ЛитМир - Электронная Библиотека

Привлеченный шумом, Тарзан оторвался от увлеченного созерцания интерьера, обернулся и увидел короля, с которым произошла разительная перемена. Лицо побледнело, руки дрожали, а глаза округлились от ужаса. Весь облик говорил об охватившем его страхе и негодовании.

– Плохие новости, Ко-тан? – спросил Тарзан. Король пробормотал в ответ нечто невразумительное. За ним в помещение ввалилось такое количество воинов, что сразу стало тесно. Король обвел толпу взором, бросил страшный взгляд на Тарзана и воскликнул:

– Яд-бен-ото, призываю тебя в свидетели! Я делаю это не по своей воле!

Помолчав, он добавил:

– Взять его! Лу-дон, верховный жрец, клянется, что это самозванец!

Сопротивляться такому количеству воинов было бесполезно. Получив от О-ло-а какую-то надежду, он не имел права теперь подвергать себя малейшему риску.

– Остановитесь! – выкрикнул Тарзан. Он протянул вперед руку.

– Что это значит?

– Лу-дон клянется, будто располагает доказательством того, что ты вовсе не сын Яд-бен-ото, – ответил Ко-тан. – Он требует, чтобы тебя привели в тронный зал, где ты предстанешь перед своим обвинителем. Если ты тот, за кого себя выдаешь, то бояться тебе нечего, но помни, что в таких делах верховный жрец выше короля, а я только исполнитель его воли.

Тарзан видел, что Ко-тан не вполне убежден в правоте Лу-дона, однако предпочитает не рисковать.

– Пусть твои воины схватят меня, – сказал он Ко-тану, – если, конечно, Яд-бен-ото не поразит их насмерть, по-своему истолковав их намерения.

Эффект от этих слов был мгновенный. Передние ряды воинов попятились назад в ужасе.

Человек-обезьяна с улыбкой сказал:

– Не бойтесь. Я пойду в тронный зал по доброй воле. Хочу поглядеть на богохульников, которые возводят на меня напраслину.

В тронном зале возникла очередная заминка, ибо Ко-тан не желал уступать права Лу-дону на верхнюю ступеньку пирамиды, а Лу-дон не хотел стоять ниже короля. Тарзан же настаивал на том, что никому не дозволено стоять выше него. Комизм этой ситуации был понятен не только Тарзану.

Я-дон предложил всем троим занять верхнюю ступень, но этому воспротивился Ко-тан, заявивший, что никто не смеет вступать на трон и что для троих там нет места.

– Но кто же мой обвинитель и кто судья? – спросил Тарзан.

– Лу-дон твой обвинитель, – объяснил король.

– И он же твой судья! – воскликнул верховный жрец.

– Выходит, меня будет судить мой же обвинитель? – проговорил Тарзан. – Тогда уж лучше обойтись без этой формальности. Пусть Лу-дон сразу огласит приговор.

Он говорил с иронией, не спуская с Лу-дона насмешливого взгляда. Ярость последнего от этого лишь возросла. В то же время было видно, что Ко-тан и его воины разделяют справедливость слов Тарзана.

– Только Ко-тан может вершить правосудие в тронном зале дворца, – вмешался Я-дон. – Пусть он выслушает обвинения Лу-дона и показания свидетелей.

Ко-тан, однако, был явно не в восторге от этого предложения и стал увиливать.

– Дело это религиозное, – сказал он, – а, по традиции, короли Пал-ул-дона не вмешиваются в вопросы веры.

– Тогда пусть судебное разбирательство состоится в храме, – закричал один из главарей племени, которому, как и королю, не терпелось снять с себя всякую ответственность за происходящее.

Идея эта всячески устраивала Лу-дона, мысленно укорившего себя за то, что такая мысль не пришла ему в голову самому.

– Что верно то верно, – сказал он. – Этот человек грешен перед храмом. Пусть его тащат туда.

– Сына Яд-бен-ото никто не смеет тащить! – воскликнул Тарзан. – А вот тело Лу-дона скорее всего выволокут после суда из храма бога, которого он осквернил. Подумай, хорошенько, Лу-дон, прежде чем совершать это безумство.

Слова его, рассчитанные на то, чтобы запугать Лу-дона, цели своей не достигли. Верховный жрец был непоколебим.

Тарзан понял, что его ожидает нешуточная схватка с человеком, который знает больше о своей религии, чем любой другой из его соплеменников, полностью осознающий всю сложность притязаний Тарзана, так же как и фатальность проповедуемой им религии.

И Тарзан решил, что лазейку надо искать в кажущемся безразличии к обвинениям. Ко-тан и его воины, похоже, еще верили в него.

Пожав плечами, он спустился с трона.

– Для сына Яд-бен-ото совершенно неважно, где именно Лу-дон будет гневить бога, так как Яд-бен-ото в любом случае покарает его, будь то в тронном зале или в храме.

Присутствующие облегченно вздохнули и повели Тарзана в храм. Заняв место у западного алтаря, он указал Лу-дону на место у восточного алтаря. Когда Тарзан поднялся на платформу, то увидел нечто, заставившее его отпрянуть в ужасе. В верхней части алтаря находилось углубление с водой, в которой плавало тельце новорожденного младенца.

– Что это значит? – гневно закричал Тарзан. Верховный жрец злорадно засмеялся.

– Так ты и этого не знаешь? – ответил Лу-дон. – Это лишний раз говорит о том, что ты самозванец. Тот, кто выдает себя за сына своего отца, должен знать, что с последними лучами заходящего солнца белый камень восточного алтаря обагряется кровью взрослых, а когда солнце восходит, оно всякий раз сначала смотрит на западный алтарь и радуется при виде смерти новорожденного младенца. Дух умерщвленного ребенка следует за светилом до той минуты, пока его не сменит дух взрослого. Даже маленькие дети хо-донов знают об этих вещах, а ты, называющий себя сыном Яд-бен-ото, не знаешь. Если этого доказательства недостаточно, то у меня есть еще. Ваз-дон, иди сюда!

От группы рабов отделился человек и боязливо подошел к жрецу.

– Скажи нам, что тебе известно об этом существе, – приказал Лу-дон, указывая на Тарзана.

– Я видел его раньше, – сказал ваз-дон. – Сам я из племени Кор-ул-лула. Как-то раз наши воины наткнулись на воинов Кор-ул-я. Произошло это на гребне скалы, которая разделяет наши два селения. Среди наших врагов был этот странный человек, которого они называли Тарзан Яд-гуру, и он действительно оказался ужасным, – дрался за десятерых. Но когда его стукнули дубинкой по голове, он свалился без сознания, как обычный смертный. Мы отнесли его в наше селение, но он убежал. Отрезал голову воину, привязал ее к ветке внизу, в долине, и был таков.

– Слово раба против слова бога! – воскликнул Я-дон, с самого начала проявлявший дружеский интерес к псевдобожеству.

– Это только один шаг к истине! – объявил Лу-дон – Вероятно, показание единственной принцессы рода Ко-тана возымеет больший вес, чем показания раба, хотя это может и не понравиться отцу, чей сын, богохульник, убежал из А-лура.

Рука Я-дона потянулась к ножу, но его удержали стоявшие рядом воины.

– Ты в храме Яд-бен-ото, – предостерегли они его. Ко-тану ничего не оставалось, как проглотить обиду, нанесенную ему Лу-доном, и он еще сильнее возненавидел верховного жреца.

– Что знает моя дочь об этом? – обратился он к Лу-дону. – Ты требуешь, чтобы принцессу привели сюда для дачи публичных показаний?

– Нет, – произнес Лу-дон, – не лично, но у меня есть та, которая даст показания за нее. Он повернулся к другому жрецу.

– Приведи служанку принцессы.

Через минуту перед ними предстала Пан-ат-лин.

– Принцесса О-ло-а гуляла в запретном саду с этой рабыней, – объяснил Лу-дон, – как вдруг из-за кустов появился этот человек, назвавшийся сыном Яд-бен-ото. Принцесса призналась, что рабыня при виде его вскрикнула и назвала его по имени Тарзан Яд-гуру – то же самое имя, что запомнил раб из Кор-ул-лула. Эта женщина не из Кор-ул-лула, а из Кор-ул-я, то есть селения, с воинами которого его впервые увидели. Принцесса также поведала, что новая рабыня, чье имя Пан-ат-лин, рассказала ей странную историю своего спасения от Тор-о-дона в Кор-ул-грифе. Потом их стали преследовать два огромных грифа, а этот человек увел их, поэтому она и уцелела. По дороге ее взяли в плен воины Кор-ул-лула. Разве не ясно теперь, что это существо не бог? – вскричал Лу-дон. – Он говорил тебе, что является сыном бога?

17
{"b":"3398","o":1}