ЛитМир - Электронная Библиотека

Эдгар Берроуз

ЗАТЕРЯННЫЕ НА ВЕНЕРЕ

1. Семь дверей

Во главе моих пленителей были онгйан Муско и тористский шпион Вилор. Эти двое вместе задумали и осуществили похищение Дуари с борта «Софала».

К берегу их перенесли летучие анганы, крылатые люди Венеры. Эта парочка бросила Дуари на произвол судьбы, когда их отряд был атакован дикими волосатыми людьми; лишь благодаря счастливому случаю я сумел спасти ее. Мне помог анган, который столь геройски защищал ее.

Теперь Вилор и Муско были вне себя, от того, что я смог вырвать Дуари из их когтей и отправить обратно на корабль — хотя перед этим они бросили ее на верную смерть! После того как другие разоружили меня, они опять расхрабрились и с яростью набросились на беспомощного пленника.

Думаю, они убили бы меня на месте, если бы еще одному члену тористского отряда (который, собственно, и взял меня в плен) не пришла в голову идея получше.

Когда Вилор, который был безоружным, выхватил меч у одного из своих спутников и бросился на меня с очевидным намерением изрубить на куски, этот человек вмешался.

— Подожди! — вскричал он. — Что хорошего сделал тебе этот негодяй? Зачем ты хочешь убить его быстро и без мучений?

— А что ты можешь предложить? — поинтересовался Вилор, опуская оружие.

Вилор почти ничего не знал о стране, в которой мы оказались (впрочем, так же, как и я), так как он был родом с отдаленного материка, где земля принадлежала Торе. А люди отряда, который помог захватить меня в плен, были коренными жителями Нубола. Они попали под влияние идеологии тористов и стали их союзниками. Тористы пытались влиять на весь мир, вызывая беспорядки и свергая все установленные формы правительств, чтобы заменить их своей собственной олигархией невежества.

Вилор колебался, и тот, который помешал ему, пустился в объяснения.

— У нас в Капдоре, — сказал он, — есть куда более интересные способы избавляться от врагов, чем просто рассекать их мечом.

— Подробнее, — приказал онгйан Муско. — Этот человек действительно не заслуживает милосердной быстрой смерти. Он был заключенным на борту «Софала», где вместе с другими вепайянами взбунтавался. Они перебили всех офицеров корабля. Потом он захватил «Совонг», освободил заключенных с этого корабля, ограбил его, сбросил в море все пушки и отправился пиратствовать дальше.

На быстроходном «Софале» он догнал торговый корабль «Йан», на котором в качестве пассажира путешествовал я, онгйан Торы! Не подчинившись моим приказам, он открыл огонь по «Йану» и взял корабль на абордаж. Ограбив корабль и уничтожив его орудия, он захватил меня в плен. На борту «Софала» со мной обращались с крайним неуважением, угрожали моей жизни, лишили меня всех прав и привилегий, положенных онгйану.

За совершение этих преступлений он должен умереть, и умереть в неслыханных мучениях. Если вы знаете наказание, соизмеримое по тяжести с его преступлениями, вы не останетесь без награды от тех, кто правит Торой.

— Заберем его с собой в Капдор, — сказал тот человек. — Там есть комната семи дверей, и я обещаю вам, что если он достаточно умен, то в ее круглых стенах его ожидает агония гораздо более страшная, чем та, которую вызывает удар меча.

— Отлично! — воскликнул Вилор, возвращая меч тому, у кого он его позаимствовал. — Негодяй заслуживает самой жалкой участи!

Они повели меня вдоль берега обратно, в том направлении, откуда пришли. В дороге я узнал из их разговоров, какая несчастливая случайность послужила причиной нашей неудачи. Я имею в виду погоню, настигшую меня в тот самый миг, когда уже казалось, что мы с Дуари легко возвратимся на корабль, где ждали верные друзья.

Этот вооруженный отряд вышел из Капдора на поиски бежавшего заключенного. Их внимание привлекло сражение между дикими волосатыми людьми и защищающими Дуари анганами — точно так же, как это событие привлекло мое внимание, когда я странствовал в поисках прекрасной дочери Минтепа, джонга Вепайи.

Подойдя поближе, чтобы выяснить, что происходит, они встретили Муско и Вилора, бежавших с поля сражения. Эти двое вернулись вместе с ними обратно в тот момент, когда я, Дуари и оставшийся в живых анган сигнализировали на «Софал», чтобы корабль подошел ближе.

Поскольку птицечеловек мог перенести за один раз только одного из нас, я приказал ему, вопреки его желанию, отнести Дуари на корабль. Она отказывалась покинуть меня, а анган боялся возвращаться на «Софал», откуда он помогал похитить принцессу. Но в конце концов мне удалось заставить его подхватить Дуари и улететь с ней в тот миг, когда отряд тористов уже набросился на нас.

С моря дул сильный ветер, и я серьезно опасался, что анган не сможет противостоять ветру и добраться до палубы «Софала». Но я знал, что смерть в морских водах покажется Дуари менее ужасной, чем плен у тористов, а в особенности — во власти Муско.

Мои пленители лишь несколько минут смотрели, как птицечеловек, несущий бесценный груз, борется с ветром. Затем Муско высказал предположение, что командующий «Софалом» Камлот, как только Дуари расскажет ему о том, что я попал в плен, немедленно высадит на берег значительные силы и начнет преследование. Выслушав Муско, отряд пустился в обратный путь в Капдор.

Наша дорога лежала ниже скалистых вершин береговой линии, так что мы потеряли из вида ангана и Дуари. Я понял, что обречен провести те краткие часы жизни, что мне остались, в неведении относительно судьбы чудесной венерианской девушки, которой судьба назначила быть моей первой любовью.

Тот факт, что мне выпало влюбиться именно в эту девушку на Вепайе (где так много прекрасных девушек, между прочим), сам по себе был трагедией. Она была девственной дочерью джонга, правителя Вепайи, и по традиции ее персона была священной.

В течение первых восемнадцати лет жизни ей не было позволено ни видеться, ни разговаривать ни с кем, кроме членов королевской семьи и нескольких доверенных слуг. И вот я вторгся в ее сад и навязал ей свое нежелательное внимание! Вскоре после этого с ней произошло еще худшее. Отряд тористов, совершающий набеги, похитил ее. Тот же отряд захватил в плен Камлота и меня.

Дуари была потрясена, даже приведена в ужас моими признаниями в любви, но не рассказала об этом вепайанам, управляющим теперь действиями «Софала». Казалось, она презирает меня — так казалось до самого последнего момента на вершине скалы, над бушующим венерианским морем, когда я приказал ангану отнести ее на «Софал». Тогда, протянув ко мне руки, она воскликнула:

— Не отсылай меня прочь, Карсон! Я люблю тебя!

Эти слова, эти невероятные слова продолжали звучать в моих ушах, так что я был в приподнятом настроении даже перед лицом безымянной смерти, которая ожидала меня в таинственной комнате с семью дверями.

Тористы из Капдора, конвоирующие меня, были весьма заинтересованы моими светлыми волосами и голубыми глазами, ибо никогда не встречали подобных людей. Я и сам таких не видел среди встреченных до сих пор венериан. Они расспрашивали Вилора обо мне, но тот утверждал, что я — вепайянин. А поскольку вепайяне — заклятые враги тористов, он не мог бы с большей уверенностью подписать мне смертный приговор — даже если бы я не был уже обвинен в измене онгйаном Муско.

— Он утверждает, что прибыл из другого мира, который находится далеко от Амтор. Но его схватили на Вепайе вместе с другим вепайянином, и его хорошо знала Дуари, дочь Минтепа, джонга Вепайи.

— Какой еще может существовать мир, кроме Амтор? — ухмыльнулся один из солдат.

— Конечно, никакого, — согласился другой. — За пределами Амтор есть только расплавленные камни и огонь.

Космогоническая теория амторианцев точно так же окутана непроницаемым теологическим туманом, как мир их окутан двумя толстыми слоями облаков. Наблюдая извержения раскаленной лавы из вулканов, они представили себе море расплавленного камня, по которому плавает широкий диск Амтор. Разрывы, изредка возникающие в облачных слоях, через которые амторианцы мельком видят яростное солнце и ощущают его всепоглощающий жар, убедили их, что вокруг сплошной огонь. А когда эти разрывы возникают ночью, амторианцы считают, что мириады звезд — это искры из вечного яростного горнила, которое плавит кипящее море внизу, под днищем их мира.

1
{"b":"3404","o":1}