ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что? А, да. Это питон, пятицветный. Обвивается вокруг всего запястья. Видишь? – Он с гордостью повертел рукой. – Мне сделали эту наколку в армии в Сайгоне в 1964-ом. Это питон восточного типа. Прекрасно смотрится, угу?

– Больно было?

– По правде говоря, нет. Некоторые парни были разрисованы, как китайская черепаха, чтобы пускать пыль в глаза.

– Ты был солдатом в 1964-ом?

– Верно.

– Сколько тебе тогда было?

– Двадцать.

– Значит, сейчас тебе тридцать семь?

– Пока еще тридцать шесть.

– Ты рано поседел.

– Да.

Она задумчиво разглядывала его.

– Я хочу тебе сказать, что если ты все же зайдешь в воду, то не мочи волосы.

Она убежала в дом. Майо, устыдившись своей нерешительности, все же заставил себя войти в пруд. Он стоял по грудь в воде, плеская на лицо и плечи, когда вернулась Линда. Она принесла табуретку, ножницы и расческу.

– Разве тебя сейчас не чудесно? – крикнула она.

– Нет.

Она рассмеялась.

– Ну, вылезай. Я хочу тебя подстричь.

Он выбрался из пруда, вытерся и послушно сидел на табуретке, пока она подстригала ему волосы.

– Бороду тоже, – настаивала Линда. – Я хочу, чтобы ты стал красивым.

– Она обстригла бороду, чтобы можно было побриться, осмотрела его и удовлетворенно кивнула. – Вот теперь красиво.

– Фу-у, хватит, – покраснел он.

– На печке стоит ведро горячей воды, иди побрейся. И не вздумай одеваться. После завтрака мы найдем тебе новую одежду, а затем… пианино.

– Но не могу же я ходить по улицам голышом! – шокированно воскликнул он.

– Не глупи. Кто тебя увидит? Давай пошевеливайся.

Они ехали в магазин «Эберкромби и Фитч» на углу Мэдисон и Сорок Пятой стрит. Майо скромно обернулся полотенцем. Линда сказала, что была постоянной клиенткой этого магазина и показала ему пачку торговых бланков, которые копила. Майо со скучающим видом рассматривал их, пока она снимала с него мерку. Затем она отправилась искать одежду. Он уже начал тревожиться, когда она вернулась с целой охапкой.

– Джим, я нашла чудесные лосиные мокасины, костюм «сафари», шерстяные носки, рубашки и…

– Послушай, – оборвал он ее, – ты знаешь, сколько все это стоит? Почти тысячу четыреста долларов!

– В самом деле? Примерь сначала рубашки. Они…

– О чем ты только думаешь, Линда? Зачем тебе все это тряпье?

– Носки достаточно велики?.. Это тряпье? Мне все нужно.

– Да? Например… – Он пробежал взглядом по биркам. – Например, водолазная маска с плексигласовым стеклом за девять долларов девяносто пять центов? Зачем?

– Ну, я буду в ней изучать дно пруда.

– А нержавеющий сервиз на четыре персоны за тридцать девять долларов пятьдесят центов?

– Пригодится, когда мне будет лень греть воду. – Она с восхищением поглядела на него. – Ой, Джим, посмотрись в зеркало. Ты романтичен, как охотник из романа Хемингуэя.

Он покачал головой.

– Не понимаю, как ты вылезешь из долгов. Подсчитай свои расходы, Линда. Может, лучше забудем о пианино, а?

– Никогда, – твердо сказала Линда. – Меня не волнует, сколько оно стоит. Пианино – это капиталовложение жизни, и оно ценно этим.

Она была в неистовстве от возбуждения, когда они приехали в Верхний город к кинозалу Штейнвея, и помогала, и вертелась у него под ногами. Ближе к вечеру, напрягая мускулы и нарушая тишину Пятой Авеню, они водрузили пианино на приготовленное место в гостиной Линды. Майо в последний раз толкнул его, чтобы убедиться, что оно прочно стоит на ножках, и, обессиленный, опустился на пол.

– Линда! – простонал он. – Мне было бы легче идти на юг пешком.

– Джим! – Линда подбежала к нему и стала пылко обнимать. – Джим, ты ангел. С тобой все в порядке?

– Да, – проворчал он. – Отпусти меня, Линда, я не могу дышать.

– Мне даже нечем как следует тебя отблагодарить. Я мечтала об этом целую вечность. Не знаю, что смогу сделать, чтобы отплатить тебе. Все, что ты хочешь, только назови!

– Ладно, – сказал он, – ты уже подстригла меня.

– Я серьезно.

– Разве ты не научишь меня управлять машиной?

– Конечно. Как можно быстрее. Это, по крайней мере, я могу сделать.

Она села на стул, не отрывая глаз от пианино.

– Не делай много шума из ничего, – сказал он, с трудом поднимаясь на ноги. Он сел перед клавишами, смущенно улыбнулся Линде через плечо и, спотыкаясь, стал наигрывать менуэт.

Линда затаила дыхание и сидела, выпрямившись.

– Так ты играешь? – прошептала она.

– Чуть-чуть. В детстве я брал уроки музыки.

– Ты умеешь читать ноты?

– Когда-то умел.

– Можешь научить меня?

– Я думаю, да, только это трудно. Постой, есть еще одна пьеска, которую я умею играть.

И он принялся мучить «Шелест весны». Из-за расстроенного инструмента и его ошибок это было ужасно.

– Прекрасно, – вздохнула Линда. – Просто чудесно.

Она уставилась ему в спину, на ее лице появилось выражение решительности. Она поднялась, медленно подошла к Майо и положила руки ему на плечи.

– Что? – Он поднял глаза.

– Ничего, – ответила Линда. – Практикуйся пока на пианино, а я пойду готовить ужин.

Но весь вечер она была так рассеяна, что заставила Майо нервничать. Он рано украдкой ускользнул в кровать.

Еще не было трех часов дня, когда они, наконец, разыскали автомобиль в рабочем состоянии. Правда, это был не «кадиллак», а «шеви» с закрытым кузовом, потому что Майо не понравилась идея подвергаться превратностям погоды. Они выехали из гаража на Десятой Авеню и вернулись в Восточный район, где Линда больше чувствовала себя дома. Она привыкла, что границы ее мира простираются от Пятой Авеню до Третьей и от Сорок Второй стрит до Восемьдесят Шестой. Вне этих пределов ей было неуютно.

Она передала Майо руль и позволила ему ползать по Пятой и Мэдисон, учась трогаться с места и останавливаться. Пять раз он стукался бортами, одиннадцать раз глох и даже въехал раз задом в витрину, которая, к счастью, была без стекла. Он разнервничался до дрожи в руках.

– Это действительно трудно, – пожаловался он.

– Вопрос практики, – успокоила она его. – Не спеши. Я обещаю, что ты приобретешь опыт, если позанимаешься месяц.

– Целый месяц?!

– Ты говорил, что с трудом обучаешься, не так ли? Вини не меня. Остановись-ка здесь на минутку.

Он заставил «шеви» остановиться.

– Подожди меня.

– Ты куда?

– Сюрприз.

Она вбежала в магазин и провела там полчаса. Когда она появилась снова, то была нагружена черными футлярчиками величиной с карандаш, жемчужным ожерельем и театральными туфельками на высоких каблуках. Волосы ее были уложены в новую прическу. Майо с изумлением смотрел, как она садится в машину.

– Что все это значит? – спросил он.

– Часть сюрприза. Рули на восток на Пятьдесят Вторую стрит.

Он с трудом тронулся с места и поехал на восток.

– Зачем ты переоделась в вечернее платье?

– Это платье для коктейля.

– Для чего?

– Для того, куда мы едем… Осторожно, Джим!

Она схватила руль и едва успела отвернуть от разбитой вдребезги мусоровозки.

– Приглашаю тебя в знаменитый ресторан.

– Есть?

– Нет, глупый, пить. Ты мой гость и я должна тебя развлекать. Теперь налево. Найди, где тут можно поставить машину.

Затормозил он отвратительно. Когда они вышли из машины, Майо остановился и начал старательно принюхиваться.

– Что это за запах? – спросил он.

– Какой запах?

– Сладковатый какой-то.

– Это мои духи.

– Нет, это что-то в воздухе, сладковатое и удушливое. Я когда-то встречался с таким запахом, но не могу вспомнить, где.

– Не бери в голову. Пойдем.

Она ввела его в ресторан.

– Сюда пускают только в галстуках, – прошептала она, – но, может быть, нам удастся обойтись без него.

На Майо не произвел впечатления ресторанный дизайн, он он был зачарован висящими в баре портретами знаменитостей. Он провел несколько минут, обжигая спичками пальцы, чтобы полюбоваться на Мел Аллен, Реда Бербери, Кази Стиггинса, Фрэнка Гиффорда и Рокки Марциано. Когда Линда, наконец, вернулась из кухни с горящей свечой, он нетерпеливо повернулся к ней.

3
{"b":"3428","o":1}