ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну да, ну да, конечно же. Плохо соображаю. Ночь не спал, две пачки сигарет выкурил, потом еще опознание это… Я ведь Марину очень любил, ты же знаешь. Ну, давай еще по одной, помянем мою супругу…

Черт, ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Мой приятель был явно неадекватен, причем вне зависимости от алкоголя. Хотя кто их, мужиков, разберет: может, он так реагирует на мысль о том, что теперь свободен. Говорят же: когда умирает муж, остается вдова, когда умирает жена, остается жених. И все же… Слово «супруга» в Володин лексикон не входило никогда, более того, он считал его мещанством и дурным вкусом.

– Что-то у тебя в комнате изменилось, – заметил Володя после недолгой паузы. – Причем к лучшему.

– Диван выбросила с лоджии, – отозвалась я, – теперь окно ничего не загораживает, светлее стало. Наконец руки дошли. Хотя…

И я вкратце изложила приятелю историю радиоактивной мебели. Володя слушал рассеянно, кивал, думая, похоже, о своем. Под конец я даже пожалела о том, что все это рассказываю: толку не предвиделось. Однако какая-никакая реакция на мой рассказ все-таки последовала:

– Но ведь сестра-то Валерия, эта самая Нина, ничего после его смерти не получила, так? Значит, никакой выгоды у нее не было, сегодня она это еще раз подтвердила. Значит…

– Значит, капсулу подложил кто-то еще? У нас гости бывали очень редко, это во-первых. А во-вторых, почему же она утверждала, будто виделась с бывшей женой Валерия, а та категорически отрицала? И явно врала, потому что знала такие вещи, которые посторонним неизвестны. Более того, знала только Нина. Ну и ее муж, конечно. Например, о том, что квартира приватизирована только на Валерия.

– За десять долларов тебе выдадут любую информацию в любой жилищной конторе. Ну, может, не за десять, но уж за сто – наверняка.

– А откуда у мадам сведения о том, что завещания нет? Эту информацию при всем желании купить было негде. Опять же знали только четверо, один – мертв. Слушай, вот черт, Нина сразу же начала защищаться: никакой выгоды она от смерти брата не поимела. Будь я не повинная, я бы об этом даже не подумала…

– Почему бы тебе не заявить в милицию?

Я чуть было не брякнула, что фактически уже заявила и, в общем-то, занялась почти самостоятельным расследованием, но вторично вовремя прикусила язык. И не потому, что не доверяла в данном вопросе своему давнему приятелю, а потому, что с некоторым опозданием вспомнила просьбу Андрея ни с кем не делиться своими подозрениями. Да и полученной информацией, наверное, тоже.

– И что я заявлю? Подозреваю, что год тому назад родная сестра моего мужа сунула ему в диван радиоактивную капсулу? Купила в ближайшем супермаркете или на рынке – и сунула. Да меня же в психушку отправят в лучшем случае. Не годится. Вот доказать бы, что меня облапошили с квартирой, тогда хоть какие-то деньги появятся. Может быть. И то – вряд ли. С сильным не дерись, с богатым – не судись, так, кажется. Предки-то наши не дурее нас были…

– Это точно. Ну, давай еще выпьем – меня что-то не берет, внутри будто кол застыл. Никак не могу поверить, что Мариночки больше нет. Все из рук валится, о делах даже и не говорю – какие теперь дела. Теряю все, дискету очень важную куда-то засунул… Кстати, скажи, пожалуйста, Марина тебе никаких дискет не давала?

Это было произнесено небрежно, как бы между прочим. Слишком небрежно. И совершенно не к месту: я ему о своих подозрениях, а он мне – о какой-то дискете. Вещи по важности совершенно несопоставимые. Как-то нелогично. А нелогичность, как и визит без предупреждения, совершенно не в Володином стиле. Господи, кажется, я скоро начну сама себя подозревать в каком-нибудь преступлении! Но, с другой стороны, Марина просила ему не говорить…

– Насколько я помню – нет, – осторожно ответила я. И тут же вспомнила, что именно так отреагировала вчера на его вопрос о том, не у меня ли Марина. Плохо, я стала повторяться. – А в чем дело?

– Да ни в чем. Просто я не могу найти одну дискету, по работе. Вот и подумал, что, может быть, Марина по ошибке… Неважно. Извини, глупости говорю. У тебя, похоже, своих неприятностей хватает, зачем тебе еще и мои проблемы?

Ага! По ошибке. И поэтому раз двадцать повторила, что Володя ничего знать не должен, чтобы я все хранила в абсолютной тайне. Что-то она еще говорила, но, как я ни напрягала сейчас память, ничего конкретного вспомнить не могла.

И вот теперь выясняется, что Володе дискета нужна позарез. Зачем? О какой работе вообще можно думать, если впереди похороны и все связанные с ними малоприятные хлопоты?

– Нет, – уже твердо ответила я, – никаких дискет мне Марина не давала, это я точно помню. Впрочем, можешь сам посмотреть, у меня их не так много – десятка полтора, половина – ненадеванные.

– Ну и ладно, проехали, – махнул рукой Володя и щедро долил мой наполовину пустой стакан. – Ты ничего не пьешь, Ната, а мне одному как-то неловко. Водка хорошая, не отравишься, не бойся.

Слишком безразличным тоном это было сказано. А уж о том, что после нескольких глотков спиртного я становлюсь сентиментально-болтливой, Володе известно едва ли не лучше, чем кому бы то ни было. И меня такую он с большим трудом выносит. Или он настолько обезумел от горя, что ему совершенно безразлично, чем и с кем заниматься? Только я собралась указать ему на то, что он ведет себя не совсем по-джентльменски – спаивает честную девушку, – как в дверь опять позвонили, и мы непроизвольно вздрогнули.

– Ты кого-нибудь ждешь? – спросил Володя с еле заметным оттенком раздражения.

Я пожала плечами. На сей раз это, безусловно, Андрей, а я уже хоть и чуть-чуть, но под хмельком, а ведь обещала ему не пить. Нехорошо…

Но когда я открыла дверь, то обнаружила, что все еще хуже. Это был не Андрей, а Масик собственной персоной. Н-да, гость, что называется, пошел косяком. И что с ними сегодня – как сговорились являться без звонка?

– Натуля, – провозгласил Масик, – я пришел мириться. На всю ночь.

Я онемела. Именно ночи любви мне теперь и не хватало для полного счастья… Как говорил в таких случаях Валерий: «Цирк, а в нем кино про войну». Или, что в моем случае больше подходит: «Пожар в бардаке во время наводнения».

Глава 6

ЖИТЬ НАДО СТРАСТЯМИ

Он представить себе не мог, что самая простая из его задумок в последнее время будет обречена на провал из-за глупейшего стечения обстоятельств. Похоже, что после того, как сложнейшая операция с удалением двух опасных свидетельниц прошла, что называется, без сучка без задоринки, он излишне расслабился и решил, что и в дальнейшем ему будет все удаваться. Нет, не расслабился – поленился продумать запасные варианты, просчитать возможные комбинации.

Наука на будущее: женщины приносят только неприятности, даже те, от которых неприятностей невозможно ждать в принципе. Ему надо было основной упор делать на лирические чувства, а он поторопился с конкретикой. Сам виноват.

И вот теперь нужно перестраиваться на ходу, учитывая, что перед ним не один противник, а двое, причем второй совершенно неизвестен, что задачу отнюдь не облегчает, скорее наоборот. Правда, наличие выпивки – это всегда плюс для того, кто умеет себя контролировать, и минус для тех, кто алкоголь, что называется, «не держит». Значит, главное – подливать и не пить, а если повезет, то попытаться избавиться от непрошеного свидетеля. Третий не бывает лишним только при вполне определенных обстоятельствах.

И еще он чувствовал, что положение начинает выходить из-под его контроля. Очень легко иметь дело с профессионалами: они прогнозируемы и логичны, их легко вычислить и просчитать. Дилетанты – это те противники, которых можно пожелать только врагу, причем злейшему.

Ничего, и с дилетантами он справится, без вопросов. Дорогу осилит идущий, а ему уже поздно возвращаться. У самолета нет заднего хода, равно как и стоп-крана.

Полагаю, что по сценарию, любовно придуманному Масиком, я должна была в совершенном экстазе повиснуть у него на шее и пролепетать что-то вроде: «Бери меня, милый, я твоя». Еще бы: он сделал такой широкий шаг на пути к совместной счастливой жизни! Но события развернулись совершенно иначе, причем ход их оказался непредсказуемым для всех, в том числе и для меня. Слишком много событий свалилось на мою многострадальную голову за истекшие сутки с небольшим и слишком много неприятностей меня еще ожидало в ближайшем будущем, которое поэтому вряд ли можно было назвать светлым. Неприятностей – это еще мягко сказано.

16
{"b":"3439","o":1}