Какое красивое слово «депрессия», импрессия, экспрессия… Короче, вот я и докатилась!

Яна Цветкова, тридцати с небольшим лет женщина, сидела перед обитой кожей дверью с табличкой «психолог» в одном из крупных медицинских центров. На консультацию к данному специалисту ее отправил лечащий врач, которому она пожаловалась на головокружения и постоянные головные боли, после того как объективные методы обследования не выявили у нее никаких изменений. И вот Яна послушно притащилась к психологу и ожидала приема.

Она была высокой, очень худой, с длинными руками, ногами и длинными белыми волосами, стянутыми в хвост на затылке. Черные, тонкие брови вразлет, прямой нос; большие голубые глаза смотрели на мир с интересом и вызовом. Пухлые губы сейчас находились в гримасе обиженного ребенка. Ее нельзя было назвать красавицей, но внешность Яны была очень яркой и запоминающейся. Увидев один раз, не запомнить ее было невозможно. Этому способствовали большое количество украшений, всегда имевшихся на ней, словно на новогодней елке, и склонность молодой женщины к дорогой, но аляповатой и совершенно не комбинирующейся друг с другом одежде. Вот и сейчас Яна была в короткой трикотажной юбке ярко-красного цвета, сетчатых черных с аппликациями красных роз колготках и ярко-зеленом джемпере. Рядом с ней на соседнем стуле лежали небрежно брошенные розовая кожаная сумка известной фирмы и кожаная лакированная черная куртка, которая гармонировала только с лакированными же полусапожками на высоченных шпильках.

Кожаная запыленная дверь дрогнула, и из нее вышел молодой человек с горящим взглядом, явно настроенный психологом на позитивный лад. Он решительными шагами прошел мимо Яны. Цветковой захотелось убежать вслед за ним по больничному коридору, но из-за двери уже выглянуло добродушное полное лицо миловидной женщины.

– Яна Карловна Цветкова? – спросила она, сверяясь со своими записями.

– Я… – обреченно произнесла Яна.

– Проходите, – пригласила женщина.

Фигура ее была такой же круглой и пышной, как и лицо с полными щеками. Голову украшали куцые волосы, выкрашенные неожиданно для ее солидного возраста в ярко-рыжий цвет, а на толстых коротких пальцах красовались массивные золотые перстни с разноцветными камнями, как у Хозяйки Медной горы.

Кабинет психолога был небольшим, но уютным, занавески на окнах вместо жалюзи производили благоприятное, этакое домашнее впечатление. Имелись здесь кресло и стол для врача, заваленный папками и листками, и большое, явно удобное кресло для пациента.

– Присаживайтесь, – пригласила Яну психологиня.

Стенку нежно-салатового цвета позади психолога украшало множество дипломов и сертификатов, свидетельствующих о семинарах, прохождении курсов повышения квалификации и принятии участия в международных конгрессах.

– Разрешите представиться, Ада Валерьевна Анисимова. Психолог. Окончила психологический факультет МГУ, имею опыт работы больше двадцати лет, владею многими методиками психоанализа и психокоррекции личности. Поближе мы с вами познакомимся во время нашей долгой доверительной беседы. Ложитесь на кушетку и попытайтесь расслабиться.

Только сейчас Яна заметила кушетку, стоящую у стены.

– Ложиться? – не поняла она.

– Именно. Вы должны быть полностью расслаблены, и ничто не должно угнетать вас, – заверила Ада Валерьевна.

Яна подошла к кушетке, стуча каблуками, и легла на нее, стянув резинку с затылка – с хвостом из длинных волос лежать было бы неудобно. Уставившись в белый потолок, Яна вовсе не почувствовала себя расслабленной, скорее наоборот. Она почувствовала себя как на операционном столе, только препарировать сейчас собирались не ее тело, а ее душу.

– Кто вам посоветовал обратиться ко мне? – спросила Ада Валерьевна, водрузив на нос картошкой сильно увеличивающие ее глаза очки в золотой оправе.

– Терапевт.

– С какими симптомами вы обратились к доктору?

– Слабость, апатия, головокружения, головные боли…

– Это все симптомы тревоги. Не находите? – уточнила психолог, начиная свои записи в толстую тетрадь. – Ну да ладно! Хочу предупредить вас, Яна: от степени откровенности ваших ответов зависит, смогу я помочь вам добрым профессиональным советом или нет. Я как священник, если хотите. Со мной надо говорить все или ничего. Еще обязана вас предупредить, что я очень жесткий психолог, не сюсюкаю и не жалею, а рублю всю правду-матку своим пациентам. И многим этот момент не нравится. Будьте готовы посмотреть правде в лицо. Готовы?

– Всегда готова! – сглотнула Яна. – За тем я и пришла. Я словно запуталась в своей жизни.

– Ваш возраст? – спросила психолог.

– У женщин не спрашивают.

– Я вас умоляю, Яна! С первого вопроса вы увиливаете в сторону, – поморщилась психолог.

Яна ответила ей «правду-матку».

– Возраст Христа… – задумалась психолог.

– Что? Я не отожествляю себя с Христом, – дернула длинными ногами Яна.

– Нет, просто переходный возраст, весьма переходный. Когда человек уже подводит кое-какие итоги тому, чего он достиг. Это возраст, когда женщина, глядя на себя в зеркало, понимает, что ей не двадцать лет.

– Ага! А впереди сорок, пятьдесят и шестьдесят, – подала голос Яна, – что отнюдь не вселяет надежды на молодость…

– Комплекс старения? – оживилась психологиня. – Боитесь взрослеть?

– А кому хочется? – вопросом на вопрос ответила Яна.

– Любой возраст хорош с философской точки зрения, – возразила Ада Валерьевна.

– Так это с философской, а не с житейской, – возразила пациентка.

– Обычно такое наблюдается у красивых женщин. Вы почувствовали снижение внимания со стороны мужского пола? – спросила психолог.

Яна поморщилась.

– Вот уж что рада была бы почувствовать… Так нет, мужчины были и раньше, есть и сейчас… И, судя по их горячим признаниям в любви, они не собираются оставить меня в покое и в дальнейшем. По крайней мере, в ближайшем будущем.

Психолог поправила очки на носу, нервно заерзав на стуле.

– Расскажите о вашем детстве. Вы были любимым ребенком?

– Я была единственным ребенком, – ответила Яна.

– Вы ощущали родительскую любовь? – чуть изменила вопрос психолог.

– Я фактически не видела родителей, – ответила Яна. – Мама все время пропадала в театре на репетициях – она была и есть отличная актриса нашего провинциального ТЮЗа, а отец… отец все свободное время посвящал зеленому змию – он всегда пил.

– Он кто по профессии? – уточнила Ада Валерьевна.

– Отец был плотником, работником сцены. А в последние годы жизни делал гробы на кладбище. Да, вот такой вот диапазон…

– Отца уже нет в живых?

– Он умер. Вернее, ему помогли умереть – убили. Его напоили до бесчувственного состояния, зная его слабость, дали свалиться в свежевырытую могилу, и он захлебнулся собравшейся на дне водой, – ответила Яна.

– Какой ужас! – Ручка выпала из рук психолога. – Что вы пережили тогда?

– Шок, – просто ответила Яна. – Но большого душевного родства у нас с отцом не было, и я не билась головой о стенку, смею вас заверить.

– Мама, ваша мама, она счастлива? – спросила психолог, изучая Яну пытливым взглядом.

Яна на минуту задумалась.

– Раньше я считала ее неудачницей, зная о ее неосуществимой мечте стать знаменитой актрисой, играть в Москве, быть замеченной кинорежиссерами. Отец к тому же всегда пил, да еще и умер довольно рано. Но потом я поняла, что не права. Моя мама не отделима от своего театра, которому отдала всю жизнь, она любима и уважаема зрителями и коллегами, у нее всегда были поклонники. Как ни странно, она очень любила отца… У нее была насыщенная и вполне счастливая жизнь. Да, я думаю, что она счастлива. Моя мать – очень гордая женщина, и она никогда никому ни на что не жаловалась.

1
{"b":"33904","o":1}