ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Это не ей, а вашим низменным мыслям нужна одежда, – сказал он.

У Пенелопы Ли отвалилась челюсть. Она застыла с раскрытым ртом, не находя слов. В следующую секунду она развернулась и прошагала в свою хижину.

– Эй, приятель! – обратился к Тарзану Алджи. – Как вам, черт побери, удалось уломать этого слона прокатить вас на своей спине? Ведь слон-то африканский, дикий?

– А как вы уламываете своих друзей, прося их об одолжении? – вопросом на вопрос ответил Тарзан.

– Ну, знаете, приятель, у меня нет друзей, подобных этому.

– Сочувствую, – сказал человек-обезьяна и обратился к полковнику. – Мы должны принять все меры предосторожности на случай нападения. В городе много воинов, и я не сомневаюсь, что девушку будут разыскивать. Они неизбежно наткнутся на наш лагерь. Конечно, им неведомо огнестрельное оружие, и если мы будем начеку, то бояться нечего. Предлагаю разрешать выход в джунгли только усиленными группами.

– Я как раз отдал приказ, запрещающий выходить в джунгли, – произнес полковник. – Сегодня один из ваших тигров напал на капитана Боултона, доктора Крауча и мистера Райт-Смита.

XVIII

В течение последующих шести недель жизнь в лагере протекала размеренно и без происшествий. За это время Патриция Ли-Бердон научила Ицл Ча многим английским словам и выражениям с тем, чтобы юная девушка из племени майя могла по крайней мере хоть как-то общаться с остальными, а Тарзан тем временем уделял много внимания изучению языка майя, консультируясь с Ицл Ча. Он был единственным из всего лагеря, кто время от времени отваживался отправляться в джунгли, и из этих вылазок зачастую возвращался с дикой свиньей.

Всякий раз, когда Тарзан отсутствовал, Пенелопа Ли закипала от гнева.

– Он дерзкий и своевольный, – жаловалась она мужу. – Ты же категорически запретил всем ходить в джунгли, а он нарочно тебя не слушается. Его нужно наказать.

– И как ты предлагаешь с ним поступить, дорогая? – спрашивал полковник. – Вздернуть на дыбе, четвертовать или просто расстрелять на рассвете?

– Не пытайся острить, Уильям, тебе это не идет. Просто ты обязан настоять на том, чтобы он подчинялся установленным тобою предписаниям.

– И лишиться свежей свинины? – спросил полковник.

– Не нравится мне свинина, – ответила миссис Ли. – Кроме того, мне не нравятся лагерные шуры-муры. Мистер де Гроот чересчур интимничает с этой француженкой, а дикарь вечно липнет к этой туземке. Вот и сейчас, смотри, – опять они болтают. Могу представить, что он ей говорит.

– Он хочет выучить ее язык, – объяснил полковник, – и это может нам здорово пригодиться, если придется когда-нибудь иметь дело с ее соплеменниками.

– Хм! Прекрасный предлог, – возмутилась миссис Ли. – А как они одеты! Если я найду что-нибудь подходящее среди вещей с корабля, то сошью ей балахон, а что касается его – ты должен что-то предпринять. Гляди! Вот-те раз. Теперь к ним подошла Патриция. Они разговаривают. Уильям, ты должен прекратить это безобразие – это неприлично.

Полковник Уильям Сесил Хью Персиваль Ли вздохнул. Ему и без того приходилось несладко. Люди начали проявлять недовольство, были и такие, кто стал подвергать сомнению его право командовать. Да и он сам задавался вопросом, имеет ли он на это право, однако сознавал, что без командира жизнь превратится в сплошной кошмар. Алджи, Боултон, Тиббет и Крауч, разумеется, поддерживали его, а также де Гротт и Тарзан. Из них он больше всего полагался на Тарзана, ибо понимал, что это тот человек, который в случае бунта сохранит хладнокровие и трезвый рассудок. А теперь вот жена требует, чтобы он заставил полудикого человека надеть брюки. Полковник снова вздохнул. Патриция подсела к Тарзану и Ицл Ча.

– Как ваши занятия? – спросила она.

– Ицл Ча говорит, что у меня прекрасно получается, – ответил Тарзан.

– А Ицл Ча неплохо овладевает английским, – сказала Патриция. – Мы с ней уже можем разговаривать на довольно сложные темы. Она рассказала мне очень интересные вещи. Вам известно, почему ее хотели принести в жертву?

– Чтобы умилостивить какого-нибудь бога, наверное, – предположил Тарзан.

– Да, бога по имени Че – Повелителя леса, чтобы умилостивить его за оскорбление, нанесенное ему человеком, который заявил, что Че – это вы. Ицл Ча, понятно, уверена в том, что ее спас не кто иной, как Че – Повелитель леса. По ее словам, многие из ее племени также верят в это. Она говорит, что в истории ее народа это первый случай, когда бог спустился и забрал живым предназначенное ему жертвоприношение. Это произвело на нее глубокое впечатление, и никто никогда не сможет переубедить ее в том, что вы не Че. Ее собственный отец предложил принести ее в жертву, чтобы добиться благосклонности богов, – продолжала Патриция. – Какой ужас, но такие у них нравы. Ицл Ча говорит, что родители часто так поступают, хотя обычно в жертву приносят рабов или военнопленных.

– Она рассказала мне много интересных вещей о своем народе и острове, – сказал Тарзан. – Остров называется Аксмол, в честь города на Юкатане, откуда сотни лет тому назад прибыл ее народ.

– Тогда они – майя, – заметила Патриция.

– Это очень интересно, – произнес подошедший к ним доктор Крауч. – Из того, что вы рассказали нам о своем пребывании в их городе и что поведала Ицл Ча, напрашивается вывод, что они сохранили свою религию и свою культуру почти нетронутыми на протяжении веков после переселения. Какая благодатная почва для антрополога и археолога. Если бы вам удалось установить с ними дружеские отношения, то мы смогли бы расшифровать письмена на их колоннах и храмах в Центральной и Южной Америке.

– Но поскольку все говорит за то, что мы останемся здесь до конца наших дней, – напомнила ему Патриция, – то наши знания принесут миру очень мало пользы.

– Не могу поверить, чтобы нас когда-нибудь не спасли, – сказал доктор Крауч. – Кстати, Тарзан, та деревня, которую вы посетили, на острове единственная?

– Этого я не знаю, – ответил человек-обезьяна, – но майя – не единственные люди на острове. На северной оконечности есть селение «очень плохих людей», как их называет Ицл Ча. История острова, передаваемая в основном из уст в уста, гласит, что уцелевшие жертвы какого-то кораблекрушения смешались путем браков с туземцами, и в том селении проживают их потомки, но они не общаются с туземцами, живущими в центральной части острова.

– Вы хотите сказать, что здесь есть туземцы? – спросил доктор Крауч.

– Да, и наш лагерь разбит прямо на юго-западной границе их территории. В своих вылазках я далеко не заходил и поэтому никого из них не видел, но Ицл Ча говорит, что они очень жестокие каннибалы.

– Какое чудесное местечко уготовила нам судьба, – заметила Патриция, – и, разумеется, чтобы оно было совсем чудесным, вы выпустили на волю массу тигров и львов.

Тарзан улыбнулся.

– По крайней мере, от скуки не помрем, – промолвила Джанетт Лейон.

Подошли полковник Ли, Алджи и Боултон, чуть позже к ним присоединился де Гроот.

– Со мной только что разговаривали матросы, – сказал голландец, – и просили узнать у вас, полковник, можно ли им попытаться разобрать «Сайгон» на доски и построить лодку, чтобы выбраться отсюда. Они сказали, что лучше погибнут в море, чем проведут здесь оставшуюся жизнь.

– Я их вполне понимаю, – согласился полковник. – Что вы об этом думаете, Боултон?

– Попытаться можно, – ответил капитан.

– К тому же у них появится занятие, – сказал полковник, – и если оно придется им по душе, они перестанут беспрестанно ворчать и жаловаться.

– Вопрос в том, где им строить лодку, – продолжал Боултон. – На рифе, естественно, невозможно, а на берегу не имеет смысла, так как лагуна слишком мелка, и лодка сядет на мель.

– В миле отсюда, к северу, есть бухта с глубокой водой, – сказал Тарзан, – и без рифов.

– К тому времени, как эти лоботрясы разберут «Сайгон» на части, – заметил Алджи, – и перенесут на милю по суше, они так вымотаются, что не смогут построить лодку.

29
{"b":"3396","o":1}