ЛитМир - Электронная Библиотека

Он был необычайно обходителен и со мной, что также выглядело странно, поскольку Гранж принадлежал к той породе людей, которые способны быть вежливыми лишь с теми, кого боятся.

— Нам есть за что благодарить судьбу, — сказал он. — Какая удивительная дружба возникла между нами! Мне кажется, Корван Дан, что я знаю тебя всю свою жизнь. Нечасто такое случается, чтобы два человека после непродолжительного знакомства могли полностью доверять друг другу.

— Полностью согласен с тобой, — заметил я. — Но мне сдается, что человек почти инстинктивно чувствует, кому можно доверять, а кому нет.

Мне было любопытно, к чему он клонит, и я решил выяснить это побыстрее.

— Ты не первый день в Капаре, — продолжал он, — и, наверное, не все из того, что тебе пришлось здесь испытать, было так уж приятно. Взять, к примеру, хоть этот лагерь, в котором тебя держали, или тюрьму в подвале управления Забо.

— Не стану спорить: быть на свободе всегда предпочтительней, чем в заключении, — ответил ему я. — Однако у меня хватает здравого смысла, чтобы понять: любая мера предосторожности оправдана и даже необходима, особенно в военное время. Хотя пребывание в заключении, естественно, не доставило мне особого удовольствия, пожаловаться я тоже не могу ни на что, поскольку обращались со мной хорошо.

Как можно разглядеть в человеке друга, заслуживающего доверия, так можно распознать и не слишком разборчивого в средствах врага. Чувствуя такого врага в Гранже, я не сомневался, что он пытается спровоцировать меня на высказывания, способные скомпрометировать меня в глазах Забо.

После моих ответов Гранж приуныл и выглядел несколько удрученным, хотя и старался всячески скрыть это. Видимо, он все еще не терял надежды.

— Мне нравится, как откровенно и разумно ты говоришь обо всем. Кстати, раз уж разговор между друзьями, — добавил он вкрадчивым голосом, — скажи мне честно, какого ты мнения о Гурруле?

— Чрезвычайно образованный человек, идеально подходящий на то место, которое занимает, — не моргнув глазом, заявил я. — Хотя ему приходится постоянно бороться с преступниками, мерзавцами и предателями, он производит впечатление очень справедливого человека, которому чужды мягкость и сентиментальность.

Я уже прекрасно усвоил манеру Капаров разговаривать и врать другу, глядя прямо в глаза.

Когда мы с Сагрой возвращались домой, я не удержался и поинтересовался, чем она так озабочена. Моя подруга, действительно, была не похожа на саму себя.

— Я очень обеспокоена, — призналась она. — Я боюсь. Гранж делает мне всякие заманчивые предложения, и Гиммель Гора тоже в курсе. Я опасаюсь их обоих, так как почти уверена, что они агенты Забо.

— Нам с тобой абсолютно нечего бояться, — успокоил я ее. — Разве мы не образцовые Капары? Разве дали повод хоть в чем-то упрекнуть себя?

— Насчет тебя я иногда сомневаюсь, — заметила она.

— Пожалуй, поначалу я был настроен немного критически, — согласился я. — Но это было до того, как я увидел и по достоинству оценил всю мощь и красоту их системы. Теперь же я, поверь, примерный Капар, бесконечно преданный режиму.

Эту пространную тираду я произнес, конечно, не без умысла. Как вы легко можете заключить, сделал я это потому, что сильно подозревал Моргу Сагру. С ней следовало держать ухо востро. Впрочем, признаюсь честно, я подозревал не только Моргу Сагру, но еще и Гранжа, и Гиммель Гору, и Лотара Канла, своего слугу — короче, всех. По крайней мере, хоть в этом отношении я действительно стал образцовым Капаром.

Вернувшись вечером домой, я сразу заметил, что за время моего отсутствия здесь был произведен тщательнейший обыск. Содержимое всех ящиков было вывалено прямо на пол. Ковер изодран в клочья, а матрас взрезан. Потрудились, видать, на славу.

Хоть я и готовил себя к разного рода неожиданностям, увиденное превзошло все ожидания и буквально потрясло меня. В течение нескольких минут я, не в силах сдвинуться с места, созерцал картину страшного разорения в своей квартире. За этим занятием меня и застал вернувшийся Лотар Канл. Он огляделся вокруг и, повернувшись ко мне, заметил со слабой улыбкой на губах:

— Это взломщики, сэр. Надеюсь, не пропало ничего ценного?

Большую часть имевшихся у меня драгоценных камней и золота я положил на хранение в надежное место. Остальное, то, что требовалось на текущие расходы, носил при себе. Единственная же пригоршня золота, оставленная на квартире, находилась в одном из ящиков стола. И что вы думаете? Я обнаружил свое золото разбросанным по полу. Хороши же воры, нечего сказать!

— Взломщики, говоришь, — скептически процедил я, обращаясь к своему слуге. — Смотри, они не прельстились золотом. Что же за ценности тогда они стремились найти?

— Возможно, их просто спугнули прежде, чем они успели собрать золото, — предположил Лотар Канл.

Каждый из нас, уверен, прекрасно сознавал всю фальшь ситуации: мы играли друг с другом в какую-то смехотворную игру. Но ни один не осмеливался высказать единственно верное и очевидное: квартира была обыскана тайной полицией.

— Слава Богу, — с наигранным вздохом облегчения произнес Лотар Канл, — что у вас не хранилось тут ничего более ценного, чем это золото.

Когда на следующий день мы увиделись с Сагрой, я ни словом не обмолвился о том, что случилось. Это тоже был один из уроков, усвоенных мною в Капаре. Настоящий Капар никогда не станет рассказывать о том, сколько раз «взломщики» вторгались в его дом, и даже если его родную бабку заберут ночью и обезглавят, он едва ли сочтет уместным упоминать об этом происшествии.

Сагра, напротив, разоткровенничалась. Она поведала мне, что за ней постоянно ведется слежка, что ее квартиру обыскивали уже трижды и что все это страшно ее пугает.

— У меня есть какой-то тайный враг, — заявила она страдальческим голосом. — Он ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить меня.

— Ты знаешь, кто бы это мог быть? — поинтересовался я.

— Да, — ответила она, почти не раздумывая. — Мне кажется, я знаю.

— Гиммель Гора?

Она утвердительно кивнула в ответ и тут же перешла на шепот:

— А тебе следует поосторожней держаться с Гранжем. Он думает, что ты мой человек, и с удовольствием избавился бы от тебя.

Между мной и Моргой Сагрой никогда не существовало ни любви, ни духовной близости. Наши отношения были основаны на расчете — и только. Сначала Сагра воспользовалась мной, чтобы попасть в Капару. Оказавшись здесь, мы, два чужака в этой стране, естественно, старались держаться вместе. Я знал, что Сагре приятно мое общество. Да и сама она, несмотря ни на что, по-прежнему казалась мне довольно остроумной и занимательной особой, за исключением тех моментов, вроде нынешнего, когда страх всецело овладевал ею. Глядя на нее сейчас, я невольно начинал верить в то, что каждому действительно воздается за вины и грехи его. Передо мной стоял живой пример. Не сомневаюсь, что Морга Сагра отдала бы теперь все на свете за то, чтобы вернуться назад, в Унис. Охвативший ее ужас усиливался еще и чувством безысходности, ибо она знала, что никогда не сможет вернуться, ибо обратной дороги нет.

Этим вечером мы были приглашены к Хорталу Уэнду и его жене Хака Гере. Последняя показалась мне ограниченной, если не сказать туповатой особой, но при этом, по всей видимости, была хорошей хозяйкой и домоправительницей. Такая как раз подходила Хорталу Уэнду, отличавшемуся беспечностью и беззаботностью.

Мы поговорили об искусстве, и литературе, о музыке, о погоде, наконец, о капарской идеологии. Хотя это был единственный безопасный предмет для обсуждения в Капаре, но и его мы касались с величайшей осторожностью. Боже упаси, если кто в запале или по забывчивости с похвалой отзовется о художественном произведении (будь то музыка, живопись — что угодно), автор которого в немилости у властей Капары! Его немедленно обвинят в государственной измене.

Во время нашей беседы к нам присоединился четырнадцатилетний сын хозяев Гортал Гил. Это был типичный акселерат. Мне такие никогда не нравились. К тому же маленький эгоист оказался на редкость болтливым и претенциозным. Он встревал в наш разговор по любому поводу и, в конце концов, почти полностью монополизировал его.

25
{"b":"3402","o":1}