ЛитМир - Электронная Библиотека

– Блин! Только Мэри знает, что я тут. Хоть бы ничего с той девчонкой д’Куртнэ не стряслось…

Пауэлл кинулся к установленному в алькове холла видеофону. Еще издалека он увидел на экране лицо Бека. Лейтенант тоже увидел начальника и энергично помахал ему. Пауэлл еще не приблизился на расстояние слышимости, а Бек уже начал говорить:

– …мне ваш номер. Как хорошо, босс, что я вас застал. У нас двадцать шесть часов в запасе.

– Так-так, погоди. Давай все сначала по порядку, Джакс.

– Тот родопсинщик, которым вы интересовались, Уилсон Джордан, прилетел с Каллисто. Теперь он стараниями Бена Рейха человек состоятельный. Я связался с ним. Он на Земле всего на двадцать шесть часов, уладит свои дела и вернется на Каллисто, чтобы жить там в нежданно свалившемся с неба чудесном поместье до конца дней своих. Если вам что-нибудь от него нужно, лучше побыстрее возвращайтесь.

– Джордан будет говорить?

– А стал бы я звонить вам по межпланетке, босс? Нет, конечно. Он пьян от богатства и вдобавок признателен Рейху, который, цитата, «бескорыстно отступился от своей доли в знак благодарности доктору Джордану и во имя справедливости». Если хотите что-нибудь из него выбить, лучше возвращайтесь на Терру и выбивайте сами.

– А вот, – проговорил Пауэлл, – наша лаборатория Гильдии, доктор Джордан.

Джордан впечатлился. Весь верхний этаж здания Гильдии был отведен под научные исследования. Он имел круглую форму и за малым не достигал тысячефутового диаметра, а купол из двойного слоя кварца с контролируемой прозрачностью позволял создавать любые условия освещенности, от полной темноты до слепящего света, в том числе монохроматического с точностью настройки 0.1 ангстрем. Стоял полдень, и солнечный свет слегка модулировался так, чтобы столы и скамьи, кристаллы и серебристую аппаратуру, а также техников в халатах озаряло приятное персиковое сияние.

– Пройдемся по комплексу? – предложил Пауэлл.

– У меня не так много времени, мистер Пауэлл, но… – неуверенно начал Джордан.

– Конечно, конечно. Но не будете ли вы так любезны уделить нам, к примеру, час? Мы крайне нуждаемся в вашей консультации.

– Если это как-то связано с делом д’Куртнэ… – начал Джордан.

– Кого? А, да. Убийство. А почему вы о нем вспомнили?

– За мной ваши ищейки гонялись, – мрачно ответил Джордан.

– Но, доктор Джордан, мы всего лишь заинтересованы в ваших советах как ученого, а не в показаниях по делу об убийстве. Ученый и убийство – вещи несовместные. Нет-нет.

Джордан слегка расслабился:

– И правда. Одного взгляда на эту лабораторию достаточно, чтобы убедиться.

– Пройдемся? – Пауэлл взял Джордана за локоть и передал по всей лаборатории: Щупачи, внимание! Готовится розыгрыш.

Не прерывая работы, техники ответили громким телепатическим улюлюканьем. Сквозь град ехидных образов пробился выкрик трусоватого остряка: А кто украл погоду, Пауэлл? Это, видимо, относилось к туманному эпизоду красочной карьеры Бесчестного Эйба. В чем состоял сам эпизод, прощупать никому не удавалось, но было замечено, что Пауэлл при его упоминании неизменно краснеет. Так и сейчас. Лабораторию заполнило молчаливое хихиканье.

Нет, щупачи, это серьезно. Успех дела зависит от того, сумеем ли мы его кое на что развести.

Смешки мигом прекратились.

Это доктор Уилсон Джордан, – возвестил Пауэлл. – Он специализируется по физиологии зрения и обладает определенной информацией, которую я бы хотел получить от него по доброй воле. Пусть исполнится родительских чувств. Придумайте какие-нибудь туманные задачи по физиологии зрения и взмолитесь о помощи. Разговорите его.

Они потянулись к доктору поодиночке, парами и стайками. Рыжеволосый исследователь, который действительно работал над проектом транзистора, способного записывать телепатические импульсы, наскоро придумал историю о том, что оптическая передача мыслей-де провоцирует астигматизм аппаратуры, и скромно попросил консультации. Пара красоток, уткнувшаяся в тупик проблемы дальней телепатической связи, потребовала от доктора Джордана разъяснить, почему зрительные образы всегда передаются в мыслях с цветовым искажением (на самом деле нет). Японцы, занятые изучением экстрасенсорного узла телепатической восприимчивости, настаивали, что телепатический узел связан со зрительным нервом (они ближе двух миллиметров друг к дружке нигде не подходят), и, учтиво пришепетывая, соблазняли доктора Джордана весьма правдоподобными результатами опытов.

В час пополудни Пауэлл заметил:

– Прошу прощения, доктор, но отведенный вами час истекает, а у вас, как вы заявляли, важные…

– Все в порядке, все в полном порядке, – отмахнулся Джордан. – Теперь, дорогой доктор, если испытать оптическую передачу…

В час тридцать пополудни Пауэлл снова напомнил:

– Уже час тридцать. Доктор Джордан, ваша ракета в пять. Я, правда, считаю, что…

– Полно времени, полно времени. Женщины и ракеты, сами понимаете, взаимозаменяемы. Дорогой сэр, тонкость в том, что ваше исследование, сколь ни превосходное, страдает от одного существенного изъяна. Вы не пробовали окрашивать узел живого организма витальным красителем, например гистологическим красным Эрлиха или кристаллическим фиолетовым. Я предложил бы…

В два часа из буфета принесли закуску, не помешавшую пиршеству умов.

В два тридцать доктор Джордан, восторженный и пылающий румянцем, заявил, что мысль о богатой жизни на Каллисто ему, честно говоря, претит. Там нет ученых. Не с кем поговорить. Ничего подобного этому потрясающему семинару там не предвидится.

В три он признался Пауэллу, при каких обстоятельствах получил поместье. Похоже, сначала им владел Крэй д’Куртнэ, а старый Рейх (отец Бена) каким-то способом умыкнул его у д’Куртнэ и записал на жену. После ее смерти поместье досталось сыну. Даже ворюга Бен Рейх, наверное, усовестился этого и предоставил решение вопроса суду, а там, слово за слово, выплыла доля Уилсона Джордана.

– И, конечно же, это далеко не единственный грешок на его совести, – продолжил Джордан. – Чего я только не нагляделся, работая с ним! Ну, впрочем, финансисты все подонки, вы не согласны?

– Не думаю, что к Бену Рейху применимо такое определение, – с подчеркнутым благородством отозвался Пауэлл. – Я им скорее восхищен.

– Конечно, конечно, – поспешно согласился Джордан, – совесть у него, как ни крути, есть. И это восхитительно, потому что мне бы не хотелось дать ему повод подумать обо мне как о…

– Само собой, – заговорщицки усмехнулся Пауэлл Джордану. – Как ученые, мы можем порицать, но как люди светские, вынуждены хвалить.

– Ну хоть вы меня понимаете, – крепко потряс его руку Джордан.

В четыре часа доктор Джордан сообщил коленопреклоненным японцам, что он с радостью поделится подробностями своей самой секретной работы по физиологии зрительного пурпура с юными исследователями и передаст эстафету следующему поколению. На глаза ему навернулась слеза, а голос охрип от сентиментального восторга, пока он двадцать минут напролет старательно описывал принцип работы ионизатора родопсина, который сам и разработал для «Монарха».

В пять вечера ученые Гильдии эскортировали доктора Джордана к трапу ракеты, улетающей на Каллисто. Каюту доктора завалили цветами и подарками. В ушах у Джордана звенели бурные благодарности и пожелания удачи, и, когда ракета стартовала к четвертой луне Юпитера, доктор пребывал в приятном сознании, что он, сильно продвинув науку, вместе с тем никак не изменил доверию своего благородного и щедрого патрона, мистера Бенджамина Рейха.

Барбара энергично ползала на четвереньках по гостиной. Ее только что накормили, и лицо было перемазано желтком.

– Хаджаджаджаджаджа, – сказала она. – Хаджа.

Мэри! Быстрей сюда! Она говорит!

Не может быть! – прибежала с кухни Мэри. – А что сказала?

Назвала меня папой.

28
{"b":"3431","o":1}