ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы совершили крупный проступок, мсье, – сказал он без недоброжелательства, – и если бы не разъяснения нашего друга, я склонен был бы осудить вас беспощадно. А вместо этого я готов допустить нечто неслыханное. Я вызвал сюда полицейских, с которыми вы так сурово обошлись ночью. Пусть они выслушают рассказ лейтенанта д'Арно, и я предоставлю им решить – привлекать ли вас к ответственности, или нет.

Вам многому еще надо учиться в нашей цивилизованной стране. Вещи, которые кажутся вам странными или ненужными, вы должны принимать, пока не сможете сами судить о мотивах, которые за ними кроются. Полицейские, на которых вы вчера напали, только выполняли свой долг. Им не надлежало рассуждать. Каждый день они рискуют жизнью, защищая жизнь и собственность других. То же они сделали бы и для вас. Они славные и смелые люди и глубоко оскорблены, что один невооруженный человек оказался сильней их всех, вместе взятых.

Помогите им примириться со случившимся. Если я не ошибаюсь, вы сами очень храбрый человек, а храбрые люди обычно великодушны.

Разговор был прерван появлением четырех полицейских. Когда они узнали Тарзана, на лицах у них ярко выразилось изумление.

– Дети мои, – сказал комиссар, – вот джентльмен, которого вы встретили на улице Моль прошлой ночью. Он пришел добровольно отдаться нам в руки. Я желаю, чтобы вы внимательно выслушали лейтенанта д'Арно, который расскажет вам кое-что из истории этого господина. Это может служить объяснением его вчерашнего поведения. Начните, дорогой лейтенант.

Д'Арно рассказывал полицейским около получаса. Он говорил о жизни Тарзана в диких джунглях. Объяснил им, что он привык бороться как дикий зверь для самозащиты. Для них стало ясно, что, нападая на них, Тарзан руководился не столько умыслом, сколько инстинктом. Он не понял их намерений, не сумел отличить их от тех многообразных форм жизни, к которым он привык в родных джунглях, где был со всех сторон окружен врагами.

– Ваше самолюбие задето, – сказал д'Арно в заключение. – Задевает вас, главным образом, тот факт, что один человек оказался сильнее вас. Но вам нечего стыдиться. Вы не нуждались бы в оправданиях, если бы вас заперли в небольшую комнату с африканским львом или с большой гориллой из джунглей. А вы сражались с мышцами, которые победоносно выдерживали состязание с этими страшилищами черного континента. Нет ничего обидного в том, чтобы уступить нечеловеческой силе Тарзана от обезьян.

В то время, как четверо людей в недоумении поглядывали то на Тарзана, то на свое начальство, человек-обезьяна сделал то, что должно было потушить в них последнюю искру недоброжелательности против него, – он подошел к ним с протянутой рукой.

– Я жалею о сделанной ошибке, – просто сказал он. – Будем друзьями.

И этим закончилось все дело, если не считать, что Тарзан стал предметом оживленных разговоров в полицейских казармах, и что число его друзей увеличилось еще четырьмя.

По возвращении с Тарзаном домой, д'Арно застал ожидавшее его письмо от друга – Вильяма Сесиля Клейтона, лорда Грейстока. Они поддерживали переписку с самого начала их дружеских отношений – со времени несчастной экспедиции на поиски Джэн Портер, унесенной Теркозом, обезьяной-самцом.

– Они обвенчаются в Лондоне, месяца через два, – закончил д'Арно передачу содержания письма. Тарзану незачем было подчеркивать, кого надо подразумевать под словом «они». Он ничего не ответил, но был молчалив и задумчив весь день.

В этот вечер они были в опере. Тарзан еще был погружен в мрачные мысли. Он почти не обращал внимания на то, что делалось на сцене. Перед глазами у него постоянно проносился милый образ красивой американской девушки, и он слышал только грустный, нежный голосок, говорящий о том, что он любим. И она будет женой другого!

Он постарался отогнать тяжелые мысли, и вдруг почувствовал, что кто-то смотрит на него. По свойственному ему инстинкту, он круто повернулся и сразу встретился с устремленными на него глазами. Графиня де Куд ласково улыбалась ему. Отвечая на ее кивок, Тарзан прочел в ее взоре приглашение, почти мольбу. В следующем антракте он сидел в ложе возле нее.

– Мне так хотелось вас видеть, – говорила она, – меня очень мучило, что после тех услуг, которые вы оказали и моему мужу, и мне, вы не получили никаких объяснений тому, что должно было показаться вам неблагодарностью с нашей стороны, – нашему нежеланию предпринять какие-нибудь шаги, чтобы гарантировать себя от новых нападений со стороны этих двух человек.

– Вы обижаете меня, – возразил Тарзан. – Я всегда вспоминал вас с большим удовольствием. Я не жду от вас никаких объяснений и не вправе рассчитывать на них. Причиняли ли они вам снова неприятности?

– Они никогда не перестают, – грустно отвечала она. – Я чувствую, что я должна с кем-нибудь поделиться, и я не знаю никого, кто бы больше вас заслуживал доверия. Вы должны позволить мне рассказать вам все. Это может вам пригодиться, потому что я слишком хорошо знаю Николая Рокова и знаю, что он еще напомнит вам о себе. Он найдет способ отомстить вам. То, что я расскажу, может помочь вам расстроить какие-нибудь его мстительные планы. Сейчас я не могу говорить с вами об этом, но завтра, в пять часов, я буду дома, г. Тарзан.

– Время до пяти часов завтрашнего дня покажется мне вечностью, – сказал он, прощаясь с ней.

Из укромного угла театра Роков и Павлов видели, как Тарзан сидел в ложе графини, и оба улыбнулись.

В половине пятого на другой день смуглый, бородатый мужчина звонил у задних дверей дворца графа де Куд. Открывший ему лакей удивленно поднял брови, узнав посетителя. Между ними завязался разговор вполголоса.

Вначале лакей отклонял предложения бородатого, но вслед за этим что-то перешло из руки посетителя в руку слуги. Последний повернул и провел гостя кружным путем к маленькой, закрытой занавесями нише в той гостиной, где обычно графиня разливала чай.

Спустя полчаса в комнату был введен Тарзан, и вслед за ним вошла хозяйка, улыбаясь и протягивая ему руки.

– Я так рада, что вы пришли, – сказала она.

– Ничто не могло бы меня задержать, – возразил он. Несколько минут они говорили об опере и обо всем том, что интересует сейчас Париж, о том, как приятно возобновить знакомство, завязавшееся при таких странных обстоятельствах; таким образом, они подошли к теме, о которой думали оба.

– Вы, верно, удивлялись, – сказала, наконец, графиня, – чего добивается Роков, преследуя нас. Это очень просто. Граф располагает многими важными данными военного министерства. У него бывают в руках бумаги, за которые иностранные державы дали бы целое состояние – государственные тайны, узнать которые их агенты готовы ценою злодеяний, убийств и того хуже.

В настоящее время у него есть материал, который обеспечил бы богатство и положение любому русскому, раздобывшему его для своего правительства.

Роков и Павлов – русские шпионы. Они не остановятся ни перед чем, чтобы получить нужные сведения. Дело на пароходе – я говорю об истории за картами – было подстроено, чтобы путем шантажа добиться нужных сведений от моего мужа.

Если бы установили, что он плутует в карты, карьера его была бы кончена. Ему пришлось бы уйти из министерства… Он подвергся бы общественному остракизму. Они построили такой план: как плату за признание с их стороны, что граф стал жертвой мстительного заговора, с целью обесчестить его, – он должен выдать нужные им бумаги.

Вы помешали им. Тогда они придумали новую комбинацию, при которой подвергалась риску не честь графа, а моя. Войдя ко мне в каюту, Павлов мне так это и разъяснил. Если я дам им сведения, он обещал ничего больше не предпринимать, если же я откажусь, – Роков, стоящий снаружи, тотчас сообщит комиссару, что я принимаю постороннего мужчину в своей каюте, при запертых дверях. Он постарается также широко разгласить эту историю по всему пароходу, а по приезде сообщит ее в газеты.

Не ужасно ли все это? Но мне известно о г. Павлове кое-что такое, из-за чего он попал бы на русскую каторгу, если бы о том знала петербургская полиция. Я выразила сомнение в том, чтобы ему удалось выполнить свой план, и затем, нагнувшись к нему, прошептала одно имя. – Вот так, – она щелкнула пальцами, – он, как безумный, бросился ко мне и схватил меня за горло. Он убил бы меня, если бы вы не вмешались.

8
{"b":"3401","o":1}