ЛитМир - Электронная Библиотека

Алкист печально улыбнулся.

— Вы когда-нибудь слышали выражение: «Одна девушка на миллион»?

— Кто не слышал?

— Если девушка одна на миллион, то значит, в городе с десятимиллионным населением должно быть еще девять таких, как она, да?

Персонал Страппа удивленно закивал.

— Старина Джонни исходит из этой идеи. Он думает, что сможет найти двойника Симы Морган.

— Как?

— Он исходит из простой арифметики. Он рассуждает примерно так: тогда была одна на шестьдесят четыре миллиарда. Но с тех пор население возросло до семнадцати сотен миллиардов человек. Значит, могут быть двадцать шесть таких, как она, а может, и еще больше.

— Не обязательно.

— Конечно, не обязательно, но это все, что нужно старине Джонни. Он подсчитал, что раз есть возможность существования двадцати шести двойников Симы Морган, то он может найти хоть одну, если будет достаточно старательно искать.

— Это странно.

— Я и не говорю, что нет, но это единственное, что поддерживает его. Что-то вроде самосохранения. Это поддерживает его голову над водой… Безумная мысль, что рано или поздно он может воскреснуть там, где десять лет назад его настигла смерть.

— Нелепо! — отрезал Фишер.

— Только не для Джонни. Он все еще любит.

— Невозможно.

— Я хочу, чтобы вы почувствовали то, что чувствую я, — ответил Алкист. — Он ищет… ищет. Он встречает девушку за девушкой. Он надеется. Он разговаривает. Он трогает ее. Если это двойник Симы, то он знает, что она отзовется так, как, по его памяти, отзывалась Сима десять лет назад. «Это Сима?» — спрашивает он себя. «Нет», — говорит он себе и уходит. Мы должны что-то сделать для него.

— Нет, — сказал Фишер.

— Мы должны помочь ему найти копию Симы. Мы должны заставить его поверить, что это двойник той девушки. Мы должны вернуть ему любовь.

— Нет, — с нажимом повторил Фишер.

— Почему нет?

— Потому что в тот момент, когда Страпп найдет свою девушку, он изменится. Он перестанет быть великим Джоном Страппом, Решающим. Он снова превратится в ничто — во влюбленного.

— Вы думаете, ему интересно быть великим? Он хочет быть счастливым.

— Все хотят быть счастливыми, — огрызнулся Фишер. — Но никто не счастлив. Страппу не хуже, чем любому другому, но он гораздо богаче. Мы должны поддерживать статус кво.

— А не хотите ли вы сказать, что в ы гораздо богаче?

— Мы должны поддерживать статус кво, — повторил Фишер. — Мне кажется, нам лучше закрыть контракт. Мы больше не нуждаемся в ваших услугах.

— Мистер, мы закрыли его, когда я вернул вам чек. Сейчас вы разговариваете с другом Джонни.

— Извините, мистер Алкист, но теперь у Страппа не будет много времени на друзей. Я дам вам знать, когда он будет свободен в будущем году.

— Вам никогда не выиграть. Я буду встречаться с Джонни, когда и где мне будет угодно.

— Вы хотите оставаться его другом? — Фишер неприятно улыбнулся. — Тогда вы будете встречаться с ним, когда и где мне будет угодно. Либо вы будете встречаться с ним на этих условиях, либо Страпп увидит наш с вами контракт. Он все еще у меня среди бумаг, мистер Алкист. Я не разорвал его. Я никогда ни с чем не расстаюсь. Как вы думаете, долго ли Страпп будет верить в вашу дружбу после того, как увидит подписанный вами контракт?

Алкист сжал кулаки. Секунду они свирепо глядели друг на друга, затем Фрэнки отвернулся.

— Бедняга Джонни, — пробормотал он. — Он словно человек, бегущий за собственной тенью. Я должен поговорить с ним. Разрешите узнать, когда вы позволите мне встретиться с ним?

Он вошел в спальню, где Страпп только что проснулся после приступа, как обычно, без малейших воспоминаний. Алкист сел на край кровати.

— Привет, старина Джонни, — усмехнулся он.

— Привет, Фрэнки, — улыбнулся Страпп.

Они торжественно ткнули друг друга кулаками, единственным жестом друзей вместо объятий и поцелуев.

— Что было после боя горилл? — спросил Страпп. — Я что-то не помню.

— Ну, ты и наклюкался! Никогда не видел парня, который бы так нагрузился. — Алкист снова ткнул Страппа кулаком. — Слушай, старина, я должен вернуться к работе. У меня контракт на три фильма в год, и они уже воют.

— Но ты же взял месяц отдыха, — разочарованно протянул Страпп. — Я думал, ты нагонишь потом.

— Нет, я должен вылететь сегодня, Джонни. Мы скоро увидимся.

— Послушай, — сказал Страпп, — пошли ты к черту эти фильмы. Стань моим партнером. Я велю Фишеру написать договор. — Он высморкался. — Я веселюсь впервые за… за долгое время.

— Может быть, позже, Джонни. Сейчас я связан контрактом. Я вернусь, как только смогу. Не унывай.

— Не унывай, — грустно отозвался Страпп.

За дверью спальни, как сторожевой пес, ждал Фишер. Алкист взглянул на него с отвращением.

— Занимаясь боксом, я понял одну вещь, — медленно сказал он. — До последнего раунда не думай, что победил. Я проиграл вам этот раунд, но он не последний.

Выйдя, Алкист сказал то ли про себя, то ли вслух:

— Я хочу, чтобы он был счастлив. Я хочу, чтобы все были счастливы. Мне кажется, любой человек может быть счастлив, если все мы будем помогать друг другу.

Неужели Фрэнки Алкист не сумеет помочь другу?

Итак, персонал Страппа вернулся к прежней бдительности, установившейся за годы убийств, и увеличил расписание Страппа до прежних двух Решений в неделю. Теперь они знали, зачем нужно держать Страппа под наблюдением. Они знали, почему следует защищать Крюгеров. Но только в этом и была разница. У них был несчастный, истеричный человек, почти психопат, но им было все равно. Это небольшая плата за 1% от всего мира.

Но у Фрэнка Алкиста был свой замысел, и он посетил на Денебе лаборатории «Бракстон Биотикс». Там он проконсультировался с неким Э.Т.А.Голландом, научным гением, который открыл новый способ создания жизни, что и свело Страппа с Бракстоном и косвенно послужило причиной его дружбы с Алкистом. Эрнст Теодор Амадей Голланд был приземистый, толстый, астматичный и полный энтузиазма.

— Ну, да, да! — Он забрызгал слюной, когда профан наконец-то понял ученого. Да, действительно. Очень остроумное замечание. Почему оно никогда не приходило мне в голову? Это не вызовет никаких трудностей. — Он немного подумал. — Кроме денег, — добавил он.

— Вы сможете сделать копию девушки, которая умерла десять лет назад?

— спросил Алкист.

— Без малейших затруднений, не считая денег, — выразительно кивнул Голланд.

— И она будет так же выглядеть, двигаться? Будет точно такой же?

— На девяносто пять процентов плюс-минус девятьсот семьдесят пять сотых.

— А что составит разницу? Я имею в виду, почему девяносто пять процентов личности, а не сто?

— А? Нет. Лишь немногим известно больше восьмидесяти процентов личности другого человека. Больше девяноста процентов — неслыханно.

— Как вы собираетесь приступить к делу?

— А? Так. Эмпирически мы имеем два источника. Первый: полный психический образец субъекта в Центаврийском Регистрационном Бюро. Они вышлют полную информацию по ТТ всего за сто кредитов через официальные каналы.

— Я заплачу. Второй?

— Второй: современная процедура бальзамирования, которая… Она ведь похоронена, да?

— Да.

— …которая на девяносто восемь процентов совершенна. Из останков и психического образца мы реконструируем тело и психику по уравнению Нигма, равному квадратному корню из минус двух по… Мы сделаем это без малейших затруднений, кроме денег.

— Я дам вам деньги, — сказал Фрэнки Алкист. — Вы сделаете все остальное.

Ради друга Алкист заплатил сто кредитов и написал заявление в Регистрационное Бюро на Центавре с просьбой выслать ему полный психический образец умершей Симы Морган. После его прибытия Алкист вернулся на Землю в город под названием Берлин, где с помощью шантажа вынудил некоего вора по имени Ауденбенк ограбить могилу. Ауденбенк посетил городское кладбище и извлек фарфоровый гроб из-под мраморного надгробия с надписью: СИМА МОРГАН. Его содержим была черноволосая, с шелковистой кожей девушка, которая, казалось, была погружена в глубокий сон. Окольными путями Алкист провез гроб через четыре таможенных барьера на Денеб.

4
{"b":"3433","o":1}